Чтение онлайн

— Напомню, что ты имеешь склонность дарить мехов друзьям, — ответил я встречной любезностью.

— Было такое, — улыбнулась мечница. — Но, если хочешь знать, я готова платить взносы за оборону. Знаю ещё нескольких человек, они придерживаются схожего мнения.

— Я познакомилась со многими соседями, — поддержала подругу Джан. — Люди по-разному всё это видят. Одни относятся с пониманием и даже готовы вступить в полноценный альянс. Другие полагают, что мы зря отказались от услуг клановой службы безопасности. Третьи думают, что никто не стал бы лезть в Красную Поляну, если бы здесь не поселился барон Иванов.

Маро рассмеялась.

А вот мне было не смешно.

— И много таких?

— Человек десять-пятнадцать наберётся, — пожала плечами морфистка. — Некоторых я знаю лично, о других мне рассказывали.

— Заставить их участвовать в обороне насильно мы не можем, — задумчиво произнёс я. — Ни по совести, ни по закону. Если же одни будут вносить вклад, а другие нет, получится некрасиво. Такой союз долго не просуществует.

— Ну, ты можешь отказаться от защиты имений, которые никак не участвуют в военных расходах, — предположила Маро. — С клановыми переговорить лично и достигнуть соглашения на словах, без официального подкрепления. Взять под защиту тех, кто вступит в союз. Даже это тебя укрепит, Сергей. Ты получишь больше возможностей и прав на патрулирование. Сейчас, после войны с Халифатом, многие задумались об уровне безопасности. Мы живём в приграничье, до потенциальных противников — рукой подать.

— То есть, некоторые соседи будут просто жить, прикрываться нашей гвардией и ничего не давать взамен? — нахмурился я. — Удобная модель.

— Не забывай про такую вещь, как общественное порицание, — ответила бессмертная. — Когда большинство жителей долины начнёт с тобой сотрудничать, меньшинство будет чувствовать себя… крайне неуютно.

Пожимаю плечами.

Мне всегда было начхать на общественное порицание или одобрение. Есть личная выгода и эффективность. Остальное вторично. Но Маро была права. В массе своей люди мыслят именно так. У продаванов даже термин такой есть — чувство стадности.

— Хорошо, — я допил свой чай. — Что там у нас со старостой? Высказывайте свои мнения, дамы.

— Староста вне клана, и это хорошо, — ответила Джан. — А ты что, не читал досье на него? Мастер Багус ещё в прошлом месяце его предоставил.

— Как-то руки не дошли.

Морфистка сокрушённо покачала головой.

И добавила:

— Кожевников Иван Никифорович. Пятьдесят четыре года. Неблагородного происхождения. Владеет сетью авторемонтных мастерских в разных уголках губернии. Доход неплохой, но не настолько мощный, чтобы заинтересовать клан. Пользуется уважением большинства наших соседей. Рассудительный, избирается на пост старосты уже в третий раз. А это показатель.

— Хороший мужик, — дала свою оценку Маро. — Но тут важно учитывать, что у него может быть собственное мнение на вашу политику. И если он решит, что действия Ивановых нарушают общие интересы, то вас не поддержит.

— И к нему прислушаются, — добавила Джан.

Положение вещей я оценил быстро.

Сразу уточнил:

— Какие у него привычки? Где отдыхает, с кем дружит?

— В отчёте Багуса всё есть, — проворчала Джан.

— И это прекрасно, — я обезоруживающе улыбаюсь. — Но давай представим, что ты решила сделать мне одолжение. Я попросил, и ты помогаешь.

— Ладно, — Джан не стала спорить. — Рыбалку любит Иван Никифорович. Часто ходит с удочкой на озеро. А ещё сидит по утрам в кофейне, которой владеет Дженгиз Фират. Это его лучший друг в посёлке, между прочим.

— По Кожевникову можно часы сверять, — поддержала Маро. — Ровно в восемь пятнадцать утра он сидит с чашечкой кофе и свежей газетой, обсуждает новости с Дженгизом.

— И это он уже с рыбалки вернулся, — добавила Джан.

— Он что, и зимой рыбачит? — удивился я. — Декабрь на дворе.

— В озере водятся кефаль и толстолобик, — блеснула знаниями Маро. — Даже в декабре.

— Но ведь дожди…

— А он в дождь не ходит, — ответила Джан. — Никто не ходит.

Картина постепенно вырисовывалась.

— Что ж, спасибо за подсказки, — я поднялся со своего стула. — Ваша помощь, дорогие мои, неоценима.

— И как ты собираешься поступить? — заинтересовалась Маро.

— Скоро увидите.

В тот же вечер я заглянул в гости к Хасану, описал услышанное и поинтересовался, как он смотрит на то, чтобы втереться в доверие к нашему старосте и поговорить с ним «за жизнь».

— Тебе несказанно повезло, — заявил инструктор, не отвлекаясь от полировки метательного топорика. Мы беседовали на деревянной террасе перед его домом и с опаской наблюдали за серой мутью, опускающейся в долину с гор. — Я знаю этого Дженгиза. И очень хорошо знаю.

— А зачем тебе топор? — невинно поинтересовался я.

— Вот зачем, — резким и мощным движением Хасан отправил своё орудие в полёт. Топорик со свистом пролетел с десяток метров и врубился в торчащий из земли деревянный столб. Бросок был выполнен с ювелирной точностью. — Не хочу форму потерять.

Да, боевой инструктор мне ниспослан небесами.

Кто сказал, что инвалидная коляска — помеха бывалому воину?

Просто небольшое усложнение.

— Хм, — я направился к столбу, сделал его проницаемым и без особых проблем извлёк глубоко засевший топор. С горных склонов налетел порыв холодного ветра. — Так что насчёт Дженгиза? Вы в хороших отношениях?

— Он с Убытком в хороших отношениях, — пояснил Хасан, неодобрительно глядя на то, как я обхожу законы физики. — Но мы в одной диаспоре. Общались, не скрою. Нормальный дядька.

— Вот и пообщайтесь опять, — я вернул топорик инструктору. — Завтра утром. В восемь пятнадцать.

— Зачем такая точность, брат?

— Иван Никифорович там будет кофейничать, — пояснил я. — И у тебя появится отличная возможность перекинуться с ним парой слов.

— Хочешь, чтобы я склонил его на твою сторону? — В глазах инструктора появилась хитринка. — За одно утро такое не провернуть.

— У меня через неделю всеобщая сходка жителей посёлка. И для начала неплохо бы выяснить позицию старосты. Что он думает по поводу альянса и совместной охраны.

— Вижу, ты прислушиваешься к моим советам, — Хасан сменил гнев на милость. — А раз так, подсоблю. Но давить на людей не буду, сам понимаешь.

— Само собой, — кивнул я.

Хасан задумчиво провёл пальцами по обуху топора.

Пока я разбирался с вопросами местной политики, Аркусы и Герман Кучера хоронили «Молнию». Документы составили быстро, Джан проверила и одобрила, я подписал и согласовал. После этого начались круги бюрократического ада… которые мы успешно сузили, распихав конверты по карманам чиновников. Выяснилось, что меньше чем за две недели ликвидировать крупное предприятие наподобие службы доставки нельзя. Но если очень хочется, то можно.