Чтение онлайн

— Как вы думаете, кто был не прав?

— Х-м-м…

Я задумался. Если честно, то мне с трудом верилось во всю эту историю. Во-первых, едва ли такая жизнь вообще существует, а даже если и существует, то нельзя сказать, что одна из них обязательно должна быть ошибочной, и даже наоборот — оба случая похожи в своей безжалостности, а если всё-таки признать, что одна из сторон ошибочна, то это происходит от того, что юноша пытается одновременно объять совершенно разные вещи. Так думал я.

— Или это я был не прав? — снова спросил юноша у меня.

— Гм-м… — снова задумался я.

Выходит так, что неправых нет. Хотя сказать честно, я тоже не знаю. Неоспоримо то, что если бы мне, как и тому юноше, пришлось пожить двумя такими разными «жизнями», то и я бы пришёл в растерянность.

1963, июль

Суббота, после полудня. Вот, чёрт возьми, что-то на душе чересчур спокойно. Наступит завтрашний вечер — и я буду расплачиваться за это. Так уж повелось, что в воскресенье после обеда начинает просыпаться беспокойство. А значит, надо на всю катушку использовать вечер субботы. Нетерпеливые студенты в субботу ушли с утренних пар и разбежались по своим делам. Особо же нетерпеливые ещё в начале семестра во время выбора предметов не стали занимать себе этот день недели.

— Эй! Будь другом, дай тетрадку! Меня не было на прошлой лекции, — хлопнув К по плечу, просит кто-то на выходе из кабинета.

— Вряд ли ты мой почерк разберёшь… — говорит К и отдаёт тетрадку.

Надо же, оказывается, есть такие зануды, что берут переписать конспект в субботу после полудня. Тот, кто позаимствовал тетрадь, убежал, изображая из себя страшно занятого. Двор утопает в солнечных лучах ранней осени. Воспалённые глаза К не выдерживают такого потока света и прищуриваются. Все фотографии, на которых он в лучах солнца, получаются с прищуром. Чересчур яркие лучи солнца превращают глаза К в в двух инвалидов.

Ранняя осень, суббота после полудня. Погода до омерзения хороша. У ворот стоит арендованный автобус для кружка любителей гор. Одетые в походные куртки и штаны студенты с рюкзаками за плечами забираются в автобус. Чёрт подери, надо было записаться хотя бы туда. Однако членство в этом кружке требует слишком больших расходов. Почти все пижоны, записавшиеся туда, сделали это из желания пофорсить. Одели куртки с капюшонами, взвалили на спину рюкзаки, а чтобы они смотрелись потяжелее, напихали туда смятых старых газет, натянули белые чулки, нарочно обули стоптанные полевые ботинки, чтобы выглядеть посолиднее, напялили форменные штаны американских военных моряков, на плечи навесили транзисторы и фотоаппараты, а на нос нацепили солнцезащитные очки… Даже если купить эти иссиня-зелёные штаны в лавке старьёвщика на Тондэмуне, то выложишь за них не меньше шести-семи сотен вон. Эх вы, пижоны… Наверняка будет стыдно, когда обрядившись в такую дороговизну, придёте в лес, а там нет никого, кто бы полюбовался на вас… Ну, конечно же, по дороге обратно, сидя в междугороднем автобусе или в поезде и ловя восхищённые взгляды деревенских, вы почувствуете удовлетворение…

Всё это так, однако мне-то какое дело… Суббота, после полудня. В библиотеку, уж извините, идти не охота, да к тому же там скорей всего уже закрыто. Для начала надо бы раздобыть сигаретку и покурить. К обводит взглядом двор, чтобы найти подходящий объект, у которого можно стрельнуть курево. Как раз в это время из-за угла седьмого лекционного зала появляется Р. Его очки поблёскивают на солнце. К машет рукой в его сторону. Р с улыбкой на лице подходит.

— Одну сигаретку, — протягивает К руку.

— Ну и нюх! Как ты догадался, что я купил сигарет? — Р достаёт из кармана ещё непочатую пачку «Пагоды». Похоже, он только что из буфета.

— Вот это да! Не уж-то «Пагода»? И с каких это пор «Белый тополь» в отставке?

— Да ну тебя, только сегодня.

— А, так у тебя свидание?!

Р неловко улыбается сквозь очки и протягивает сигареты. Аж три штуки зараз.

— Данке, можешь идти.

— Да есть ещё часа два. — Р подносит зажигалку.

— А супружница у тебя симпатичная… — затянувшись, говорит К. Как-то раз на улице он видел Р вместе с его девушкой.

— Да ничего особенного, во всяком случае, порядочная, — отвечает Р.

— Ну и как она? — развязно спрашивает К. Лицо Р слегка напрягается, он отрицательно качает головой.

— Она не из таких.

— А что, есть такие, а есть и не такие? — подначивает К. Однако в душе ему стыдно.

— Где учится?

— В училище искусств.

— Живопись?

— Не-е, керамика…

И Р, словно он что-то вспомнил, спрашивает у К:

— Кстати, я давно хотел тебя спросить, ты часто бываешь в «Тэхане»?

«Тэхан» — букинистический магазинчик на Тондэмуне, куда частенько заглядывал К. Хозяином там был рябой мужчина, на вид лет пятидесяти. По сравнению с другими такими местами в том магазинчике был очень даже неплохой ассортимент, поэтому-то К и захаживал туда регулярно. Там он и покупал книжки и продавал. И когда Р заговорил о «Тэхане», К тоже кое-что вспомнил:

— Ага, а что — это твои родственники? Как-то раз вечером я, кажется, видел тебя там. По-моему, ты даже в дом прошёл? — спросил К.

На что Р нерешительно промямлил:

— Да не то что бы… Так значит, ты близко не знаком с семейством?

— Домашних не знаю, но с хозяином, рябым-то, с ним мы очень даже сблизились.

«Тэхан» — лавка уценённых книг, таких хоть пруд пруди. Как и другие книжные лавки, число которых резко прибавилось после войны, она тоже представляла собой сколоченную наспех дощатую пристройку. Внутри магазинчика, который был отделён от тротуара всего лишь порожком, три стены заставлены книгами, а у стенки в глубине магазина за маленьким столом, подперев руками голову, сидит рябой, который либо клюёт носом, либо щёлкает на счётах. На стене за спиной рябого в уголке есть дверка, которую не сразу-то и приметишь. Если открыть эту дверь, то за ней неожиданно оказывается двор с водопроводной колонкой и обычный дом с черепичной крышей. К узнал об этом после того, как один раз прошёл через эту дверь в туалет, который указал ему рябой. Тогда же К увидел во дворе молодую женщину, развешивающую бельё. Её желтоватое лицо казалось то ли отёкшим, то ли оплывшим. Через открытую дверь было видно, что комната заставлена очень дорогой утварью, и даже стоял проигрыватель. Кроме этой женщины в доме, похоже, никого больше не было, и К даже и предположить не мог, что дом этот — дом рябого, а та женщина — его жена. Вернувшись из туалета, он спросил у хозяина лавки, с которым сдружился настолько, чтобы обмениваться непристойными шутками:

— Ну и дела! Неужто вы тайком изменяете жене с той женщиной, что в доме?

В ответ рябой ухмыльнулся и проговорил:

— Так это ж моя супружница!

— Вот это да! Оказывается, вы ещё тот богач!.. — еле вывернулся К, пряча сконфуженное лицо…

— Слушай, а тот рябой, случайно, не твой зять? — спросил К.

Р отмахнулся, как будто говоря: «Да ну тебя!», и, многозначительно улыбнувшись сквозь очки, проговорил:

— Ну да, жена рябого мне старшей сестрой приходится…

— Смотри-ка ты!

К почуял в словах Р фальшь и демонстративно сочувственно зацокал языком. Р неловко улыбнулся и поднялся с травы, где всё это время сидел.

— Однако, пойду я…

— Ты ж сказал, что ещё часа два есть… — проговорил скучающий без дела К. Р с глупой улыбкой на лице снова опустился на землю. Затем он достал из кармана пачку, вытащил оттуда три сигаретки, и, бросив их на колени К, опять встал.

— Да мне ещё нужно кой-куда зайти. До встречи.

К ничего не остаётся, кроме как отпустить приятеля. Он глядит вслед Р, который еле несёт своё худосочное тело, до тех пор, пока тот не скрывается за воротами.