Чтение онлайн

Серёжка снова скосил глаза на товарища Казарцева. Он вот котельную пустить должен, и кто-то сверху режет его медной проволокой. Да вчера утром ещё тот незнакомый дядька в чёрном костюме записал про товарища Казарцева в свою рыжую папку. Бедный товарищ Казарцев!

— Кто это тут кричал про железо? — спрашивал между тем в микрофон Куд-Кудах. — А ну, кто? Подними руку.

Никто не поднимал руки, и тогда Кудах сказал:

— Что ж ты, Дерибаска, молчишь? Насчёт железа вот ты всё хорошо понимаешь, а что головы пробивать нельзя — не доходит. — Кудах постучал себя согнутым пальцем по виску. — Тут не работает?..

Ребята захихикали, но Кудах поднял руку:

— Я тут с вами долго рассуждать не буду. У меня, понимаешь, институт. Я вот что скажу: я, да мой напарник Алексей Свищев, да ещё пять хлопцев из нашей бригады решили обучать вас шофёрскому делу. — Кудах обвёл всех суровым взглядом. — Будете учиться или нет?

И теперь уже мальчишки не кричали вразнобой, а хором ответили:

— Бу-удем!..

Они толкали друг друга локтями, колотили по спине — так им хотелось научиться шофёрскому делу.

— Ну вот так, — сказал дядя Кудах. — Кто будет учиться, тому драться будет некогда, а кто учиться не будет и снова воевать вздумает — с тем уж я отдельно поговорю. Идёт?

— Идё-ёт! — снова ответил хор голосов.

— А ну-ка, — сказал Кудах, улыбнувшись, — кто хочет ездить на машине — отходи влево, кто не хочет — стоять на месте…

Кудах повёл рукой влево, но не успел он ещё договорить, как все мальчишки, вся громадная толпа мальчишек — рыжие и чёрные, босоногие и в ботинках, с синяками и без синяков, — все двинули влево, и перед трибуной осталась стоять только невысокая старушка с чёрной хозяйственной сумкой в руках…

На ней был платок в крупную клетку, который с одной стороны она оттопыривала ладонью, приложенной к уху. Старушка эта потопталась на одном месте, пошла было вслед за мальчишками, но потом остановилась, сердито махнула рукой — как будто заниматься шофёрским делом раздумала: мол, да ну его! — сплюнула в сердцах и пошла через дорогу в другую сторону.

Славка нагнулся к микрофону.

— Попрошу всех стать на место.

Мальчишки толпой двинулись обратно, и Серёжка, провожавший их глазами, около кабины длинномера увидел Старика.

Старик стоял как ни в чём не бывало, стоял с блокнотом в руках, что-то писал. Увидел, что Серёжка на него смотрит, подмигнул…

Как же это Серёжка не заметил, когда вернулся Старик?..

Значит, так и не поехал он с тётей Лерой? Значит, так и останется на Авдеевской площадке и Серёжка будет заходить к нему, как и раньше, и играть со шпагой, и трогать боксёрские перчатки, которые так интересно пахнут?..

— Слово предоставляется Сергею Чашкину, Разводчику, — громко сказал рядом Слава.

И Серёжка вздрогнул, даже не сам Серёжка, а ноги у него вздрогнули — будто сзади кто легонько так под колени ударил.

А дядя Кудах уже подталкивал Серёжку к микрофону…

Серёжка зачем-то снял пилотку, откашлялся, совсем как товарищ Казарцев, открыл рот да так и остался стоять с открытым ртом, во все глаза глядя на Старика…

Старик закивал и ладонью Серёжку будто поманил: давай, давай, мол!..

— Давай, Разводчик! — тихо сказал Славка. — У тебя же речь была… где?

Серёжка зажал пилотку под мышкой и полез в один карман, потом в другой. Нащупал в кармане дыру и удивился: откуда дыра, если штаны совсем — ну, совсем новые?..

— Давай, давай, Разводчик! — снова сказал Славка.

А Серёжка молчал.

И тогда мальчишки, которые до сих пор смотрели на Серёжку, тоже раскрыв рты, так как он был первый на Авдеевской площадке, которому досталось выступать на митинге, тоже стали кричать сначала тихо, а потом громче и громче:

— Давай, Разводчик!

— Давай, Разводчик!

— Да-вай, Раз-вод-чик!..

— Ти-ше! Разводчик волнуется!.. Ти-ше!

Наступила тишина.

Серёжка громко шмыгнул носом, так громко, что микрофон хрюкнул, в нём что-то булькнуло — как будто в воду бросили камень. А Серёжка надел пилотку и неожиданно присел за высоким бортом машины.

И дядя Кудах, добрый Кудах, отступил чуть-чуть в сторону от товарища Казарцева, чтобы Серёжка мог пролезть у них под ногами и спрятаться за спиной у Славки.

Он полз, безжалостно пачкая новые штаны о пыльный пол кузова, и думал, что теперь, конечно, всё пропало.

Но Серёжка, наверное, был не прав, и его выступление было, наверное, самым замечательным, потому что все долго хлопали в ладоши.

— Ничего, малыш, ничего! — услышал вдруг Серёжка голос товарища Казарцева и краем глаза увидел на своём плече большущую с толстыми пальцами руку.

Дядя Кудах объяснял ребятам в микрофон, когда они начнут заниматься шофёрским делом, но Серёжка слушал, о чём говорят Старик и Славка.

— Ну что?..

— Всё, — сказал Старик. — Как в море корабли…

— Ты думаешь!..

— Не только я… По-моему, она — тоже…

— Поздравляю, — сказал Славка как-то грустно. — И завидую…

— Чему? — удивился Старик.

— Тому, что у тебя теперь, по крайней мере, всё ясно, — объяснил Славка. — А мне только предстоит выяснить…

Он полез в карман, достал и протянул Старику измятую телеграмму.

— Да что они, сговорились? — спросил Старик.

Дядя Кудах отошёл от микрофона, и на его место стал Славка.

— Ита-а-ак! — закричал он, растягивая слова. — Кто-о за вечный ми-и-ир… на Авдеевской площа-адке… прошу-у-у поднять… руки!..

Ребята зашумели, и Разводчик потихоньку выглянул из-за товарища Казарцева. Он увидел много рук, очень много рук. Как в классе, когда учительница задаёт самый лёгкий вопрос, и всем хочется ответить, и даже больше, гораздо больше.

Тогда Серёжка совсем вышел из-за спины товарища Казарцева и тоже поднял над головой руку.

— Завтра, — закричал в микрофон Славка, — в девять утра… сбор около треста… Поедем с Геннадием Ивахненко выбирать место для лагеря…

Потом те, кто стоял на трибуне, сошли вниз, Славка и Старик помогли шофёру длинномера закрыть борт, машина тут же развернулась и по главной улице так и поехала на стройку с лозунгом на боку…