Чтение онлайн

лестницы. Он мог приказать открыть ворота,

уехать на жеребце и больше не возвращаться. Его

сын так бы и поступил. Он мог с основанием воз­

разить, что у него самого достаточно средств, что­

бы содержать верховую лошадь, и ему нет нужды

прибегать к приданому Ноэми. Он мог продол­

жать отдавать приказания груму, словно ничего не

произошло. Но Мишель Шарль из тех, кто, стал­

киваясь с недоброжелательностью или злобой, от­

ступает, не из трусости, мы видели, что трусом он

не был, а потому, что ему противно спорить с на­

глецом или грубияном, он отступает из гордости,

из таящегося в глубине души равнодушия, застав­

ляющего его отказываться от того, чем он владеет

или чего желает, при этом у него такое чувство,

что все равно он недолго владел бы данным пред­

метом или что желал он его не так уж сильно. Я

порою замечала подобную же реакцию у моего

отца и у себя самой. Мишель Шарль решает от­

править лошадь на Мон-Нуар и больше никогда не

станет ездить в Лилле верхом.

* * *

Склонимся теперь над бездной мелочности и ог­

раниченности: поговорим о Ноэми. Женщины, об­

ходившиеся с мужьями как с консьержами, а то и

194

как с лакеями, существовали во все времена, и,

быть может, особенно в XIX веке. Подобное отно­

шение вовсе не исключает чувства: Виктория с лю­

бовью держала Альберта в подчиненном

положении. Мишель Шарль, всегда склонный к то­

му, чтобы представлять вещи в самом благоприят­

ном свете, в воспоминаниях, написанных для

детей, подчеркивает, что Ноэми умна (на свой лад

она действительно была умна), красива (сейчас мы

увидим, так ли это), прекрасная хозяйка (он не пре­

увеличивал), изысканна — я опасаюсь, что это не­

подходящее слово означает прежде всего

напускную любезность, строго дозированную в за­

висимости от ранга, состояния, положения в свете,

которое дамы из приличного общества оспаривали

друг у друга. Мишель Шарль знал, что в сущности

жена его была грубой и ограниченной, и откровен­

но говорил об этом с сыном. Чтобы оценить Ноэми,

не умаляя ее достоинств и вместе с тем не прояв­

ляя злобы и ожесточения, надо прежде всего по­

пытаться увидеть ее в истинном свете, д а ж е если

разрушенный нами миф будет вновь восстановлен.

Я узнала ее у ж е в восьмидесятилетнем возра­

сте, скрюченной и отяжелевшей от прожитых лет,

она сновала взад-вперед по коридорам дома на

Мон-Нуар, подобно тому как в рассказе Уолтера

де Ла Мара незабываемая тетушка Ситона бродит

по пустому дому, став в глазах детей настоящим

воплощением Смерти или, хуже того, Зла. Но про­

заическая натура Ноэми не способствовала нагне­

танию ужасов. Рассорившись с сыном, будучи в

холодных отношениях с зятем, которого она боя-

195

13*

лась, относясь к внуку одновременно пристрастно

и язвительно, ко мне она придиралась, но ей не

удавалось разрушить тот кокон равнодушия, кото­

рый порой окутывает ребенка, защищая его от из­

девательств взрослых. Наевшись, вдовушка

усаживалась в гостиной, в углу, откуда она неза­

меченной могла наблюдать за анфиладой комнат и

слышать, что говорили о ней на первом этаже,

благодаря отдушине, служившей ей акустической

трубой. Искушенная прислуга сплетничала о ней,

либо находясь на приличном расстоянии от ука­

занного места, либо с умыслом. Если из отдушины

вылетала злая шутка, мадам находила приятный

повод, чтобы устроить сцену. Горничная Фортюне

служила ей плохо, но бабка привыкла к ней, и та

интриговала, по ее прихоти виновные то впадали

в немилость, то бывали прощены. Сиделки-монаш­

ки, находившиеся при бабке в конце ее жизни,

подвергались тому же полицейскому надзору.

Старуха, всю жизнь боявшаяся смерти, умерла в

одиночестве на Мон-Нуар: у нее остановилось

сердце. «Сердце? — воскликнул шутник-сосед. —

Между нами, она не часто им пользовалась».

На первом сохранившемся портрете Ноэми че­

тырнадцать лет, на ней короткая юбка и фартук.

В 1842 году Амабль Дюфрен вздумал заказать

местному художнику два парных полотна, полу­

портреты, полужанровые картины. На одном изо­

бражен сам судья, сидящий в прекрасной

библиотеке дома на улице Маре. Высокий, сухой,

холодный, тщательно выбритый, он смахивает на

псевдобританца, такой вид во времена Гизо обо-

196

жали напускать на себя чиновники. Стены сверху

донизу заставлены книгами в красивых перепле­

тах. Бюст Боссюэ свидетельствует об уважении

хозяина к церковному красноречию. На верхушке

церкви святой Екатерины, виднеющейся в откры­

тое окно, гордо развевается трехцветный флаг ко­

роля-гражданина *. Маленькая Ноэми, вошедшая

скорее для того, чтобы что-то сообщить отцу, не­

жели для того, чтобы попросить разрешения взять

книгу, напоминает о семейных привязанностях, в

те времена подчеркивать их считалось хорошим

тоном. На другом портрете Александрина Ж о з е ­

фина Дюфрен в плоеном чепце чопорно восседает

в кресле рядом с камином, где красуются часы с

канделябрами, существующие до сих пор. Возле

госпожи Дюфрен стоит мальчик в воротничке. Ря­

дом, на столе, дамское рукоделье, на клавеси­

не — ноты романса. Каминный экран украшен

античной сценой, выполненной гризайлью, а