Серый лис Империи
Шрифт:
Когда мне было двенадцать, я нашел тайное волшебное место. Оно скрывается за центральной библиотекой. Вход через главный парк. Приходи, чтобы узнать его секрет…
Не могу забыть твои поцелуи. Я украл у тебя целых два. Но ты знаешь меня, я не умею останавливаться. Заставь меня, иначе я украду больше.
Плененный тобой ветер.
Я снова рухнула на подушку и, кажется, застонала. Что?.. Что?.. Что?! Ааааа!!! Заорала бы, если бы Тэвьяр за мной не наблюдал. Это он специально? Потом Мару расскажет, как я позорилась? Ну как? Ну что?.. Прошло столько времени с тех пор, как… в общем, с нашей последней встречи. Но вот я получаю от него письмо и будто возвращаюсь в тот миг, когда он спрашивал, может ли он поцеловать меня…
Вздохнула. Раз пятнадцать. Потому что — как тут успокоишься?! Злые духи, заберите меня! Как? Что? Ох…
Еле села. С трудом нашла в себе силы взглянуть на Тэвьяра — как ни странно, меня это немного успокоило. Он подождал еще немножко, а потом подошел поближе, взял себе стул, присел в шаге от меня. Наклонился чуть ближе, положив локти на колени.
— Что плохого в том, что он влюбился? — Спросил меня Тэвьяр, я отпрянула, будто он в меня угли швырнул. — Он ведь умеет любить.
Я что-то невнятно пискнула, а Тэвьяр задумался.
— Я, правда, этого никогда не видел, — признался он, и я тут же скривилась, вернувшись на исходную позицию. Но Тэвьяр скользнул по мне хитрым взглядом. — До тебя.
— Перестань! — Закрыла лицо руками я. — Это не смешно.
Я опустила ладони и уже более спокойно смотрела на Тэвьяра. Вздохнула. «Плененный тобой ветер». Что ты делаешь, Мар?
— Он… он… опасен, — заметила я в свою защиту.
— Не для тебя, — мотнул головой Тэвьяр.
— Чего это ты его защищаешь? То есть — он тебе сказал, чтобы без моего согласия ты не возвращался? — Тэвьяр молчал. — Тоже мне! Отправлять тебя на такую работу! Можно подумать, ты для этого нанимался!
Тэвьяр хмыкнул.
— Он ни о чем подобном не просил, — заявил человек-гора. — По крайней мере, словами.
Он улыбнулся, я не смогла сдержать ответной улыбки.
— А я-то думала, только Мар хитрый лис, — покачала головой. — Но вы там все лисы. Лисий клан!
— Насчет клана это ты верно подметила, — подхватил Тэвьяр. — Мы, правда, как семья. Каждый пришел в гильдию по своим причинам. Но мы верны Мару не потому, что он занимает свою должность. Мы будем верны ему, даже если завтра Темной гильдии не станет. У каждого своя история, своя причина. Но Мар никого не заставлял ему служить. И никогда не заставит его любить.
Сердце ёкнуло так сильно, что я даже схватилась за него. Умоляла одними глазами Тэвьяра пощадить меня. Но он…
— Я понимаю тебя, малявка, — признался он и смутился, спрятав взгляд, потом кашлянул и выпрямился, откинувшись на спинку стула.
А я только сейчас поняла… почему Мар ничего не говорил. И почему Тэвьяр здесь. Как они не похожи с Сайласом. Полная противоположность.
Лисий клан. Забавно звучит.
— Только в твоём случае всё может получиться, — чтобы отвлечься, заявил Тэвьяр.
— Это неправда, — не согласилась я. — Насчет тебя.
Тэвьяр горько ухмыльнулся, скрывая эмоции за своей неприступностью.
— Принцессы не влюбляются в таких, как я, — обронил он неосторожно, и это укололо в самую душу.
— Ты не прав. — Тэвьяр стрельнул в меня быстрым взглядом, но уже секунду спустя отвел глаза, начал ерзать на месте.
— Хватит об этом, — попросил он. — Своё место я знаю.
— Тэвьяр…
— Но ты и Мар здесь не причем, — он заглянул мне в глаза, будто прекращая разговор о нём. Он и приказывал, и предостерегал, и молил. Потому что знал, что это единственная битва, в которой ему не победить. — Когда ты напишешь ему ответ?
Я заволновалась, набрала в грудь воздуха и выдохнула. Когда?
— Если я позволю себе допустить больше, он меня уничтожит, — призналась я, зная, что Тэвьяр никогда и никому не расскажет об этом.
— Ты боишься, это объяснимо, — поддержал меня он. — Но поверь мне, тех, кого Мар подпускает близко, он никогда не ранит. Сужу по себе.
— Ты единственный пример? — Несмело поинтересовалась я.
— Нет, — заверил меня он, покачав головой. — Ты знаешь, что я не стал бы тебя обманывать, малявка.
Я мягко улыбнулась ему и несмело призналась:
— Это так странно, ты будто мой старший брат.
Покраснела. Тэвьяр же ухмыльнулась в ответ.
— Слушай своего старшего брата, он плохого не посоветует.
Я нервно рассмеялась и снова завалилась на подушки. Понадобилось полчаса или более того, чтобы я, наконец, собралась с силами и отправилась писать ответ. Потратила с десяток листков, буквы не желали выстраиваться ровно. Почерк у Мара был красивым, витиеватым, не хотелось прислать ему каракули.
— Прочти, — попросила я Тэвьяра, прежде чем сложила.
Тэвьяр промычал что-то невнятно, но я просила его взглядом, поэтому он выполнил мою просьбу.
Завтра.
— И всё? — Он уставился на меня, а я хохотнула слишком громко.
— А что такого? — Тут же надулась я. — Я же не отказалась!
— От кого письмо?
— А то он не поймет?
— Ну…
— Тэвьяр! — Разозлилась я.
Он закивал, я же сердито смотрела на него, потом вырвала письмо, вернулась за стол и подписала: «Непокорная русалка». Тэвьяр прочитал и это.
— Он вроде писал «твой»… ладно-ладно, не смотри на меня так, я тебя боюсь, — признался Тэвьяр.
— Чего? Ты? Меня? — Хихикнула я.
— Хочу тебе напомнить, это ты меня в реке утопила.
— Но я же тебя потом спасла! — Тэвьяр убрал письмо в конверт.
— Но согласись, подобное возможно, — он улыбался, я понимала, что он шутит. — Так что да. Я тебя опасаюсь. Идешь на тренировку?
— А смысл еще есть? — Вяло вздохнула я, разглядывая конверт с моим письмом в руке Тэвьяра.
Может, не надо было ничего отвечать? Он будто понял, что я сомневаюсь, и спрятал руки за спиной.
— Определенно, — заверил Тэвьяр и отправил меня на тренировку.
Он был прав. Я тренировалась как никогда. К тому моменту, когда я пришла, все уже ушли, я долго копалась с ответом. Красноречивым. Сорок раз передумала, пожалела, прокрутила в голове сорок три вариации. В общем, было полезно побегать, попрыгать, хорошенько так сбросить напряжение.
Ночью я едва ли спала. Всё думала. А когда завтра? Сутки не длятся одну минуту, когда я собираюсь с ним встречаться? Откуда он узнает? Зачем я отправила ему письмо? Ох… какая же это была по-настоящему глупость.