Чтение онлайн

–Откуда ты знаешь? Ты был у него дома? – спросила она, надеясь, что его ответ даст ей повод усомниться.

– Я не был у него, но об этом уже говорят все Афины.

– Это неправда! – захотелось крикнуть Елене, но тут она вспомнила свой сон. Андроник и этот старик в лодке, просящий денег! Это же Харон! Значит, когда она спала, Андроник уже стоял на пороге царства мертвых.

Слезы покатились из глаз Елены, она закрыла лицо руками. Пифей молча гладил ее склоненную голову, пережидая первый взрыв горя. Слезы просачивались у нее между пальцами и падали на обнаженную грудь. Но внезапно она опустила руки.

– Отчего…. Почему он умер? – спросила она.

– Я не знаю. Говорят, что когда рабы принесли носилки домой, он был уже мертв. Он умер на обратном пути от тебя.

Елена соскочила с ложа и заметалась по комнате, разыскивая одежду.

– Пойдем…, пойдем со мной…, к нему. Я хочу его видеть. Он был совершенно…, он прекрасно себя чувствовал, - сбивчиво говорила она.

– Дорогая, это неудобно. Ты можешь нарваться на оскорбления, - Пифей пытался остановить ее.

– Нет, я пойду! – Елена иступлено топнула босой ногой. – Ты не знаешь, не понимаешь…. И вновь зарыдав, она упала на ложе. Андроник! Такой нежный, такой любящий! В его объятиях было так спокойно! Она уже начала ждать его возвращения их Египта, а теперь он никогда не вернется! Горе молодой женщины было таким бурным, что Пифей испугался. – Неужели она полюбила его? – подумал философ. – Правда, он был этого достоин. – Хорошо, дорогая, не плачь, - ласково заговорил он. – Я пойду с тобой, если ты так этого хочешь.

Вскоре Елена и философ торопливо вышли из дома. Было еще не жарко. Ветер задорно шелестел листьями олив, теплый солнечный свет, казалось, заставлял розы и жасмин пахнуть еще сильнее, но Елена ничего не замечала. Она надела свой самый старый хитон и с головой укуталась в темный гиматий. Слезы все время навертывались ей на глаза, и Пифею приходилось поддерживать ее и указывать дорогу.

Вот они подошли к дому Андроника. Он мало чем отличался от дома гетеры, только не было перед ним цветов, которые в изобилии росли перед жилищем Елены. Два печальных темно-зеленых кипариса охраняли вход. На пороге гетера и философ столкнулись с небольшой группой мужчин, которые, отдав последний долг покойному и совершив обязательное омовение, покидали дом. Елена не обратила на них внимания, но Пифей успел заметить их любопытные взгляды и услышал шепот: - Это она! – Будет скандал, - мрачно подумал философ.

Когда они вошли в комнату, там были только слуги. На жестком ложе лежало тело Андроника, уже омытое, умащенное душистыми маслами и одетое в белоснежную тунику. Пифей позволил Елене одной подойти к ложу. У гетеры, проплакавшей всю дорогу, слезы внезапно высохли, как будто она не хотела, чтобы они мешала ей в последний раз насмотреться на дорогого человека. Тот лежал в спокойной естественной позе спящего человека, но синеватые тени на висках и под глазами и заострившийся нос говорили о том, что этот сон – вечный. С болью в сердце Елена думала о том, что со временем его черты изгладятся из ее памяти. Она взяла его за руку, чистую ( только у основания мизинца была царапина) ухоженную руку человека, не знавшего никакого труда, кроме ратного, и поцеловала ее. Потом она повернулась к своему другу и сказала: - Пойдем, и спасибо тебе.

В это время из двери, ведущей во внутренние покои, показалась высокая стройная женщина, одетая в черное, с распущенными черными волосами. Огромные темные глаза с ненавистью взглянули в лицо Елене, и та поняла, что перед ней вдова. Резко повернувшись, гетера вышла из комнаты. Пифей последовал за своей подругой. – Мы не совершили омовения, - подумал он, - не к добру это. Но он ничего не стал говорить Елене. Простившись с Адроником, Елена почувствовала себя спокойней. Она медленно шла по Панафинейской дороге, сопровождаемая философом.

Становилось жарко. Солнце двигалось к зениту, и его палящие лучи заставили людей спрятаться в домах. Дорога была пуста. Елене вспомнился последний праздник Великих Панафиней, когда красочная процессия двигалась к храму Эрехтейона на Акрополе. Тогда жрицы Афродиты стояли на обочине, наблюдая, как знатные горожане, музыканты, танцоры, носильщики с приношениями, воины с копьями и щитами, одетые в голубое жрецы и жрицы, сопровождаемые священными животными, следовали во главе колонны, которая везла роскошные новые одежды для статуи Афины.

Каждые четыре года эти одежды ткали самые прекрасные и добродетельные девушки города, названного в честь великой богини мудрости и справедливой войны. Какой веселой и беспечной в предвкушении танцев и развлечений была тогда Елена! С болью в сердце она вспоминала сейчас, что во главе процессии, состоящей из самых именитых граждан, шел Андроник. Это воспоминание заставило глаза Елены вновь наполниться слезами.

Так, печалясь и вспоминая, Елена сама не заметила, как оказалась на агоре. Несмотря на жару здесь было многолюдно. Афиняне пришли на рынок, чтобы купить свежую рыбу, овощи, фрукты у крестьян из близлежащих деревень, раскинувших полотняные навесы посреди рыночной площади. В тени колоннад стои разговаривали со своими учениками философы, расставили маленькие столики менялы. Афиняне любили встречаться со своими друзьями на агоре, где всегда можно было узнать свежие новости и обсудить их. А сегодня, как сразу поняли Елена и Пифей, главной новостью была смерть Адроника.

– Не скоро в Афинах появиться другой такой стратиг, как Андроник, - со вздохом говорил знакомому пожилой гражданин, за которым шли два нагруженных покупками раба. – Любовь в его возрасте до добра не доводит, - усмехнулся собеседник и непоследовательно добавил, - кто бы не согласился умереть в объятиях красотки.

– Это недешево стоит, - вмешался в разговор молодой меняла с хитрыми глазами. – Вы уже слышали, какой куплет сочинил Н? И он затянул во все горло:

Эй, плати двойную цену

И узнаешь под конец,

Что любовь в объятьях смерти,

Это больше, чем … .

И он припечатал в конце такую чудовищную непристойность, что все кругом покатились со смеху.

Пифей заметил, как окаменело лицо Елены. Он твердо взял ее за руку и повел прочь, преследуемый шепотом: - Вот она!

Поздним вечером Елена была одна в своей спальне. Как и накануне, комната была слабо освещена дрожащим светом масляного светильника. Гетера опустилась на колени перед пустым троносом, вытянув руки на его сидении и опустив на них голову. Печаль и тревога терзали сердце молодой женщины. Смерть Андроника потрясла ее так же, как в свое время потеря родителей. Вновь она чувствовала себя одинокой в этом мире, который казался враждебным и полным опасностей.

Погрузившись в свои мысли, гетера не заметила, что дверь ее комнаты медленно открылась. Порыв ночного ветра загасил светильник, и наступившая темнота заставила Елену поднять голову. В дверном проеме она увидела высокую темную фигуру.

– Кто здесь? – хотела спросить она, но внезапный ужас сжал ей горло. На мгновение ей показалось, что это Андроник вернулся из царства мертвых, чтобы забрать ее с собой. Фигура медленно стала приближаться к Елене, и это заставило ее обрести мужество.

– Эй, Европа! Кто-нибудь! Света!

Прошло несколько мгновений, и в коридоре появилась маленькая рабыня. Тростниковая свеча освящала ее круглое испуганное личико, и в этом неверном свете Елена разглядела того, кто так напугал ее.

– Я надеялась, Геронт, что ты больше никогда не появишься в моем доме, - холодно сказала она, беря свечу из рук рабыни и зажигая от нее светильник. – Выйди, Европа, - попросила она девочку и шепотом добавила, - но не уходи далеко.

Архонт молча ждал, пока Европа выйдет из комнаты. Теперь его лицо было хорошо освещено, и гетера смогла разглядеть в его глазах злобную насмешку.