Чтение онлайн

— Ну, как живете?—спросил его Трубин.

— Живем, как в самолете, Григорий Алексеич. Тошнит, а не вы­скочишь.

Оказывается, появились недовольные.

— Сроки прижимают?

— Да какие могут быть сроки? На дворе зима. А зима, как из­вестно, не лето. Вот даем горячий воздух... помаленьку. От электро­калорифера. Нынче минус двенадцать. Капэдэ прогрева низкий. Дальше так не пойдет. Заболел я любовью к этому бетону. Будь он проклят!

— Предложения у тебя есть?—спросил Трубин.

— Да вот Быховский, опытный бетонщик, предлагает попробо­вать прогревать плиты ростверка форсункой.

— Ненадежно.

— А что? Пламя сильное?

— Бетон «поджарите», он будет крошиться. Как думаете, Бы­ховский?

— Чтобы поднять капэдэ калорифера, надо укрыть его со всех сторон,— сказал Быховский.— Дело простое. Поставим переносную будку.

— Попробуй хоть так, все лучше.

— Райка!— крикнул Бабий.— Райка! Где тебя черти носят?

— Здесь я,— донесся ее голос.— Чего надо?

— Не «чего надо», а одна нога там, другая здесь.

Прибежала запыхавшаяся Шигаева.

— Отправляйтесь с Колькой за тесом.

Пока бригадир выписывал требование на тес, Григорий наблюдал за девчонкой. Та чего-то все оглядывалась в глубину цеха, будто ее звали туда. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, покусывая обветренные губы.

— Ты, Райка, совсем не следишь за своим лицом,— заявил вдруг Бабий, отрываясь от бумаги.— Подойдет к крану,— продолжал но для Григория,— ополоснется холодной водой и тут же бумагой, что обед заворачивает, оботрется. Совсем без женского ума. У меня вот жена молоком умывается. Кожа, говорит...

— Да вы поскорее, дядя Гоша!— попросила Райка и опять по­смотрела туда, в глубину цеха, словно Бабий рассказывал не про нее.

— Ты чего? Торопишься, будто нахлестанная. Успеется.

— Да Колька же уйдет.

— Никуда не уйдет. Куда ему?

Райка промолчала. Взяв требование на тес, она пошла, было, но остановилась в раздумьи.

— Дядя Гоша!

— Ну.

— Я хочу спросить. Когда бетоном заливают грунт... Ну это... плиту ростверка ставят... обязательно надо денежку бросать?

— Какую еще денежку?

— Да это они учат. И Колька. Ты говорят, Райка, у нас новичок и твой черед... как плиту заливать начнем, кидай туда полтинник. Это, мол, обычай такой. Обязательно, чтобы полтинник, не разме­нянный. На счастье.

— И ты кинула?

— Ну. А потом они засмеялись.

— А ты?

— Я подождала, когда они ушли. И достала полтинник. Он не­далеко был, я приметила, куда бросила. А то бы мне и пообедать не на что было.

— Сожгла бы руку, так знала. Ну, иди, иди,— сказал Быхов­ский.— Подшутили над тобой... И Кслька твой с ними.

— А г чего бы я сожгла?— удивилась Райка.— Я сунулась, а там тепло, до земли достала и все шарю, шарю. Там камешки горя­чие, ну не сильно, чтобы горячие. И так вот нашарила полтинник. А Кольке я еще покажу! Он во исем хочет верхушку держать, да только у него не выйдет!

Райка, пританцовывая, убежала.

— Хорошая девчонку, исполнительная,— сказал Бабий

— Вылков бы ей дорогу не перешел.

— Не-ет. Он ее уважает. Да и ребята не дадут ее в обиду. По­шутить— пошутят, а чтоб чего такого — не-ет.

— Будку когда сделаете?

— До вечера управимся.

— Ну-ну. А я все же подумаю. Будка — это полумера. Надо что-то посущественнее.

— А что тут придумаешь?— пожал плечами Быховский.— По­башковитее нас были... А ничего не придумали. Зима, как известно, не лето. Плиту ростверка надо прогревать. Так я пошел, Григорий Алексеич. Надо прикинуть габариты этой самой будочки.

— Постой. А с плитами ростверка закончили?

— Все... Последняя укладка только что была. Вот Райкин пол­тинник туда и попал...

— Почему же она?.. Почему она руку не обожгла?

— Не знаю.

— А вы грунт-то грели?

— Ну как можно не греть!— удивился Быховский.

— Смотрите у меня! А то бывают такие... Лишь бы сдать заказ. За брак будет вам всем...

Быховский клялся и божился, что все сделано, как положено.

Спустя пол месяца Григорий открыл свое «евангелие»: «Строитель­ные нормы и правила». Да и чего его было открывать? И так давно все объяснено: при соединении холодного бетона с горячим образу­ется ледяная корка. Вместо сцепления намертво — ледок... Толкни и — отлетит.

Темная лошадка — этот бетон.

Вот хотя бы плита ростверка. Первоначально она и есть тот же горячий бетон. А потом... потом... Бетон, как положено ему, схваты­вается и, если бетонирование идет зимой, то поверхность плиты, ра­зумеется, получит минусовую температуру. А что под плитой? Вот Райка извлекла оттуда полтинник. Вот черт! Она же говорила, что там, под бетоном, горячие камешки, ну не то, что бы очень уж горя­чие, но все же... А ведь Быховский тогда скрыл от Трубина... Бетон­щики торопились и грунт не прогрели. Это на бирже щепы... Шуму было сколько! А что получилось? Проверили плиту, а она стоит и ей хоть бы что. Что же случилось? В коридоре шаги Софьи. Надо соб­раться с мыслями. А с какими мыслями? О бетоне. Что же о бетоне? О Софье... Как она жила там, у него? Как жила? Как они глядели друг ка друга, о чем думали? Да, да. Здесь ни добавить, ни уба­вить. Он, Григорий, никогда этого не увидит и никогда об этом не узнает...

Надо ли ему с ней сходиться?

Кто ему ответит на это? Все молчат. Шайдарон, один Шайдарон сказал: «Если любовь продолжается, то и брак продолжает оставать­ся нравственным ».

Если любовь продолжается... Но и несчастье, порожденное болез­нями этой любви, тоже продолжается. Любовь и несчастье идут па­раллельно, Трубин. Для тебя. Но не вечно. Что-то должно взять верх. Или любовь уничтожит несчастье, рассосет его, как здоровый и сильный организм рассасывает опухоль. Или несчастье уничтожит заболевшую любовь. Несчастье, вскормленное на непрощении, на обидах, на подозрениях, на чувстве отмщения.

Кто же ответит, Трубин, на твои вопросы?

Нет, пусть никто не пытается отвечать. Пусть все будет, как есть. Пусть. Надо думать о бетоне. О прогревании бетона.

Ну что даст эта переносная будка? Капэдэ прогрева, конечно, повысится, будка задержит утечку горячего воздуха И все же возни много, а толку мало.

— Вот если бы мы не грели... Совсем не грели.

Сказал и улыбнулся: «О чем записано в «евангелии?»

— А что? Райка же... с этим полтинником. Она ж«, по сути дела, засвидетельствовала, что холодный гравий прогревается горячим бе­тоном. Если холодный гравий... то почему нельзя в принципе холод­ный бетон? Он тоже будет прогреваться. Но будет ли сцепление у бетонов с плюсовой и минусовой температурами?