Чтение онлайн

– Мама, я обещаю, что постоянно буду звонить тебе, - сказала девушка, сглотнув и через силу улыбаясь, чтобы не расстраивать родителей. Они до приезда Ника разговаривали на эту тему.
– И по скайпу буду тебе звонить обязательно раз в день. И в гости приезжать, как только выдаться возможность.

– Хорошо, - закивала Людмила Григорьевна.
– Хорошо. Я доверяю тебе, - сказала она вроде бы как дочери, но смотрела при этом она на Никиту, и тот понял, что она обращается к нему. Он едва заметно кивнул, словно бы говоря, что не подведет ее доверия.

Еще минут через пятнадцать они все вышли в коридор, увешанный картинами Ники, которые Никите очень нравились. Все-таки у девушки был неплохой художественный дар.

"Мне тоже нарисует", - подумал он неожиданно, глядя на горный пейзаж, на котором занимался оранжево-розовый нежный закат. Или рассвет?

Пока девушка и парень обувались, Владимир Львович принес сумку с вещами дочери.

– Что-то ты совсем мало с собой одежды взяла, - сказал он с беспокойством.
– А как же теплые вещи?

– Вы мне потом их пришлете, - улыбнулась отцу девушка.
– Ладно?

– Ну конечно пришлем, - проговорил он и неожиданно расплакался, обнимая Нику.
– Не слушай мать, не слушай, - говорил ей Владимир Львович, - я, может и хотел сына, но и я никогда не жалел, что у меня родилась дочь. Слышишь, Ника?

– Слышу, папа, - прошептала она, не зная, что делать. Девушка никогда не думала, что бросать родителей будет так болезненно, хотя лет с семнадцати мечтала жить одна, но этого у нее никак не получалось.

– Пап, ну ты чего?
– прошептала она.

Отец взял ее лицо в свои ладони, и из глаз девушки покатились слезы, которых она сама совершенно не ожидала.

– Обаятельно звони нам, поняла, Николетта?

– Поняла...

Он утер большими пальцами ее слезы и даже улыбнулся. Людмила Григорьевна, женщина менее эмоциональная, тоже обоняла дочь.

Никита на все это смотрел с глубоким недоумением. Ладно, женщины, но он никогда не видел, чтобы взрослый здоровый мужчина плакал - Ник несколько раз видел только слезы боли или же пьяно-наркотический плачь, не более. Он вообще был приучен к тому, что мужчины не плачут - "за них это сделают девки". Так говорил даже не Март, так говорил его отец в глубоком детстве, когда его сын упал и в кровь разбил коленку - на ней у Кларского до сих пор был шрам. Андрей тоже никогда не плакал. Он и перед смертью не проронил ни слезинки - в этом Никита был уверен.

– Мам, папа, нам пора, - тихонько сказала Ника родителям.

– Мы проводим вас до машины, - произнесла тихим, не своим голосом ее мама.

Кларский едва заметно качнул головой, и Ника тут же стала отказываться от этого, с трудом убедив родителей, что провожать их не надо.

Ник взял сумку девушки и открыл дверь.

– Никита!
– позвал его по имени Владимир Львович, глаза которого до сих пор были красными, да и нос тоже немного покраснел и припух.
– Мы тебе ее доверяем, сам сказал, что берешь ответственность, - погрозил он пальцем светловолосому парню. Тот хотел что-то ответить ему, но Владимир Львович не дал ему это сделать: он вдруг тоже обнял Ника и похлопал его по плечу одной рукой.

– Смотри, следи за ней.
– И добавил ехидно.
– Сыночек.

Мама Ники последовала примеру мужа и тоже обняла парня. Супруги не просто смутили Кларского, но даже как-то напугали его. Объятия их не были какой-то пустой формальностью, а были вполне по-родственному теплыми и приятными.

– Мы проводим вас до машины, - сказала Людмила Григорьевна, спохватившись.

Ник едва заметно качнул головой, и Ника тут же стала отказываться, с трудом отговорив мать не делать этого. А после, еще раз обняв родителей Ника, незаметно для родителей (это увидел только Кларский) коснулась кончиками пальцев рамки одной из картин, и вышла вон из родной квартиры, которую она так любила, вслед за человеком, которого она любила ничуть не меньше. Ник вызвал лифт, и дверь квартиры Карловых закрылась только тогда, когда захлопнулись створки лифта, который уносил вниз Ника и Нику.

Девушка прижалась к тому, кто взял на себя ответственность за нее, и тяжело вздохнула. Тот молча погладил ее по волосам и обнял за плечо. Они не обменялись ни единым словом, но этого им было не нужно - слова нужны не всегда, если есть чувства. Настоящие чувства, а не их подобия. И даже взгляды не нужны.

Перед тем, как выйти их подъезда, Никита вновь переоблачился - поменял футболку и надел надоевший ему парик. Из подъезда они выходили по одному - сначала он, потом, минут через пять, она. Ника не понимала этих глупых предостережений, но помня о прошлом молодого человека, слушалась его. Девушка, вытирая украдкой глаза, вышла на улицу, огляделась, как будто запоминала собственный двор, прошла жилых кварталов, перешла через пару дорог и только потом, в заранее условленном месте, села в автомобиль Кларского. К этому времени глаза ее окончательно высохли, но улыбка на лице так и не появилась.

Как только дочь ушла, в квартире Карловых стало пусто. Так пусто бывало, когда Ника уезжала в лагерь или в какие-нибудь поездки. Не хватало ее смеха, голоса, шагов - ее незримого присутствия, который всегда радовал ее родителей.

– Ты сегодня ни разу не вспомнил про своего Орлова, - сказала вдруг Людмила Григорьевна, закрыв дверь. Обычно муж говорил о лучшем друге к месту и не к месту. А в этот день ни разу не вспомнил о нем. И не вспоминал бы его очень долго, если бы жена не напомнила.

– Ах, на фиг его, - сказал Владимир Львович.
– Слушай, а чего мы дома сидим?

– А где нам сидеть? На улице?

– В ресторан сходить можно, - предложил вдруг мужчина. Он чувствовал, насколько расстроена его жена внезапным отъездом дочери, и хотел ее поддержать.

– Не хочу никаких ресторанов, - покачала головой та и уронила руки на колени.
– Еды дома полно.

– Да я же не еду имею в виду!
– воскликнул ее супруг.
– А атмосферу.

– Что мне до этой атмосферы?
– если при дочери и ее молодом человеке Людмила Григорьевна крепилась, то сейчас готова была заплакать. Наверное, только сейчас, с хлопком двери, она осознала полностью, что дочка уехала. И ей было очень грустно.

– Людочка, ну чего ты?
– взял ее за руку муж, искренне переживая за любимую женщину.
– Не грусти. Ника же сказала, что будет звонить и скоро приедет в гости!

– Я не хочу, чтобы она приезжала в родной дом в гости, - почти прошептала женщина. Владимир Львович сел рядом с ней, ласково обнял и до самого позднего вечера рассказывал жене смешные и познавательные истории, коих знал множество, успокаивая звуками своего неспешного голоса, а после потащил на улицу прогуляться и купил здоровенный букет цветов, вызвав в цветочном круглосуточном магазинчике фурор.

А Никита и молчащая Ника уехали в квартиру Кларского. В машине они так и не разговаривали, просто изредка, без улыбок, смотрели друг на друга, и перекинулись парой слов перед железнодорожным вокзалом, куда Ника опять-таки из-за предосторожности, пошла одна, а вернулась с билетом в Санкт-Петербург, поезд в который отправлялся со второй платформы в час ночи, и шел через Москву. Поскольку все билеты уже были раскуплены заранее, девушке пришлось покупать билет в вагон класса "люкс" - других вариантов не было. Для всех она срочно уезжала сегодня. А после пара обменялась парой предложений в огромном гипермаркете, в который заехали по дороге. Когда они, сделав покупки, вновь очутились в автомобиле и проехали уже метров триста вдоль улицы с кучей самых разных кафешек и магазинчиков, Никита вдруг неожиданно затормозил и ловко заехал в только что освободившееся место в "кармане".