Чтение онлайн

В городе в горе смена времен года совсем не ощущалась. Температура воздуха держалась круглый год на одной отметке, как на экваторе. Для разделения суток на день и ночь, чтобы у людей, проживающих в убежище, не появилось расстройства сна, освещение разделили на дневное и ночное. Все зависело от количества горящих ламп. Днем светило множество, а ночью использовалось только дежурное освещение, достаточное для того, чтобы найти дорогу домой.

Никто из жителей убежища не заметил, как за пределами горы началась суровая высокогорная зима с морозами и ветрами. Никто, кроме Генри и Степана, отправившихся принять еще одну партию людей, готовых служить в сопротивлении. Старый советский военный автомобиль с тентованным верхом почти не нагревался печкой внутри. От дыхания боковые стекла быстро затянуло инеем. Подбирался он и к лобовому стеклу, через которое и так было ничего не видно. Искрящийся на солнце белый снег после горных сумерек не позволял открыть глаза. С непривычки они слезились. Генри понял, что это было упущением – не позаботиться о такой очевидной проблеме. Где-то в новом Уставе требовалось красной строкой вписать, что зимой все выходящие наружу должны экипироваться темными очками.

Степан сидел за рулем. Опыта вождения у него было намного больше, чем у Генри. Но и ему не удавалось попадать на дорогу. Пару раз они здорово приложились подвеской о камни. Пришлось остановиться и сделать осмотр днища на предмет возможных повреждений. Им надо было доехать до летнего лагеря туристов, вызвать к нему конвертоплан под видом персонала, делающего зимнюю уборку. Оттуда они могли отправиться в Алматы, забрать из аэропорта трех человек, с которыми давно вели вербовочную работу. Перепроверенные по нескольку раз люди обладали профессиями, которые помогли бы сопротивлению поднять техническую мощь на новый уровень. Один из них прибыл из Индии, другой из Америки и третий – с плавучего города-острова Дримланда, не имеющего территориальной исторической принадлежности. Все они являлись узкими специалистами в вопросах функционирования Сети.

Дорога заняла пять часов. Машина жрала топливо, как кашалот. Бака едва хватило, чтобы доехать до базы. Хорошо, что экипаж догадался сделать запас бензина. Расход топлива в мороз поднялся в два раза, и время, проведенное в пути, увеличилось во столько же. Генри снова подумал о том, как Сеть отучила человека предвидеть. Радость Генри и Степана была бесконечной, когда они увидели здания летнего лагеря.

Машину спрятали в бокс и вызвали конвертоплан. Далее дорога под присмотром Сети прошла запланированно спокойно. В аэропорту Алматы было людно. Но что сразу бросалось в глаза, так это отсутствие привычной для таких мест пестроты людей. Почти все являлись азиатами в похожей одежде и с одинаковыми выражениями лиц. Троица прибывших новичков ждала в «Кармашках». Вот по ним сразу было видно, что люди прибыли из других мест. Троица активно общалась между собой, когда Генри и Степан подошли к ним.

– Разрешите присесть? – спросил Степан.

Троица замолчала на полуслове, присматриваясь к незнакомцам. Они не знали, кто приедет за ними, и должны были понять, те это люди или нет, самостоятельно.

– Садитесь, – разрешил индус.

По виду он был самым старшим. Генри и Степан сели. К ним тут же подошли взять заказ.

– Два сладких кармашка и квас, – попросил Генри.

– Один с борщом, второй с малиной и горячий чай, – сделал свой заказ Степан.

Троица смотрела на них с любопытством и осторожностью. Генри заметил разницу между ними и Степаном. Суровая жизнь и испытания сделали внешность одного из лидеров сопротивления грубой. По сравнению с новенькими он казался словно вырубленным топором из дуба: твердый взгляд, крепкие руки и суровое лицо, казавшееся на ощупь деревянным. Парни, желающие пополнить ряды сопротивления, были похожи на молочных поросят. Генри знал, что некоторое время назад сам выглядел как они. Впрочем, один из новеньких, Леон из Дримланда, города-мечты, немного отличался от остальных двух. Его взгляд был увереннее и цепче. Он напомнил ему Полину, увиденную им в первый раз, на яхте. Тогда она была напугана, но ее взгляд все равно был цепким, как будто вычислял ситуацию. Американец Мартин и индус Раджив, кажется, интуитивно выбрали Леона лидером.

Генри заметил это и обратился именно к Леону как к старшему.

– Возьми своих бойцов – и в ближайший магазин одежды. Вы и часу не протянете на здешнем морозе.

– А мы ж… мы не на технике разве? – удивился Раджив.

Его товарищи тоже посмотрели вопросительно на Генри и Степана.

– На технике, разумеется, но не на такой, как вам хочется. Мы будем ждать вас на стоянке. У вас один час.

Степан и Генри поднялись и пошли. Новобранцы изумленно смотрели им в спину. Леон первым пришел в себя и вывел их из ступора.

– Пойдемте, сделаем, что они просят.

Парни уложились в отведенное время. Конвертоплан взмыл в воздух и вскоре сел на территории летнего лагеря. В горах начинались сумерки.

– Засветло не успеем, – понял Генри.

– А я не огорчаюсь. Меня этот яркий снег достал, у меня уже снежная слепота. Пятна яркие везде мерещатся. По мне, со светом лучше ехать, чем днем, – поделился Степан.

Новобранцы стояли в стороне и испуганно пялились на чудной автомобиль, громко работающий на вонючем топливе. Без прогрева мотора он отказывался нормально ехать: чихал, терял мощность и тратил бензин в астрономических количествах. Стрелка указателя температуры поднялась до рабочего положения. Окна стали отогреваться теплым воздухом. Через несколько минут Степан пригласил всех в салон.

– Карета подана, господа. Занимайте места согласно купленным билетам.

Новобранцы заняли задний диван, плотно прижавшись друг к другу. Они еще не знали, сколько времени им трястись в холодной кабине по почти невидимой горной дороге. Машина запрыгала на ухабах, надрывно ревя старым мотором.

– С полной загрузкой задок увереннее цепляет, – обрадовался Иван. – Да и следы наши хорошо видно. Назад домчим быстрее! – обрадовал он всех, и Генри в том числе.

Они ехали молча. Генри смотрел на дорогу, как штурман, чтобы вовремя увидеть те же камни, на которые они налетели по дороге в лагерь. Стемнело, и свет фар четко очерчивал старую колею. Параллельно мысли текли своим чередом. Он думал о новичках, о том, что они оставили свои семьи ради сопротивления, думал об уместности такого размена. Генри вспомнил, что у Леона осталась молодая жена. Он обернулся спросить:

– Леон, а ты не думал взять… – Генри готов был поклясться, что Леон дернулся, когда он обратился к нему, – жену с собой?

Генри договорил вопрос без заминки, не подав виду, что заметил подозрительное движение.

– Я думал об этом. – Леон пристально посмотрел в глаза Генри. – Но хотел сделать это позже, как только обустроюсь здесь сам.

– Правильно, – согласился Генри, еще больше убежденный, что реакция Леона была не просто реакцией на неожиданный вопрос.

Он видел не раз, как Полина двигалась в состоянии бустера, и сейчас он увидел то же самое. Пот выступил по спине, несмотря на мороз. Довезти Леона до убежища было нельзя ни в коем случае. Они со Степаном почти провалили операцию, подпустив врага так близко. Голова лихорадочно соображала, как поступить. Степан ничего не знал. Он пристально всматривался в дорогу. Генри не мог понять, как намекнуть ему об опасности незаметно для Леона. В бардачке лежал макаров с полной обоймой. Если Леон заметит опасное движение, то Генри даже не успеет дотянуться до ручки. В затылке чувствовался пристальный взгляд Леона, не дающий сконцентрироваться.

Машину тряхнуло на камне. Степан опять его проглядел. Генри бросило вперед, и это движение дало ему подсказку. Он подался вперед немного сильнее, чем надо было на самом деле. Закрыл спиной руку, открывшую бардачок. Голова в это время вжалась в плечи, в страхе перед ударом сзади. Рукоять пистолета сама легла в ладонь. Генри повернулся назад, все еще пряча руку за собой. Леон, единственный из всех, смотрел ему прямо в глаза, неотрывно. Генри попробовал улыбнуться, чтобы отвлечь его. Получилось криво. Боксерским рывком выдернул руку с пистолетом и… получил тяжелый удар в лицо. Но выстрел произошел. Перед потерей сознания Генри его услышал.

В себя он пришел от прикосновения к лицу обжигающе холодного снега. Открыл глаза и увидел небо, полное звезд, и лицо Степана, закрывающее добрую половину из них. Правая скула болела и налезала на глаз.

– Во, пришел в себя, красавчик! Жить будешь, – облегченно произнес Степан.

– Леон?

– Насмерть. В шею попал, в яремную вену. Как ты его вычислил?

– А как ты догадался, что он не наш?

– Так он из машины выпрыгнул, кровь фонтаном, а притопил будь здоров, нормальные люди так не бегают. Метров сто за пять секунд сделал и закувыркался. В нем ни кровинки не осталось. Все выгнало.

– Я заметил, как он дернулся, точно как моя Полина. Он что-то хотел сделать в этот момент, может, маячок поставить, а я его приметил. Что с этими двумя?

– Связал, приковал к машине наручниками. Они не похожи на людей со сверхспособностями, напугались натурально. Мне этот Леон еще в аэропорту показался чересчур смелым.

– Мне тоже. Надо выслать сюда спеца с оборудованием, пусть перепроверит этих двоих.

– Уже вызвал.

Евдокиму сложно было изображать своего. Среди отбросов общества, прошедших отбор на службу Филиппосу, не было никого, с кем хотелось завести общение, не говоря о дружбе. Из-за своей некоторой обособленности и крепких кулаков Евдоким слыл среди рядовых бойцов «бугром». Ему прочили скорое повышение до руководителя бригады, небольшого отряда, выполняющего функции набора кандидатов в киборги. Попадание в эту структуру и было самым желательным для сопротивления.