Чтение онлайн

– Становится все интересней, - протянул Пифей. – Скажи, Европа, вот ты говоришь – черная. Что, у нее волосы были черные?

– Я волос не видела, она вся закутана была в черное, и длинная такая.

– Андроник говорил, что финикийцы дорого бы дали, чтобы он не попал в Египет, - вдруг почему-то вспомнила Елена.

– Так, черные женщины, финикийцы, все еще больше запуталось, - задумчиво сказал Пифей, - Вот что, друзья мои, нам сейчас, я думаю, надо расстаться. Мы тут увлеклись. Надо обдумать то, что рассказала Европа. Ты. Перикл, осмотри носилки. Сегодня вечером мы встретимся у тебя, Елена. Нужно действовать быстрее.

Когда он вставал со скамьи, у него был озабоченный вид. Но он быстро придал лицу обычное ироничное выражение, поднял руку в прощальном приветствии, громко сказал что-то дружески небрежное и направился к своим ученикам.

Елена и Перикл остались наедине, если не считать маленькой рабыни, которая примостилась на уголке скамьи, примеряя подаренное украшение. Перикл незаметно протянул руку и провел теплой ладонью по запястью молодой женщины. Елене замерла, наслаждаясь его прикосновением, чувствуя, что из глубины души, как пузырьки в минеральном источнике, поднимается нежная радость. Она не отрываясь смотрела снизу вверх в глаза Перикла своими огромными поголубевшими глазами. Чувство близости между ними было таким сильным и ощутимым, что им ничего больше не было нужно – только смотреть в глаза друг другу.

Но долго продлевать это замечательное мгновение было нельзя. Они вспомнили предостережение философа. Перикл убрал руку, Елена встала, накидывая на голову гиматий.

– С сегодняшнего дня я на службе, - сказал Перикл, - отпуск, который мне дали из-за смерти дяди, закончился.

– Но ты придешь ко мне сегодня вечером? – спросила гетера.

– Конечно, - Перикл даже улыбнулся при мысли, что он может не прийти. – Хайре, прекраснейшая.

Он вышел на палящее солнце и стремительно зашагал в сторону казарм, придерживая плащ, чтобы не смахнуть им что-нибудь с прилавков торговцев.

Елена смотрела ему вслед и думала, что нет у нее более дорогого человека на свете.

– А все-таки господин Перикл – самый красивый мужчина в Афинах, - раздался у нее за спиной тоненький голос Европы.

Елена рассмеялась: - Ох, Европа! На месте Париса ты бы долго не размышляла, кому вручить яблоко. Бери корзинку, нам давно пора домой. Из-за нас Селия не успеет вовремя приготовить обед.

Глава IX

Остаток дня Елена провела беспокойно. Она то шагала по комнате, стараясь вспомнить еще что-нибудь из последнего разговора с Андроником и гадая, кто была эта женщина, которая так напугала Европу, то замирала на месте, вспоминая взгляд и прикосновение Перикла. Все эти мысли и переживания сплелись у нее в душе в какой-то тревожный клубок. Она не находила себе места и с облегчением вздохнула, когда после захода солнца в ее доме появился Пифей. Она была рада, что он пришел первым, потому что хотела расспросить его кое о чем в отсутствии Перикла.

Когда с приветствиями было покончено, и гость удобно расположился на табурете у стены прямо под танцующими девушками, попивая вино, разбавленное ледяной водой, Елена спросила: - Пифей, ответь мне, тебе не приходило в голову, что эта женщина могла быть…. Она на мгновение замолчала, и философ спокойно закончил: - Лидией. Да, я думал об этом.

Елена в ужасе замерла на месте: - Но ведь она в курсе всех наших расследований. Пифей отставил кубок и быстро спросил: - Откуда?

Елена в замешательстве посмотрела на него, но потом вспомнила, что на симпосионе была слишком занята своими переживаниями и забыла рассказать о встрече с женой Андроника. Она быстро, но подробно пересказала их разговор.

Философ немного подумал, затем сказал: - Это звучит очень правдоподобно. Ее желание найти убийцу понятно, а то, что она признала свою вине перед тобой, говорит, что она мужественный человек. Я плохо знаю Лидию, ведь у нас, греков, не принято знакомить друзей с женой, но мне трудно представить ее крадущейся ночью в чужой дом и подслушивающей под дверью. Она, конечно, высокая женщина, но своими формами скорее напоминает кариатиду из Эрехтейона. О такой трудно сказать «длинная». Кстати, у меня есть кое-какие новости, но я думаю, что нам нужно подождать Перикла.

Успокоенная Елена долила его чашу, плеснула немного вина себе и присела рядом с философом. Отпив глоток, она слегка коснулась его руки и, волнуясь, сказала: - Друг мой, я знаю, что это не мое дело, но я давно хотела спросить тебя… Смутившись, она замолчала. Пифей без обычной улыбки посмотрел ей в глаза, как бы догадавшись, о чем она думает: - Что же ты? Спрашивай.

Совсем растерявшись, Елена тихо сказала: - Ты всегда один. У тебя много друзей, но нет любимого человека. А ведь ты такой такой…. Любая была бы счастлива любить тебя.

Ответ философа был неожиданным: - Но ведь ты полюбили не меня, а Перикла.

Удивленная гетера вскинула на него глаза, а он, опять улыбнувшись, обнял ее за плечи: - Дорогая, когда-нибудь я отвечу на твой вопрос, но не сегодня. Его слова не сразу рассеяли смущение – она опять разглядела быстро скользнувшую по его лицу грустную тень – и для Елены было облегчением услышать быстрые шаги за дверью. – Перикл, - радостно подумала она. Но это был не Перикл.

Резко распахнув дверь, в комнату вошел совершенно незнакомый человек в запыленном плаще и сандалиях. За ним спешила Европа, держа в руках светильник. Увлекшись разговором, Елена и философ не заметили, что уже стемнело.

– Приветствую красу Афин, - сказал незнакомец удивленно поднявшейся ему навстречу Елене. – Извини, что я врываюсь к тебе так поздно, но я на государственной службе и очень спешу. Я еду с Кипра, и Клеонт просил передать тебе это. И он с поклоном передал ей продолговатый круглый футляр из слоновой кости, покрытый изумительной резьбой.

– Что это? – спросила Елена, беря подарок.

– Стихи знаменитой лесбийки Сафо, - ответил гонец.

– А Клеонт не передал письма? – Елена рассматривала футляр, пытаясь понять, как он открывается.

– Он просил передать на словах, что, когда ты прочтешь эти стихи, ты узнаешь, что у него на душе. Прощай, прекраснейшая, мне будет о чем вспоминать, когда я вернусь на Кипр. И, поклонившись, посланник вышел из комнаты также стремительно, как и вошел.

– Только Клеонт мог прислать такую изящную вещь, - сказала Елена, повернувшись к философу. Она увидела возбужденный блеск его глаз и. вспомнив, что он такой же страстный библиофил, как и она, и желая загладить свое недавнее любопытство, протянула ему футляр: – Я думаю, тебе будет приятно первому прочитать эти стихи.

– Разве ты не хочешь узнать, что на душе у твоего верного поклонника? – не скрывая своей радости, сказал Пифей, беря футляр.

– О, я хорошо это знаю! – рассмеялась Елена.

Пифей подошел поближе к светильнику, поворачивая футляр в руках, чтобы разглядеть затейливую резьбу. Он любовно провел по нему рукой и вдруг, сморщившись, сунул указательный палец в рот.

– Что случилось? – спросила Елена.

– Укололся обо что-то. У резьбы очень острые края, - сказал философ, разглядывая палец и дуя на него.