Чтение онлайн

— Думаешь? Ты, поди, тоже переживал из-за пуканья?

— Что-что?

— Да мой внук после операции почти три дня не мог пукать, вот и извёлся весь… А у тебя через сколько дней всё пришло в норму?

— Гм-мм… ну… даже не скажу…

— А к моему врач по нескольку раз на дню заходил и всё спрашивал: «Ну что, пукать начали? Не начали?» Выходит, если запукал, значит и операция удалась… Поживёшь с моё на свете, так ещё и поволноваться успеешь, что пукнуть не получается.

И старик во весь голос расхохотался… Все пассажиры в автобусе тоже захохотали. В животе же его продолжало бурлить. Кажется, даже немного просочилось наружу… Он судорожно повторял про себя: «О Боже, Боже! Как только выйду из автобуса, надо будет сразу же купить и выпить левомицетина. Вот только выйду — и сразу же!» Но выйдя из автобуса, он быстрым шагом направился в искомую им редакцию газеты.

Слава богу, у лестницы, ведущей на второй этаж, стоял и уже начал было подниматься какой-то человек.

— Не подскажете, где тут туалет? — спросил он.

— Так-так-так… Погодите-ка, где же здесь ближайший туалет… А! Точно! На первом этаже есть… — ответил ему невысокий человек в очках и проводил до туалета. Когда он открыл дверь и уже намеревался зайти в кабинку, проводивший его человек с улыбкой пошутил:

— Приятного вам облегчения!

Он попытался улыбнуться в ответ, но вместо этого лицо исказила гримаса.

Сидя в туалете, он подумал про жену, теребя приготовленную ею туалетную бумагу: «Пошла ли в кино? Скорей всего, пошла. И, наверняка, на картину, где Чве Му Рён и Ким Джи Ми [49] заставляют людей плакать. Каких только профессий на этом свете нет! Мне надо смешить людей, Чве Му Рён должен доводить их до слёз». И он начал перебирать в уме людей, чьи имена стали знаковыми. «Если ты прослывёшь человеком, которому можно доверять, то считай дело в шляпе. А когда ты какой-то безвестный карикатурист Ли, то, как ни крути, дело тут швах. Поверит ли мне эта газета? Знают ли они этого человечка, что скрючился сейчас в их туалете и который чуть ли не с молитвами в сердце собирается просить их о спасении? Этот человек проработал около двух лет в некой газете, рисуя карикатуры. И хотя он особо не надеялся на репрессии, однако же, в случае, если его всё-таки схватят, он был к этому морально готов и мог воскликнуть: „Ах! Вот, значит, как!“ Ведь, кроме всего прочего, он — гражданин своей страны и выразитель народного возмущения, которое порой, не ведая страха, атакует правительство и высмеивает тёмные стороны общества. Итак, к вашим услугам некий карикатурист Ли!»

И всё же, несмотря на это, он никак не мог набраться смелости, чтобы обратиться с просьбой. Торчать здесь уже не было необходимости, но он, по-прежнему скрючившись, продолжал сидеть в туалете, пытаясь собраться с духом. Хотелось курить, но не было спичек. «Надо выпить левомицетина. И ещё купить коробок спичек», — без конца крутилось в его голове. Он пытался сейчас по возможности думать только о всякой ерунде. Ему казалось, что когда всякие глупости заполнят его голову, они смогут вытеснить оттуда мысль о трудоустройстве, и только тогда он сможет толкнуть дверь редакции. Для начала безрассудно заскочить и оказаться по ту сторону двери, а уж потом ничего не останется, как отыскать заведующего культурным разделом. А если очень повезёт, и там окажется кто-нибудь из знакомых, то попробовать заручиться его помощью. У него затекли ноги, и когда на корточках уже невмоготу стало сидеть, он встал. Натянул штаны, торопливо вышел из туалета, и, как будто у него было какое-то срочное дело, быстрым шагом направился в сторону редакторского отдела. Он знал, стоит ему только замешкаться — он так никогда и не сможет войти туда. Наконец, он открыл дверь и зашёл в кабинет.

Действительность превзошла все его ожидания — внутри было так тесно и грязно, что он даже растерялся. Он спросил девушку, которая сидела за столом ближе всех к нему, на месте ли редактор. «Вон там…» — показала она в направлении, где сидел, поглядывая и улыбаясь в их сторону, тот самый человек, что совсем недавно проводил его до туалета.

— Вон тот маленький человек в очках? — спросил он у девушки.

— Да-да, это он и есть.

Он на мгновение заколебался, не лучше ли будет просто развернуться и уйти. Однако что-то гораздо сильнее чувства стыда потянуло его и поставило перед столом, на который указала ему сотрудница.

— Вы — редактор культурного раздела? — спросил он.

— А вы — художник-карикатурист Ли, не так ли? Прошу, присаживайтесь, — предлагая ему стул, проговорил заведующий.

— Долго же вы свои дела справляли! Говорят, кто вдумчиво заседает, тот долго жить будет, так что примите мои поздравления!

Он пропустил шутку заведующего мимо ушей. «Этот человек знает меня. У меня не было случая представиться, мол, я такой-то карикатурист Ли, а он меня уже знает… Вот это удача!»

— Однако что вас привело? Я думал вы забежали к нам из-за срочной нужды…

— М-мм… На самом деле, я … я пришёл к вам с просьбой… Может быть, выпьем по чашечке чая? — запинаясь, проговорил он.

— Ну что ж, а почему бы и нет… — с готовностью поднялся со своего места редактор.

— Вы со всеми так шутите? — спускаясь по лестнице, спросил Ли.

— Ну что вы! Нет, конечно! Просто, я вас знал, поэтому и осмелился позволить себе. Вас это обидело?

— Да нет. Честно признаться, у меня вдруг прихватило живот…

— А… Так значит, понос! В таких случаях нужно раздеться догола и провести ночь вместе с женщиной, тогда всё как рукой снимет.

Они вместе в голос рассмеялись. Даже когда они зашли в чайную, он ещё долго ходил вокруг да около. В конце концов редактор, глянув на часы, спросил:

— А что у вас была за просьба ко мне?

— Ах, да… — спохватился он. — Дело в том, что я ушёл из газеты, где до этого работал.

— Да что вы говорите? Хотя можно было предположить, так как ваших карикатур в последнее время не было видно. Что-то не поделили?

— Да нет. Похоже, собираются печатать карикатуры американцев.

— Ах, вот оно что! Недавно и в нашу газету тоже приходили с таким предложением.

— От американского синдиката?

— Да, посредник приходил. Естественно, это был наш соотечественник.

— И на чём порешили?

— Да что вы, даже и не говорите! Думаете, наш директор собирается выделить хотя бы самую мизерную сумму на авторский гонорар карикатуриста? Знаете, сколько человек сейчас работает над культурным разделом? Трое! Всего лишь три человека вынуждены ежедневно заниматься плагиатом, переводя по нескольку десяток страниц чужого материала. Вот поэтому нам даже и не приходится мечтать о карикатурах…

— Вот, значит, как… — проговорил он с безнадёжностью в голосе.

— Я, в общем-то, догадываюсь, что вас привело ко мне, но даю вам почти сто процентов, что это неосуществимо.

— А… Вот оно что… Нелегко же вам приходится работать в таком месте…

— Выдержать в такой газете сможет только такой, как я. Не устраивает что-то — поорать, вывели из себя — запустить склянкой из-под чернил, только так и можно выдюжить! А если ты из породы мнительных зануд, которые только и знают, что терпеть, то в первый же день источишь себя изнутри и сбежишь на все четыре стороны…

— Да уж, похоже на то…

— Не «похоже», а именно так и есть. Вы, наверно, и сами уже успели заметить, глядя на лица наших сотрудников… Разве на них не написано: «только тронь меня — вцеплюсь зубами и буду держать три-четыре дня, не выпуская…»

— Что-то не приметил…

— А вы в следующий раз обязательно взгляните повнимательнее.

Ему порядком поднадоели шуточки болтуна-редактора. Нервы — одно волоконце за другим — натягивались, как струнки, поэтому он вздрагивал даже от негромких звуков. Звуки, которые в обычное время остаются нами незамеченными — гул в зале чайной, шум, долетающий с улицы — вдруг одновременно ожили и хлынули в его уши, от чего голова, казалось, вот-вот расколется.