Чтение онлайн

Пренебрежение…. Вот, что она чувствовала, тогда и теперь, когда нукэнин обращался к ней, в каждом его взгляде и жесте ощущая нечто подобное. Но самым страшным и неприятным было то, что в отличие от тех давних времен, рядом больше не было Наоми.

Чего греха таить, сестра всегда превосходила ее и в плане способностей и в плане самореализации. Она, как никто иной, умела абстрагироваться от обстоятельств, и ей, зачастую, было глубоко наплевать, что думают о ней окружающие.

Тенши не повезло, она родилась второй в семье и не унаследовала всех тех талантов, которые достались сестре по принципу первенства. Сасори, возможно, относился к числу тех самых людей, которые, как и Наоми, были щедро одарены природой с рождения и, вероятно, полагал, что это дает ему право говорить с ней столь надменно, с позиции превосходства, заложенного генами. Но, что он сделал, чтобы реализовать свой громадный, заложенный генетически потенциал? Максим, что дослужился до звания нукэнина?

Тенши не страдала снобизмом, но и мирится с подобным отношением не собиралась. Слишком часто ее порицали за излишнюю мягкотелость, неустанно сравнивали с гениальной Наоми. Даже родители не могли удержаться от аналогий, систематически ставили старшую сестру в пример, не пытаясь провести пограничную грань между их способностями. А Тенши тоже была на многое способна. Пусть ее умения были не так сногсшибательны и уникальны как у Наоми, и она не могла с той же легкостью осваивать и применять на практике многоходовые дзюцу, но зато она всем сердцем любила сестру и страдала от ее потери.

До последней минуты они с Наоми оставались пограничными сторонами одной и той же медали, слишком непохожие друг от друга, словно два боксера, выступающие в разных весовых категориях.

Чувства к сестре Тенши пронесла через всю свою недолгую жизнь, прочувствовав боль ее утраты каждой клеточкой тела. Подавляя вопль страдания в глубине своего существа, куноити плакала душой, не смея позволить себе проявить чувства в реальности, сдерживаясь так, что иногда скулы сводило от напряжения. Ей хотелось рыдать… небеса свидетели, насколько тяжко ей приходилось держаться, изображая безразличие перед лицом хладнокровных наемников, не способных понять глубину ее горя.

В данном плане, Сасори ничем не отличался от остальных акацук. И даже Дейдара не был ей так близок как прежде.

Она изменилась. Эта боль отрезвила ее? Ведь она так долго отстаивала перед Наоми право самостоятельного выбора, а теперь, когда ее не стало, осознала всю абсурдность былого упрямства.

Наоми…. Зачем ты оставила меня? Затем, чтобы так глупо погибнуть?

Тенши резко повернулась к синоби и в потемневших глубинах ее глаза, нестерпимым огнем полыхнуло пламя.

– А что, возможно вы правы, Сасори но дано. Я только беспрестанно жалуюсь, однако ничего не предпринимаю, чтобы исправить текущее положение вещей. Что ж, спасибо за подсказку, иногда вы генерируете неплохие идеи, – нацепив на лицо фальшивую полуулыбку, не выражающую ровным счетом ничего, куноити расправила плечи и подхватив со стула плащ, под недоуменными взглядами ниндзя, молча, покинула комнату, оставив за собой эхо сумрачной недосказанности.

Кисаме задумчиво покачал головой, не решившись сразу нарушить установившееся молчание, которое повисло в помещении после ухода девушки. Какое-то время он пристально смотрел на дно опустевшего бокала, словно пытаясь там отыскать что-то важное, систематически ускользавшее от него, затем заметил:

– Все-таки смерть Наоми изрядно подкосила ее. Вы не находите?

– В том-то и проблема, – сказал Сасори, вздыхая. – Легко сделать вид, что тебе не больно, но от нитей связи не просто откреститься, какую бы боль они не несли за собой…. Помяните мое слово, Тенши Киёмидзу – сестра своей сестры и, подобно Наоми, способна доставить немало неприятностей.

– Что привело тебя ко мне, на сей раз, Тенши Киёмидзу? – Пейн отвернулся от окна, снял с согнутой в суставе руки, ладонь Конан, прильнувшей к его плечу.

– Лидер-сама, дайте мне задание…. Я хочу доказать преданность организации….

====== Часть 39 ======

“Как он посмел?! Лже лидер, а так кочевряжится.... Сволочь!” – как заведённая, Тенши не могла успокоиться, и все металась по комнате собирая вещи.

После часового препирания Пейн все-таки отпустил ее, хотя как приметила куноити очень не охотно. Но даже если бы мужчина и не дал разрешение, она бы не осталась в стороне….

Они еще не знают ее, настоящую Тенши Киёмидзу!

Возможно, девушка и сама бы не поняла себе до конца, если бы не случай с сестрой. Организация посмела поднять руки на Наоми, другими словами в ее лице подписали себе приговор.

До этого брюнетка не понимала, что происходит, и пыталась плыть по течению.

Надеясь на Наоми, младшая Киёмидзу похоже позабыла, что когда-нибудь их пути разойдутся…. Это время пришло!

Теперь ее цель отомстить и узнать то, что не успели разгадать они вместе. Как же колит в груди, а глаза все время щипает. Удивляясь самой себе, Тенши не понимала, откуда еще берутся силы.

– Поаккуратней, Наоми, большинство из этих свитков – уникальны. Они представляют для общества особую ценность. Утрата любого из них, может оказаться невосполнимой, – предусмотрительно заметил Какаши, бережно раскладывая свитки на огромном прямоугольном столе в большой зале архива, мимоходом отметив с какой нарочито раздраженной небрежностью куноити обращается со старинными документами.

В изолированном от проникновения дневного света и воздуха помещении, царила приятная прохлада. Многоярусные шкафы вдоль периметра серых стен с открытыми полками, высившиеся до самого потолка, были загромождены бесконечной грудой всевозможной документации, среди которых отступница планировала отыскать сведения, касающиеся внешнеполитической деятельности родного клана. Пахло пылью, и затхлая атмосфера сумеречной полутьмы разгонялась лишь чахлым свечением нескольких масленых светильников со стеклянными колпаками причудливой формы, встроенных в настенные держатели, отбрасывавших на гладкие крашеные стены расплывчатые тени.

Подойдя к стеллажу, куноити сгребла свитки в охапку, попутно наградила синоби сердитым взглядом, все еще гневаясь на него за эпизод, произошедший накануне в парке.

– Не учи меня, что и как делать! Сама знаю, не маленькая.

Возмущенно потянув носом, девушка вопреки требованию, назло с грохотом свалила документы в кучу к остальным, принесенным ранее.

Опершись ладонью о спинку стула, Какаши с апатичной невозмутимостью, доводившей девушку до белого каления, наблюдал за ее безрезультатными попытками насолить ему, изредка покачивал головой. Мстительная натура, она даже спустя около полутора часа после инцидента, не могла успокоиться. Перемещаясь от стеллажа к столу и обратно, Наоми периодически зорко покашивалась на него, ожидая, видимо, каких-либо комментариев относительно своего вызывающего поведения. Однако Хатаке с благоразумной рассудительностью игнорировал ее всплески негодования, разумно предпочитая проглотить колкие фразы девушки, а то и вовсе пропустить их мимо ушей, лишь бы ненароком вновь не спровоцировать скандал. Но, похоже, его нарочито предусмотрительное самоустранение возымело обратный эффект, вопреки ожиданиям не столько утихомирило строптивицу, сколько дополнительно подлило масла в огонь.

Какаши украдкой вздохнул, сетуя на то, что напрасно понадеялся на свои наспех сделанные выводы. Наоми Киёмидзу относилась к тому числу девушек, на которые не действовали обычные, стандартные методы. Он стремился сгладить конфликт, она же, напротив, стремилась к нему и, бесполезно было избегать скандала. Если куноити что-то замысли, то не было сомнений в том, что она этого добьется любыми способами.

Судя по ее воинственному виду, гнев клокотал внутри нее и, логично было предположить, что огрызаясь подобным образом, Наоми просто-напросто искала повод выплеснуть накопившееся недовольство и, для этого подходил любой повод.

Понимая, в чем кроится суть проблемы, дзенин избрал тактику невмешательства. Пожалуй, в отношении наемницы, это была единственно верная тактика, которую только и возможно было применить в общении со столь неуравновешенной личностью как «чертовка Киёмидзу», как ее за краткий срок пребывания в Конохе, успели прозвать местные жители. Что ж, во многом они были правы. Характером Наоми действительно не вышла, норовила сцепиться с каждым, кто неправильно на нее посмотрит. Однако это, в какой-то степени и делало ее удивительно непохожей на всех остальных, выделяя из общей массы посредственных синоби.