Чтение онлайн

Серёжка поднёс к глазам осколок зеленоватого стекла, который только что подобрал на улице, и сразу же всё вокруг стало зелёным: и девчата, и этот парень в комбинезоне, и пожилая продавщица, и булочки, которые она подавала.

Хорошая это штука — зелёная стекляшка!.. Стало тебе вдруг скучно или почему-то взгрустнулось, достань её из кармана, поднеси к глазу — и всё на свете, как по волшебству, сразу изменится, и на душе у тебя посветлеет, и неизвестно отчего станет веселей. А если тебе и так живётся неплохо, то через зелёную стекляшку всё вокруг покажется просто шут его знает каким радостным…

В магазин вот-вот должны были привезти свежий хлеб, а пока Серёжка сидел на подоконнике, болтал ногами и то и дело прикладывал стекляшку к краю съехавшей на один глаз пилотки.

Настроение у него было отличное.

Тогда, на бетонном заводе, дядя Кудах сказал Серёжке, что он, конечно, не предатель, а самый настоящий хороший пацан.

— А может, надо было сегодня сходить на войну? — спросил Серёжка. — В последний раз?

— Почему это сегодня — в последний раз? — спросил в свою очередь дядя Кудах.

И Серёжка объяснил, что нынче около рощи на Маяковой горе будет решающая драка.

Дядя Кудах почему-то заволновался и спросил, во сколько же это часов она будет, а Серёжка объяснил ему, что с утра ребята собирали войско, а драться пойдут после обеда.

— Как ты думаешь, мы ещё успеем?

— Конечно, успеем, — сказал Серёга.

Они сели в машину, и дядя Кудах сказал Одуванчику, что ему вот так вот, ну позарез, надо в посёлок и он заедет за ней попозже. Одуванчик надула губы, а Серёжка посмотрел на неё с превосходством, и ему ничуточки не было её жалко. Пусть себе сидит в диспетчерской и смотрится в своё зеркальце.

Машина мчалась по бетонке, и чем ближе они подъезжали к посёлку, тем тревожней становилось у Серёжки на душе.

— Скажи, — спросил он у Кудаха, — а мы с тобой — за супятчиков, да?

— Че-го? — переспросил дядя Кудах.

— Мы — за супятчиков? — повторил Серёжка.

И тут дядя Кудах рассердился и сказал, что сейчас вот он высадит Серёжку из машины и вообще не будет с ним знаться, если Серёжка не перестанет болтать глупости…

— Я вам покажу супятчиков! — ворчал дядя Кудах. — Я вам покажу мехколонщиков…

— Мехколонцев, — попытался поправить Серёжка.

— А, один шут, — сердито буркнул дядя Кудах. — Всех вас надо крапивой по одному и тому же месту…

Они проехали мимо маленького базарчика, где под дощатым навесом всё ещё сидели три бабки с мешками и вязанками лука, и стали подниматься в гору, как вдруг увидели, что им навстречу движется большое войско.

— Наши! — крикнул Серёжка. — Отступают, что ли?

Дядя Кудах подъехал поближе к войску и остановил машину.

Супятчики были вооружены до зубов.

Они шли, сгрудившись вокруг своего комиссара Валерки Косачёва, и о чём-то спорили.

«Почему это нету Амоса?» — подумал Серёжка.

Супятчики увидели дядю Кудаха и вдруг смолкли все сразу. Подошли к машине и остановились.

— Ну, с чем поздравить, гвардейцы? С победой? — спросил дядя Кудах.

— Победишь тут! — хмуро сказал комиссар и, воткнув деревянный клинок в землю, принялся потуже затягивать ремень.

— Ага, победишь тут! — загудели, перебивая друг друга, супятчики.

— Дерибаска — трус! — сказал комиссар, выдёргивая клинок из земли.

— Конечно, трус! — поддержали остальные почти хором. — Все они, мехколонцы, такие…

— А где Амос? — осторожно спросил Серёжка.

— «Где-где»! — зло передразнил комиссар. — Пойди к Пашке и узнай, где…

Паша Береснёв был лейтенант милиции, которого ребята очень любили и одновременно побаивались, потому что именно ему по долгу службы приходилось улаживать все конфликты, возникавшие между двумя армиями.

— А за что его Пашка? — спросил Серёга.

— «За что, за что»! — снова передразнил комиссар.

— Ну, а всё-таки? — поинтересовался дядя Кудах, который до сих пор молчал и только с любопытством смотрел на мальчишек, которые называли Дерибаску трусом.

Тогда комиссар вытащил из кармана помятую бумажку и протянул её дяде Кудаху.

— Вот, — сказал он. — Мы им за это ещё отомстим…

Разводчик тоже заглянул в бумажку и прочитал по слогам, что в ней написано.

— Ничего не понимаю, — развёл руками Куд-Кудах.

Перебивая друг друга, ребята стали объяснять, что случилось, и Серёжка понял наконец, что война просто-напросто не состоялась.

Дело в том, что Дерибаска не смог собрать сегодня всю свою армию, так как часть ребят ещё с вечера ушла на рыбалку. Супятчиков оказалось гораздо больше, и они даже предложили мехколонцам без боя отдать знамя, белое, окаймлённое красной лентой знамя, на котором был карандашом нарисован краснофлотец с автоматом на груди. Этого краснофлотца сам Дерибаска почти неделю перерисовывал с отрывного календаря.

Любой бы на месте Дерибаски сдался или беззаветно ринулся в бой, чтобы сражаться до конца.

Но недаром Дерибаска считался самым хитрым из всех полководцев Авдеевской площадки. Он велел двум пацанам что есть духу бежать в милицию и сказать там, что они шли сейчас на гору за сладкими корешками и вдруг увидели, что там видимо-невидимо вооружённых мальчишек, которые дерутся прямо-таки не на жизнь, а на смерть. И что драку эту затеял не кто иной, как Борька Амос, есть такой хулиган.

А через полчаса после того как мальчишки убежали, из-за крайнего дома в посёлке показался лейтенант Паша. Придерживая кобуру, он бежал к берёзовой роще, в которой засели супятчики.

Командир мехколонцев сразу же приказал всем бросить оружие в траву и раздеться до пояса. Сам он снял с древка своё знамя, закатал его в рубашку и, подстелив под спину, улёгся на траве. Через три минуты лагерь мехколонцев напоминал уже не грозное войско, перед которым трепетала Авдеевская площадка, а детский сад на прогулке. Поэтому милиционер Паша, не обращая внимания на мехколонцев, пронёсся к берёзовой роще и через несколько минут схватил за воротник Борьку Амоса. В другой руке лейтенант Паша волочил по земле знамя супятчиков, сшитое из старых пионерских галстуков.