Чтение онлайн

— Не отставай.

— А ты не гони. Как на пожар.

Пот стекал за воротник, намокла прядь на лбу, как приклеилась. Сбилась портянка в левом сапоге. И — одышка. Не привык он таскаться по ночному лесу, да и не бывает в этом нужды. Но раз принцип на принцип — извольте, идет и будет участвовать в ночном бою.

— Тут уже где-то недалеко, — сказал Орлов. — Овраг — и три сосны. От них — направо.

Миновали овраг, но трех сосен не увидели. Орлов успокоил: не этот овраг, а другой. Пересекли и другой — нет сосен. Вошли в осинник. Под сапогами захлюпала вода.

— Что за наваждение? — сказал Орлов. — Ручья не должно быть.

«А зря спросил его, знает ли он дорогу, — подумал Копейчук. — Еще вздумает разыгрывать, шутник ведь».

— Где же три сосны? — спросил Орлов. — Неужели проскочили?

— Тебе лучше знать, — сказал Копейчук, внутренне усмехаясь: разыгрывай, разыгрывай.

— Давай вернемся, — сказал Орлов.

Повернули назад, но на этот раз и оврагов не нашли — сплошь ровное место, ельник, ельник. Направо — ельник, налево — ельник, потом какие- то дохленькие березки.

Орлов присел на пенек, снял пилотку:

— Ф-фу… Слушай, Копейчук, сдается, мы заблудились.

— Да?

— Вот и да. Давай говорить тише. Оборона прерывистая, есть сквозные проходы, может, немцы где-то… У тебя компаса нет? Нет? А я свой разбил. И звезд не видно, не сориентируешься… Ну, пойдем дальше, только осторожно, чтоб не угодить к Гитлеру в лапы.

— Без паники! У нас оружие: у тебя автомат, у меня пистолет. В случае чего…

— Тише, — сказал Орлов. — Мужчина ты отчаянный. С пистолетом навоюешь.

Опять кружили. Где передовая, где наши, где немцы? И там стреляют трассирующими, н там. С той стороны светят ракеты и с этой. С этим дурацким розыгрышем и впрямь заплутаешь, напорешься на немцев. Не догадывается, что ли, что я его раскусил?

— Стой! Пропуск! — сказали из кустов, сказали вполголоса, но Копейчук подскочил, будто рявкнули над ухом. И Орлов вздрогнул.

— «Шомпол», — сказал Орлов. — Это я, Орлов, замполит. Со мной майор Копейчук, из полка.

Часовой подошел к ним, осветил фонариком, а подчасок, не выходя из кустарника, спросил:

— Товарищ Орлов, аман ба? [5]

— Аман, аман. Это ты, Ермуханов?

— Я, я.

— Ого, куда нас затащило! А нам надо к Чередовскому.

Часовой засмеялся:

— Указую вам путь, товарищи майоры: кабель, держитесь за него, по связи дойдете.

— Спасибо, хлопцы, — сказал Орлов. — Счастливо оставаться.

Отойдя от сторожевого поста, Орлов остановился, сказал подошедшему Копейчуку:

— Перетрухнул-таки я, когда потеряли дорогу.

— Перетрухнул? — переспросил Копейчук и понял: никакого розыгрыша не было, все было всерьез. И у него задергалась щека.

Он перебирал рукой телефонный провод — и рука дрожала.

До командного пункта роты Копейчук добрался измученный, полуживой.

В землянке Чередовского (не землянка — грех, в один накат, небо просвечивает, безобразие все-таки) был и комбат. Он поглядел на Копейчука, вздернул подбородок: «Здравия желаю» — и снова наклонился над картой, разговаривая с Чередовским. Копейчук прислушался — надо же иметь представление, что за бой будет ночью. Пока известно одно — это бой по улучшению позиций.

— Огневую систему разведал? — спрашивал Наймушин.

— Разведал, — отвечал Чередовский. — Утром и днем взвод Соколова имитировал атаки на высоту, вызывал огонь на себя, мы засекли огневые точки.

— Думаешь, все засек?

— Конечно, нет. Немцы вели огонь не из всех точек. Ну данные наблюдения и бой Соколова подтверждают, что почти все амбразуры обращены на север. Следовательно, главный удар я наношу с востока, через болото, где немцы нас не ждут. Проходы через болото разведаны. Бронебойщики, минометчики отвлекут внимание.

— Решение правильное, — сказал Наймушин. — Приданные средства прибыли?

— Прибыли, товарищ капитан.

— Атака в три ноль-ноль?

— Так точно.

— Возьмешь высоту — закрепляйся. Я не буду тебе мешать, сковывать инициативу. Действуй. Я у себя на КП. Звони. Возьмешь высоту — пришли донесение. — От: спрятал карту в планшет, щелкнул застежкой и вышел. Копейчук попил чаю, подзакусил консервами, переобулся, отдохнул. Уютно в землянке, хотя сварганили ее на честное слово. Тепло, сухо, чаек. Но Орлов соскочил с нар:

— Пошли?

Траншея была мелкая, по пояс, местами вообще прерывалась — то ли идти, то ли ползти. Орлов перебегал эти простреливаемые места пригнувшись, и Копейчук поступал так же.

Они беседовали с дежурными пулеметчиками, заходили в землянки — ну, землянки еще хуже КП, нал головой не накат, а какие-то палочки-дощечки. Не то что снаряд — захудалая мина разнесет.

Орлов раздавал налево и направо рукопожатия, называл кого по фамилии, кого по имени, справлялся о здоровье, пишут ли из дому, угощался махоркой, как бы между прочим напоминал, что курить на исходной позиции нельзя и шуметь нельзя, что атакуем без криков «ура», молча, а потом подбрасывал соленые анекдотики — словом, подделывается под народ. Это его стиль работы. А у нас свой, товарищ Орлов. И Копейчук отводил кого-нибудь в сторону, говорил:

— Товарищ боец, как ваша фамилия? Петров? Я — агитатор полка майор Копейчук. Ну, как воюете? Ничего? А свой идейно-теоретический уровень повышаете? Приказ Верховного Главнокомандующего за номером сто девяносто пять изучаете? Уже изучили? В мае? А в данное время читаете? Не читаете? Я вам настоятельно рекомендую изучать первомайский приказ не кампанейски, а систематически, ибо он для каждого советского воина является постоянным руководством к действию.

Перед боем Копейчук сказал Орлову:

— Буду придерживаться тебя. Я близорукий.

— Держись, только не за ручку, — сказал Орлов. — Вот тебе автомат. На. Без команды не стреляй.

На исходной позиции была толкотня и суета, но тихо. Копейчук ожидал начала артподготовки. Ему объяснили: атака будет без артиллерийской подготовки. Так полагается? Мудрят. Ну, им видней, я не строевик, я политработник.

Вслед за Орловым Копейчук шагал лощиной. Поблизости, над высотой, рассыпались ракеты, со ската стреляли пулеметы — над лощиной посвистывали пули. На выходе из лощины стояли бойцы-проводники, указывали взводам, куда двигаться.