Чтение онлайн

— Ты бы поменьше думала о всякой чепухе. Мне должны дать квартиру. Так жить нехорошо. Что скажут люди? Не муж, не жена...

— Я все думаю и думаю... Вот меня и в производственный от­дел снова взяли. И все молчат там, никто не спросит, зачем ездила, с чем вернулась, какое настроение. Молчат... Ждут, когда сама ска­жу. Поддерживается с утра и до вечера все тот же искусственный разговор. Временами кажется, что и телефонные звонки так же ис­кусственны, как все... У меня недавно спор был с «Дальсталькон- струкцией». Ты же знаешь, что мы обычно недоплачиваем им три процента до предъявления объекта к сдаче. По инструкции. А они как-то сумели все деньги забрать, про три процента никто не вспом­нил. Ну и вот... «Дальстальконструкция» вышла с недоделками по объекту. Пришлось снимать с них через банк девяносто тысяч руб­лей.

— Ну и что? Впервые для тебя, что ли?

— Я все боялась, что представитель «Дальстальконструкции» вгорячах оскорбит меня.

— Как это — «оскорбит»?

— Ну... напомнит, что я слабо разбираюсь в делах. Недавно, мол, увольнялась, а теперь снова...

— Мерещится тебе всякое.

— Может, и мерещится.— Она улыбнулась и вздохнула.

— Я не хочу, чтобы своей тоской,— задумчиво произнес Григо­рий, глядя на Софью,— ты предала себя молве людской.

— Откуда это?

— Чьи-то стихи. Так... запомнились.

Днем позвонил на участок Шайдарон и сказал Трубину, что ко­миссия создана, дня через два она прибудет в трест, надо быть го­товыми.

— Вы не в курсе, Озен Очирович, кто в комиссии?— поинтере­совался Трубин.

— Главный инженер мостопоезда, будут из Научно-исследова­тельского института, из Госстроя, с завода железобетонных изделий, ну и, разумеется, заказчик.

— Что же они, бетонировать будут?

— А кто их знает. Поживем — увидим. У тебя-то как дела?

— Обыкновенно. Если ничего непредвиденного не случится, бе­тонирование в главном корпусе завершим в намеченные сроки.

— Ну, что же. Желаю тебе удачи.

Трубина не покидало смутное чувство тревоги и беспокойства. «Что-то должно случиться,— думал он. — Обязательно. Уж очень просто это... бетонирование без прогрева плиты. Да и все было очень просто. Пришел, увидел, победил. Как так? Неужели никто не мог до этого додуматься? Ведь в сущности такие пустяки. Горячий бетон сам прогревает плиту. Откуда же взяться ледяной корке? А чю ска­жет комиссия? Опытные пробы показывали, что бетон схватывается великолепно. Что же комиссия? Ей остается только признать...» Об этом твердил разум, а беспокойство все же не оставляло его.

Комиссия, как и обещал Шайдарон, собралась через два дня. Пригласили в трест Трубина и Бабия. Трубин сделал сообщение о том, как у него возникла мысль о бетонировании без прогрева пли­ты. Кое-кто заулыбался, когда Трубин упомянул о Райкином полтин­нике.

— Так вы и при бетонировании плит ростверка не вели прогре­вания?— спросил директор комбината. — Это что же выходит? И плиты нельзя принимать заказчику... Вы же и грунт не прогревали.

Трубин сказал, что всего лишь одна плита заложена без подогре­ва на бирже щепы и плита эта на прочность проверена, что случай с полтинником лишь натолкнул на мысль...

— Но дело не в полтиннике, товарищи,— продолжал Трубин.— Всем известно, что пока не найдены дешевые способы подогрева ар­матуры и бетонного основания. Это особенно сложно при сооружении железобетонных фундаментов в сейсмических районах на сплошных железобетонных ростверках. При подогреве схватившегося бетонного основания мы либо пересушиваем бетон, либо не создаем условий для ведения последующих работ. — Он передохнул, оглядел собрав­шихся. Все вроде бы внимательно слушали. — Подогрев, товарищи, удорожает стоимость бетонирования до четырех рублей на кубометр бетона. Какой технологии производства работ придерживаемся мы сейчас? Бетон доставляется на автомашинах с подогреваемым кузо­вом из цеха бетона. Здесь начальник цеха товарищ Елизова . Она знает... При сорокаградусных морозах работы прекращаем. Уклады­ваем за час до семи кубометров бетона. Тщательно вибрируем, ведем электроподогрев токами пониженного напряжения пятеро суток, а то и больше. Опыты показали, что поверхность стыкуемого бетона прогревается вполне достаточно, чтобы обеспечить прочное сцепле­ние бетонов. Что при этом происходит, на мой взгляд? Видимо, от теплой поверхности к холодной интенсивно передается влага. Я так думаю... А вместе с влагой... не исключена такая возможность... про­исходит перенос мельчайших частиц цемента в слой старого бетона плиты ростверка.

Вот все, на что я хотел обратить внимание членов комиссии.

Председатель комиссии инженер Госстроя, сухощавый, в пенсне, спросил:

— Есть ли необходимость зачитывать акты по результатам опы­тов, проведенных трестом? Я думаю, что нет.

— Почему же?—возразил Трубин. Он сразу почему-то почувст­вовал, что в нежелании зачитывать акты скрывается неверие в но­вый способ бетонирования.

— Мы в«э читали эти акты,— ответил председатель. Он снял пенсне и, близоруко прищуриваясь, разглядывал лежавшие перед ним бумаги.— Как, товарищи, будем оглашать?

— Нет смысла,— сказал главный инженер мостопоезда.— У нас и так времени в обрез. Да и никакие акты не убедят меня сейчас в том. что бетонированию без подогрева должно быть отдано предпоч­тение. Об этом я подробно скажу позже.

От опытного бетонирования члены комиссии отказались в один голос. Председатель пояснил Шайдарону и Трубину:

— Мы охотно верим в точность и достоверность всех ваших экспериментальных изысканий. Посудите сами, нужно ли повторять­ся? Одним экспериментом больше, одним — меньше... Дело не в этом.

— А в чем же дело?—спросил Шайдарон.

— Заказчик решительно настаивает вести бетонирование по су­ществующей технологии. Ничего другого он знать не хочет.

— Именно так,—поддержал председателя директор комбината.— Нам в этих цехах работать, нам давать продукцию и мы вправе тре­бовать от строителей, чтобы они соблюдали технологию.

— Вы же отказываетесь от собственной выгоды!—не удержался Трубин.— Бетонирование в главном корпусе обходится вам в не­сколько раз дешевле. Неужели это для вас не играет никакой роли?

Директор скептически улыбнулся:

— У меня есть смета, молодой человек. И я придерживаюсь ее. Пожалуйста, не агитируйте меня, ибо я в бетонировании ничего не смыслю. Для меня «сия тайна велика есть». Я хочу одного. Не назы­вайте меня консерватором. Да, да. Всякий опытный эксперимент, прежде чем попасть в серийное производство, должен пройти всесто­роннюю проверку. А вот у вас, молодой человек, этой всесторонней проверки как раз и не было.

Председатель слегка кивал головой, пока выступал директор.

— Давайте, товарищи, выскажемся по существу,—предложил он.

Слово взял главный инженер мостопоезда:

— Я охотно верю в точность и достоверность опытов, проведен­ных трестом. Вполне можно полагать, что сила сцепления бетонов достаточно велика. Но, товарищи, нельзя не обратить внимания на то обстоятельство, что все это могло быть чистой случайностью.

— Позвольте! Как это можно?..

— Молодой человек!— председатель укоризненно качал головой, поглядывая на Трубина.

— На первый взгляд, выражение «чистая случайность» может показаться неубедительным,— продолжал главный инженер. — Но представьте себе, что в бетоне или плите существуют какие-то неиз­вестные компоненты. Эти компоненты, никем не открытые и не конт­ролируемые, сегодня действуют благотворно на свертывание бетона, а завтра их действие прекратится — ив фундаментах возникнет ле­дяная корка. Надо тщательно изучить цемент... какие поступали сор­та, откуда поступали. Изучить явление миграции, возможен ли пере­нос мельчайших частиц цемента к холодной поверхности. Как выде­ляется холод из металлических элементов, каким образом переме­щается холодный бетон, уступая место теплому внутри конструк­ции. Мало ли что, все бывает в жизни. В принципе я не против ва­ших новшеств и сам бы с превеликим удовольствием внедрил их у себя в мостопоезде. Но, товарищи, нужно семь раз отмерить, один раз отрезать. И я понимаю положение директора, когда с него тре­буют деньги за эксперимент, который недостаточно проверен.