Чтение онлайн

— Отчего же ты по свету ушкуйником бродишь, если в доме у вас достаток? — удивилась Аленка и приуныла: куда ей, сироте, к боярам соваться.

— Силы во мне много, нужно ее куда-то девать. Если долго на одном месте сижу, обязательно буянить начинаю, — повинился Василий.

Аленка вздохнула и ответила:

— В услужение к доброй хозяйке пойти за счастье для меня.

— Тогда в путь! — обрадовался Василий.

Ушкуйники путешествовали на лошадях, и довольный богатырь ловко запрыгнул на своего вороного коня и усадил Аленку перед собой. Не слушая смущенные возражения девушки, он пояснил:

— Пешком за нами ты не поспеешь, так что сиди спокойно и не беспокой меня.

— А как же мой козленок? — запричитала девушка.

«Что со мной будет? Я скачу быстрее этих откормленных меринов», — хвастливо заметил Ваня.

— Он у тебя резвый. Будет отставать — закину и его на коня, — ответил Василий.

И отправились они в Новгород.

— Матушка, доброго тебе здоровья. Как наши дела? — почтительно кланяясь Амелфе Тимофеевне, поприветствовал Василий.

Аленка стояла позади богатыря и тоже в пояс поклонилась хозяйке дома, но на нее никто и внимания не обратил.

— Сынок, как я рада тебя видеть здоровым! Я молилась за тебя, чтобы в пути тебе везло! — со слезами на глазах произнесла красивая, статная женщина лет сорока пяти.

Черный платок был повязан на голову, полностью пряча волосы, но высокий умный лоб и проницательные глаза не спрячешь. Чувствовались в ней спокойствие и достоинство.

— И мне повезло, матушка, я встретил чудесную девушку, Алену, и смог уговорить ее послужить тебе, пока я буду странствовать по свету, — торжественно объявил Василий, обернулся к спутнице и подвел ее к матушке.

— Доброго дня тебе, девица! — ласково приветствовала Амелфа Тимофеевна гостью.

— Буду рада служить тебе, сударыня, — с почтением откликнулась Аленка.

Так началась жизнь девушки на богатом купеческом дворе. Кроме терема, здесь были конюшни с десятком красивых породистых лошадей, амбары с запасами ржи и пшеницы, склады с самыми разными товарами. Хозяйка часто ходила на торг, проверяла, как работают ее лавки, да встречалась с управляющими. Аленку она всегда брала с собой и вела себя с ней сердечно, учила всему щедро. Девушка нарадоваться не могла, но терзали ее сомнения, не понимала она, почему Амелфа так добра к ней.

Василий, пока ушкуйники в новый поход не собрались, дома сидел без дела, часто с друзьями на веселые пирушки ходил, но еще чаще болтался рядом с Аленкой да дела ей делать мешал.

— Как тебе у нас, красавица, живется? — спросил как-то Василий.

— Хорошо. Амелфа Тимофеевна добра ко мне, грамоте учит да дела вести. Козленку моему у вас привольно, никто его не обижает. Я счастлива, — скромно потупив глазки, призналась Аленка.

Ваня действительно целыми днями скакал по двору да собак дразнил. По его игривому настроению нельзя было даже подумать, что он расстроен своим превращением в козлика.

Богатырю ответ Аленки пришелся по душе. Он улыбнулся девушке и с хитринкой в глазах спросил:

— А ведомо ли тебе, почему матушка тебя всему учит?

— Нет. А тебе ведомо? — не смогла скрыть любопытства девушка.

— Она знает, что ты мне люба, что в жены тебя хочу позвать. Вот и учит тебя быть мне хорошей женой, — усмехнулся богатырь, расправив плечи.

Аленка удивленно приподняла бровь и спросила:

— Неужели твоя матушка будет рада такой невестке? Я же сирота, за душой ничего нет, только козлик шебутной да коса толстая.

— Она много раз пыталась меня сосватать за местных девиц, да все знают, какой у меня нрав. Я чуть что кулаками махать начинаю, вот и не отдают за меня дочерей. Только Темниковы готовы были мне свою девятую дочь продать, выкуп огромный просили. Они обедневший боярский род, Захара, восьмого их сына, ты видела. Да девица сбежала с заезжим купцом, лишь бы за меня не идти.

— Но ведь ты сам говорил, что баб не обижаешь, — напомнила Василию девушка его же разговор с Захаром.

— Не обижаю, но все меня боятся, — показательно сжав кулаки, заявил богатырь.

— Кто же за тебя такого пойдет? Тебя или прибьют да в придорожную канаву бросят, или ты кого важного прибьешь, и тогда тебя казнят. А если дети у тебя к тому времени будут? Сиротами их оставишь? Нет, мне такой муж не нужен! — возмутилась Аленка на такое бахвальство и отвернулась от удивленного мужчины.

Он-то хотел своей силой похвастаться…

Целый день девушка после того разговора его не видела, а утром он принес ей золотой обруч с крупными опалами и извиняющимся тоном заверил:

— Аленка, если пойдешь за меня замуж, я исправлюсь. Держать себя в узде буду. Только в походах удаль свою молодецкую показывать. Стану тебе надежным мужем и детям нашим хорошим отцом.

— Цацки мне твои не нужны, — скрестив руки на груди, заявила Аленка, лишь один взгляд бросив на дорогую вещицу.

От слов таких Василий голову повесил, но девушка добавила ласково:

— А вот верить ли твоим обещаниям или нет, я подумаю.

И Василий расцвел прям на глазах, окрыленный надеждой. Аленка же попросила его, взяв за руку и заглянув в глаза просительно:

— Василий, не мог бы ты завтра проводить меня к тетке? А то я в Новгороде уже как месяц, а так все до нее и не дошла.

— Конечно, Аленушка, — тут же откликнулся богатырь, обрадованный, что любимая его о чем-то попросила. — Завтра засветло и отправимся, чтобы к вечеру обернуться.

На том и порешили, да не судьба тому была случиться.

Вечером Аленка сидела вдвоем с Амелфой Тимофеевной в светлице. Женщины пили чай да дела обсуждали. Василия дома не было, он часто вечерами пропадал в кабаках с приятелями, а возвращался оттуда с синяками да на плечах слуг, посланных за ним. Но Алена надеялась, что его обещание не пустой звон, да, видать, зря. В сумерках прибежал мальчишка-слуга к хозяйке с криком:

— Беда, сударыня, беда! Василий подрался с Захаром. Сильно бьются, уже у обоих лица в крови, а все никак не расцепятся.

Амелфа нахмурилась. Аленка расстроилась: он ведь ей обещал исправиться — и вот опять. Она попросила добрую хозяйку:

— Матушка, разрешите мне за Васей сходить?

Женщина вздохнула и кивнула:

— Ступай. Если у тебя не получится их разнять, ни у кого не получится.

И Аленка побежала, а за ней — два крепких слуги для охраны и козленок.

В трактире было душно, много голосов, сквернословия и неприятных запахов. Девушка замерла в дверях, не решаясь зайти.