Чтение онлайн

В подобные критические мгновения обычно и выясняется степень таланта полководца. Лишь немногим удается взлететь на «орбиту Марса» и засиять там новой — пусть и не суперослепительной, однако все же заметной, хотя бы для современников — звездой. Большинство претендентов на подобный статус срываются и падают в серую массу безвестных посредственностей. Но граф сдал экзамен на пропуск в «небожители». Уже к весне 1710 г. он сумел сколотить вполне боеспособную 20-тысячную армию. И несмотря на то что более половины ее составляли необстрелянные рекруты, начал контрнаступление, завершившееся полным триумфом. Остатки разгромленного датского десанта спешно эвакуировались обратно.

Таким образом, стратегические последствия Полтавы и Переволочны удалось локализовать, сведя их к чувствительной, однако не смертельной для страны потере крепостей на восточном побережье Балтики. Но зато была отодвинута немедленная угроза метрополии. Стокгольм получил необходимую ему как воздух передышку и шанс материализовать ее в новые военные усилия.

Тем более что вскоре у наиболее мощного противника шведов — царя Петра — осложнились отношения с Турцией. Подобный оборот событий открывал реальную перспективу военного союза с султаном — возможность кардинально изменить ход войны, поставив русскую армию между двух жерновов. Но дипломатическая подготовка этого предприятия оказалась не на высоте. Скоординировать собственные усилия в единый план действий Стамбул и Стокгольм не смогли.

К созданию реального альянса потенциальные союзники ближе всего подошли глубокой осенью 1712 г., когда Османская империя в очередной раз объявила войну России. В те дни авторитет фельдмаршала Стенбока среди соотечественников достиг своего пика. Благодаря врожденному обаянию и способности воодушевлять людей, он получил деньги и корабли на организацию экспедиционных сил, уговорив раскошелиться даже прижимистое шведское купечество. А затем без промедления бросил новые полки через Балтику — в Померанию с задачей пробиться на просторы Польши и, взаимодействуя там с турками, разгромить войска Северного союза.

Операцию возглавил сам Стенбок. В начале ноября он прорвал блокаду Штральзунда. Заставил отступить саксонцев и датчан к Мекленбургу. Потом вынудил их прекратить осаду Висмара. Однако развернуться в сторону Польши ему не позволил датский флот, разгромивший шведскую эскадру, которая везла фельдмаршалу припасы и пополнение. Это событие стало решающим моментом второго периода войны. Больше никакой помощи Стокгольм послать не мог. А без нее сил для большого похода на восток явно не хватало. Поэтому план совместных с турками действий вновь рухнул.

Эта попытка оказалась последней стратегической операцией шведов на континенте. После ее провала Стенбоку пришлось ограничить свои замыслы разработкой тактического наступления в западной Померании. В декабре 1712 г. он двинулся вдоль Балтийского побережья в направлении южной границы Дании и вскоре около города Гадебуша столкнулся в генеральном сражении с главными силами короля Фредерика IV.

Бой завершился полной победой фельдмаршала. В плен даже едва не попался вражеский монарх. Но на подмогу к датчанам уже подходили свежие саксонско-русские полки. Сам Петр I поспешил приехать на театр боевых действий, чтобы лично координировать операции войск Северного союза. Вскоре там сосредоточились главные силы трех держав. В конце концов, в марте 1713 г. им удалось оттеснить шведов к берегам Северного моря, где солдаты Стенбока заняли укрепленные позиции у Тенингена. Превосходящая скандинавов по численности в несколько раз объединенная русско-саксонско-датская армия блокировала крепость и приступила к ее планомерной осаде.

Оборонялись шведы в течение двух месяцев. В городе не хватало продовольствия, пресной воды и других припасов. Вспыхнувшая эпидемия унесла почти четверть гарнизона. Датский флот контролировал прибрежные воды, не позволяя неприятельским кораблям эвакуировать в метрополию хотя бы часть боеспособных подразделений. Когда все возможности к сопротивлению были исчерпаны, Стенбок вступил в переговоры и 15 мая 1713 г. подписал капитуляцию.

Таким образом, в датском плену оказались последние реальные козыри Стокгольма, еще позволявшие испытывать некоторую надежду на перелом в ходе войны — самые лучшие на то время войска скандинавов, собранные в экспедиционную армию, и наиболее талантливый фельдмаршал, возглавлявший ее. Сами шведы, кстати, считают, что он был способнее и Реншёльда и Левенгаупта, но высоких постов достиг уже тогда, когда ситуация, в отличие от начала войны, предоставляла несравнимо меньше шансов для побед и славы.

Кстати, неординарная натура Стенбока заявила о себе даже в плену. Датчане держали его в копенгагенской цитадели под крепкой охраной, но несмотря на это, фельдмаршал при первой возможности попытался бежать. Однако удача к тому времени, видимо, уже совсем отвернулась от графа, и его последняя военная операция закончилась столь же плачевно, как и предыдущая. После чего он до самого конца жизни подвергался крайне жестокому обращению.

Словно подтверждая поговорку о том, что боги забирают к себе раньше других тех, кого любят и награждают талантами, Стенбок ушел в мир иной самым первым и самым младшим из тройки лучших и наиболее известных военачальников Карла XII, на пятьдесят третьем году жизни, проведя в плену около четырех лет.

Проходя сквозь череду военных лет, насыщенных походами и сражениями, вооруженные силы любой страны стремятся отторгнуть лишних людей или плац-парадные порядки (которыми они обычно обрастают в мирные годы) и вместе с тем пытаются синтезировать то лучшее, что попало в зону их притяжения. Правда, итоги этого процесса у всех получаются различными. Причин такого непостоянства имеется великое множество. Поэтому детально анализировать их мы здесь не будем. Заметим лишь, что упомянутый синтез самым непосредственным образом отражается на судьбах полководцев, превращаясь в настоящий естественный отбор.

В случае, если сценарием очередного витка военной истории управлял особенно способный и удачливый режиссер, то под сенью знамен его армии собиралась блестящая плеяда маршалов. Примерами тому могут служить эпохи Людовика XIV и Наполеона. Но величина реальных ресурсов и даже гипотетических возможностей Швеции времен Карла XII, конечно же, никогда не шла ни в какое сравнение с Францией любого века. А потому король скандинавов мог только мечтать о подобной славной когорте.

Элитный клуб его военачальников был невелик, вобрав в себя за годы Северной войны только трех человек — Реншёльда, Левенгаупта и Стенбока. Но и они по большому счету до звезд европейской величины явно недотягивали. Время — самый беспристрастный арбитр, и прошедшие столетия расставили фигуры по своим местам. В этом смысле весьма показателен тот факт, что в современной интеллектуальной среде трудно найти человека не слышавшего, например, о Мюрате, а вопрос о Стенбоке может поставить в тупик даже специалистов-историков уровня школьного учителя.

Тем не менее, шведская армия сумела продержаться в борьбе с огромной, по сравнению с ее силами, коалицией свыше двадцати лет. Причем в первую половину войны победа скандинавов вообще представлялась более вероятным исходом, чем конечный успех их противников. Объяснить это лишь относительной слабостью или отсталостью членов Северного союза нельзя. Без достаточно высокого среднего уровня профессионализма вооруженные силы Карла XII оказались бы очень быстро раздавленными колоссальным численным превосходством неприятелей. Поэтому в рассказе о шведских военачальниках не обойтись без хотя бы краткого обзора генералитета, так сказать, второго плана.

От этих людей, порой даже в большей степени, чем от высшего командования, зависела боевая подготовка солдат и офицеров, а также ход мелких стычек, из которых и складывались крупные операции. В России самым известным командиром противника такого масштаба, без сомнения, стал генерал Шлиппенбах.