Чтение онлайн

Елисей нахмурился. Ему нравились русалки: красивые, хихикают, глазками стреляют, лифчиков не носят. Царевич откинулся на бархатную спинку сиденья. Тяжело быть царем — постоянно приходится принимать решения, основываясь не на личных предпочтениях, а исходя только лишь из общественной выгоды. Но он знал, на что шел. Карету тряхнуло на камне, и Елисей прикрикнул на кучера.

Еще и поставки какао задерживают. А он заказал большой торт к собственной коронации, шоколадный. В три яруса и с короной из крема. И собирался съесть всю верхушку. В детстве, помнится, самые лакомые кусочки Ивану доставались. Мама говорила, что все делит поровну, но он-то видел: и шоколада брату доставалось больше, и крема, и маминой любви. Ничего, теперь судьба распорядилась справедливо. Только немного жаль, что Лада уехала. Стройная такая, волосы золотые, любит платья с провокационными вырезами и сладкое, если бы задержалась подольше, поняла, что Елисей ей подходит, а никак не Иван.

Карета снова качнулась и остановилась. Елисей дождался, пока ему отворят дверку, вышел и замер от удивления. Пруд преобразился: вода очистилась и блестела на солнце, белый песочек так и манил побродить по нему босиком, вокруг омута распустились кувшинки, источающие дивную сладость.

Раздался всплеск, смех прозвенел колокольчиком, и Елисей расплылся в улыбке — не обманули! Русалка! Она уже выглядывала из воды, кокетливо стреляя синими глазками. Рыжая, как белка, такой у них точно не было, новенькая.

Елисей подошел ближе, приветливо улыбнулся.

— Никак царевич пожаловал? — русалка вынырнула у омута, сорвала кувшинку и вправила ее себе в волосы.

— Решил познакомиться с новой подданной.

— Поплавай со мной, познакомься, — хитро улыбнулась она и снова нырнула, плеснув золотым хвостом.

Царевич задумался, разулся, песок приятно согрел пальцы. Не то что мраморный пол в его комнате. Он уже и ковров приказал набросать, а все равно холодно, хоть ты песком пол засыпай.

— Что такое, царевич, плавать не умеешь? — засмеялась русалка. — Я думала, все царевичи смелые, сильные, любвеобильные, — она вынырнула повыше, ослепив Елисея прелестями. — Али не царевич ты? Ошиблась я?

— Царевич, — ответил Елисей и потрогал пальцем ноги воду — теплая. — Приглашаю тебя в гости, русалка, сама убедишься. Доставят тебя в лучшем виде во дворец. А уж там любые угощения, какие твоя душа пожелает: икра красная, черная, шашлычки из плавников акулы, салаты из морской капусты.

— Вот удивил, — плеснула русалка в него водой. — Я и так не голодаю. Я веселье люблю, а ты, царевич, похоже, зануда.

— Хочешь — будет тебе веселье, — Елисей закатал брюки, вошел в воду по щиколотку. — Ледяные горки нравятся? Или фонтаны из минеральной воды, а захочешь — из шампанского!

Русалка вынырнула поближе, пристально посмотрела на царевича.

— Нет, не хочу.

Елисею показалось странно знакомым ее лицо, а, впрочем, все они похожи — глазастые, губастые — рыбы, одним словом.

— Чего ж ты хочешь? — растерялся царевич.

— Да ты никак дурак! — хихикнула русалка. — Не третий ли ты сын? Я же тебе русским языком сказала — поплавать с тобой хочу, — она повернулась на спину, завела белые руки за голову.

Царевич сделал еще несколько шагов вперед, не обращая внимания на намокшие брюки.

— Уважь меня, вон какая водичка славная, — голос русалки журчал ручьем, околдовывал, манил. — А ты запылился с дороги, окунись, освежись.

Она нырнула и появилась совсем близко, рыжие волосы горели на солнце, будто вода пламенем занялась. Взяла Елисея за ладонь, потянула в глубину. Белые руки обвили его шею, прохладные губы мазнули по щеке.

— Али не мила я тебе, царевич?

— Мила, еще как, — ответил Елисей. — А теперь во дворец?

— Не спеши так, красавчик, — усмехнулась русалка, обнимая его крепче. — Что я в твоем дворце не видела? Лохань, в которой только капусту квасить, да повозку без окон? Я думала, у русалки не может быть морской болезни, но знал бы ты, как меня укачало по пути к Кощею.

Елисей дернулся, но русалка крепко вцепилась в его плечи пальцами.

— Пусти, синяки будут! — вскрикнул царевич. Он набрал побольше дыхания, чтобы завопить о помощи, и русалка затащила его под воду. Она вытолкнула его на поверхность у самого омута, откашливающегося, мокрого.

— Пожалей, — взмолился он, — не губи! Не топи! Озолочу!

— Больно нужно мне твое золото! Знал бы ты, сколько его на дне морском хранится. Но я и не убийца, в отличие от тебя!

— Я не убивал! — зарыдал Елисей.

Русалка схватила Елисея за волосы, прижалась губами. В его рот потекла соленая вода, смешанная с песком и кровью, горло забило слизью. Царевич сложился пополам, потом выгнулся, запрокидывая голову. Он уменьшался в размерах, съеживался, кожа становилась прозрачнее, голова чесалась. Царевич обхватил лоб и с ужасом почувствовал под руками два бугорка.

— В кого ты меня превращаешь? — прохрипел Елисей. — В морского демона?

— Много чести, — засмеялась русалка и, сжав тощую шею царевича, нырнула.

Она появилась у другого берега, разжала кулак и посадила длинного коричневого слизня на лилейник.

— Тут я еще не успела порядки навести. Гнили развелось, грязи. Почисти все, — приказала русалка. — Вернусь — проверю. А мне надо развеяться, засиделась я в лохани. Если будешь хорошо служить — расколдую. Когда-нибудь.

Она рассмеялась, поплыла к омуту и исчезла в глубине. Круги пошли по воде, белая рубашка царевича качнулась на поверхности, рукава распростерлись, будто моля о помощи. Очки медленно пошли ко дну, воткнулись в светлый песочек.

Кучер вышел из кустов на обочине, подтягивая штаны, подслеповато всмотрелся в пруд.

Коричневый слизень дернул усиками и пополз по листку.

Водяной мягко пришвартовал плот в небольшой бухте. Берег изгибался, скалы отступали, щерясь в отдалении острыми каменными зубьями. Пожелав путникам удачи, водяной нырнул и скрылся с глаз долой, видать, отправился на поиски экзотической рыжей красавицы. Лада пошарила глазами по серым камням, заметила узкую тропинку, изгибающуюся змеей меж валунов, и взяла Беляша за поводья. Верхом тут не проедешь.

Девушка осторожно повела коня, камни сыпались из-под золотых копыт.

— Не волнуйся за Беляша, — бросил Серый. — Он по горам не хуже козла скачет.

Камень под ногой повернулся, оборотень споткнулся, едва не упав.

— Почему ты не обращаешься в волка? — поинтересовалась Лада. — Я думала, тебе зверем удобнее.

Волк подал ей руку, помогая преодолеть подъем.

— Вот почему, — ответил он, пожимая ей пальцы.

— Обо мне заботишься? — поняла Лада. — Мило.

— Я могу быть очень милым, — улыбнулся он, блеснув клыками. — Разве ты еще не заметила?