Чтение онлайн

В себя он пришел под пластиковой крышкой медицинского модуля. Из вены торчала капельница, уходящая в недра «саркофага». За крышкой пикало и гудело. Евдоким потрогал ушиб. На его месте была повязка. Ушиб еще болел и выпукло торчал под бинтом.

– Я очнулся! – произнес Евдоким.

Через минуту над ним возникло лицо медицинской работницы. Она улыбнулась и произнесла через крышку:

– Это хорошо. Лежите и поправляйтесь.

– Я где? – спросил Евдоким. – В тюрьме?

– Ну что вы, это больница. Очень хорошая. Вам ничего не грозит. Как только восстановительная процедура закончится, к вам придет врач и все расскажет. Всего хорошего!

Лицо милой медсестры исчезло. Евдоким пошевелил мозгами. Или мир настолько гуманен, или он действительно ударил в нужное место. Хотя никого он не ударил, просто получил по голове от нужного человека. Гудение модуля изменилось, и сразу по телу потекло тепло и сонливость. Евдоким поддался приятному чувству и отключился.

Он снова пришел в себя бодрым и готовым отмахать бегом верст десять. Крышка модуля была откинута, катетеры отсоединены. Евдоким встал и прошелся по маленькой белой комнате с окном во всю стену. За окном вечерело. Евдоким сверился с терминалом и с удивлением узнал, что был без сознания двое суток. Потрогал голову. Следов удара почти не осталось. Его мучила неопределенность положения, в котором он оказался.

На терминал пришел звонок. Евдоким ответил. Вместо лица человека на экране висела нейтральная картинка с осенним пейзажем.

– Добрый вечер, Евдоким! – произнес голос в ухе.

– И вам не хворать, мистер Икс.

Человек засмеялся.

– Хорошее чувство юмора – показатель хорошего ума.

– Спасибо, но мне его не хватает понять, кому я обязан таким теплым приемом.

– Я представляю одну организацию, которой нужны работники вроде вас.

– Вышибалы, что ль? – Евдоким понял, что рыбка клюнула на наживку.

– Нет, это чересчур примитивно. Нам нужны крепкие парни с бойцовскими качествами.

– Звучит туманно, не находите, мистер Икс?

– Понимаю вас. Для затравки хочу сказать, что зарплаты у нас гораздо выше, чем были у вас прежде. Мы поможем вам утрясти дела на прежней работе и устроим курс стажера на нашей. Понравится – останетесь, не понравится – ваше право, вернетесь назад. Как вам?

– Звучит заманчиво. Меня все устраивает на работе, кроме зарплаты.

– О, я вас понимаю. Большому человеку – большие деньги.

– Да уж, не помешали бы.

– Это означает согласие?

– Дайте мне пять минут. – Евдоким не хотел показать нетерпение.

– Пожалуйста. Такие вопросы с кондачка не решаются, я вас понимаю. Я перезвоню. – Экран потух.

Евдоким знал, что за ним наблюдают. Он сел на стул и замер в позе «Мыслителя» Родена. На самом деле мужчина думал о том, сможет ли он выдержать грязную работу, которую наверняка придется выполнять. Он вспомнил о сопротивлении, о том, как они надеются на него, вспомнил Томаша, первую жертву в городе в горе, вспомнил о родителях, погибших в тот роковой день в лупере. Сомнения сами собой испарились.

Ровно через пять минут терминал загорелся входящим вызовом. На этот раз на картинке вместо человека появилась старинная сельская пастораль.

– Решились? – спросил голос.

– Да, я готов, – ответил Евдоким.

Пока в городе в горе не знали, чем закончилась миссия Евдокима, а ему было запрещено выходить на связь в самом начале исполнения плана, Генри взял на себя оружейку и обучение бойцов военному делу. В библиотеке нашлось несколько старых Уставов вооруженных сил СССР, которые пригодились для получения навыков боя. Генри понял всю важность создания боевых двоек, троек, комбинации оружия, маскировки и прочих военных хитростей. Мориц была уверена, что без штурма базы Филиппоса не обойтись, а в худшем случае военные навыки могли пригодиться и для обороны, если их тайное убежище станет известным врагу.

С утра до вечера он гонял бойцов по макетам зданий, придумывал им нештатные ситуации, а потом устраивал разбор полетов. Многим тренировки казались чересчур утомительными и ненужными. Тогда Генри подводил всех к старому облезшему плакату, на котором была написана цитата Суворова «Тяжело в учении, легко в бою», и напоминал им о подвигах российского военачальника. Промеж себя бойцы стали звать Генри шотландской овчаркой.

– Надеюсь, они не считают себя овцами? – в шутку спросил Генри у Полины, когда узнал про свое прозвище.

На самом деле он был совсем не против такого прозвища и даже считал, что его требовалось заслужить. Полина отметила перемену во внешности и поступках Генри. Ее муж заматерел, возмужал и больше не походил на того неуверенного юношу на яхте в роковой день их знакомства. Еще Генри придумал интересную тактику борьбы с противником, способным двигаться быстрее, чем нормальные люди. Он был уверен, что бойцы Филиппоса обладают той же способностью, что и Полина. На первый взгляд шансы победить такого бойца были малы, но пуля все равно летела гораздо быстрее. Генри и еще пара смышленых парней сделали мишени, способные быстро перемещаться. Их движения были непредсказуемы, поэтому надо было вести огонь на упреждение. Для этого приема годились боевые двойки, ведущие огонь в разные стороны от фигуры. Так или иначе мишень натыкалась на пули. Вторым положительным фактором применения быстрых мишеней стало избавление бойцов от суеверного страха перед человеком, наделенным сверхспособностями.

Полина в городе в горе заняла нишу в структуре управления, которую можно было назвать «окно в мир». Она проверяла все информационные потоки в Сети, которые могли затронуть безопасность убежища. Филиппос искал многих из тех, кто сейчас жил здесь. Она видела, как их лица транслируются в память жителям планеты. За пределами убежища было совсем небезопасно. К счастью, не только город в горе был против развивающейся экспансии Филиппоса. Те же люди из СБ, негласно стоящие на стороне сопротивления, удаляли или забивали помехами сигнал, программирующий население.

Полина считала, и Мориц была согласна с ней, что для адекватного ответа им тоже нужна была способность влияния на умы людей. Единственным человеком, который мог им помочь в этом, был профессор Блохин. Даже если это он затеял мировой переворот, существовала возможность принудить его работать на себя силой. Полина шерстила Сеть в поисках своего бывшего преподавателя нейробиологии. Ей казалось, что и он должен искать ее, причем незаметно для Филиппоса. Если для Блохина все происходящее в мире было интересным спектаклем, то уж знать, что делает такая ключевая фигура, как Полина, должно быть невыносимо интересно. Из соображений безопасности убежища Полина не предпринимала рискованных шагов по установлению контакта.

Для почты у нее имелся чужой ящик, принадлежащей слепой женщине. Полина отключила звуковое сопровождение писем, не написанных азбукой Брайля, используя недуг женщины для собственной конспирации. Памела, так звали слепую, для общения использовала коврик, способный создавать выпуклую азбуку, и Полине пришло в голову, что коврику, в принципе, нет разницы, какую азбуку воспроизводить. Она приобрела такой же коврик и попробовала заслать в Сеть провокационное послание. От имени газеты, выходившей в ее родном городе, она написала статью о странном недуге, охватившем некоторых жителей. Она написала про людей, способных к быстрому счету, орлиному зрению, слуху и прочим сверхспособностям, и про их быструю смерть от обширного кровоизлияния в мозг. Вывод в статье был такой: недуг ускорял метаболизм, но сокращал жизнь. В статье вскользь упоминались работы исчезнувшего профессора Блохина – сигнальная метка, призванная заинтересовать.