Чтение онлайн

есть, в понимании той эпохи, женщине порядоч­

ной. Мишель Шарль на фотографиях 60-х го­

дов — худой, почти болезненный человек, с

эспаньолкой, одетый в редингот. Высокий, он дер­

жится очень прямо, слегка откинув голову, и, ка­

жется, с трудом владеет собой. Глаза (иные

светлые глаза кажутся чернее черных), глядящие

214

напряженно, сверкают холодным блеском между

полоской бровей и высокими скулами. Возможно,

именно так выглядели ибсеновские Сольнес или

Росмер * накануне кризиса или толстовский Иван

Ильич, у ж е снедаемый болезнью и борющийся

против нее. Мы бы ничего не знали об этом чело­

веке, который страдает и, быть может, размышля­

ет, если бы не крохи рассказов его сына. Мишель

Шарль сам стер из памяти Мишеля Шарля.

Детей тоже водили к модному фотографу. Их

было двое: мы признательны супружеской паре из

Лилля за то, что они ограничились этой цифрой. За­

бота о том, чтобы не слишком дробить наследство,

разумеется, брала верх над беспокойством об из­

лишней перенаселенности земли. Однако что-то

говорит мне, что Мишель Шарль не был чадолюбив.

Он, разумеется, был очень хорошим отцом. Что ка­

сается Ноэми, то ее отношение к малышам — одна

из загадок этой женщины, которая, казалось, была

неспособна иметь какие-нибудь тайны. Она отчаян­

но рыдала над маленькой Габриель, умершей рано,

но это вовсе не означает, что при жизни мать много

ласкала девочку. По отношению к сыну Мишелю с

самого раннего детства она испытывала злобу, по­

хожую на ненависть.

Мы настолько дорожим привычным образом

любящей матери, так умиляемся материнскому

рвению и преданности среди животных, что пове­

дение Ноэми нас поражает. Поражает тем силь­

нее, что в то время и в той социальной среде было

большой редкостью, чтобы к единственному сыну

не относились как к наследному принцу. Враж-

215

дебность Ноэми к ее второму ребенку заставляет

предположить либо какой-то непоправимый плот­

ский конфликт, либо грешок, допущенный в свое

время Мишелем Шарлем, несмотря на официаль­

ные аттестации его высоких моральных качеств.

П о з ж е у Ноэми будет достаточно поводов, чтобы

поносить сына-ослушника, но его бунт во многом

был вызван именно ею. Пока что два птенца, уг­

нездившиеся на верхнем этаже дома 26 по улице

Маре, являются предметами, почти что движимым

имуществом. Они — «моя дочь и мой сын», до то­

го дня, когда Ноэми, обращаясь к отцу мальчика,

назовет Мишеля «ваш сын». Но она, несомненно,

поднялась наверх, чтобы проверить, как гувер­

нантка моет, одевает и причесывает малышей

перед сеансом у фотографа.

И вот они такие, какими их застал фотограф

(«застал» — подходящее словечко): красиво оде­

тые, среди красивой мебели и красивого убранства

гостиной, на фотографии запечатлелись нравы и

обычаи прошлого века. Но в отличие от чопорных,

одеревенелых взрослых, у ж е предназначенных к

уничтожению, эти молодые побеги полны неисто­

щимой силы, свойственной всему свежему, гибко­

му, податливому, они полны силы тонкого стебля,

способного пробиться сквозь толщу опавших листь­

ев или разрушить скалу. Как и все дети в то время,

они уже, по крайней мере перед объективом, де­

ржатся с достоинством важных маленьких особ.

Они еще живут в эпоху, когда детство пережива­

ется как состояние, из которого надо выйти как

можно быстрее, чтобы перейти в разряд дам и гос-

216

под. Можно было бы многое высказать в поддерж­

ку данной точки зрения, если бы дамы и господа,

предложенные детям в качестве образца, не явля­

ли собой жалких манекенов. В шесть, самое боль­

шее в семь лет Габриель у ж е — дама в миниатюре.

В короткой юбочке и блузке из тартана, она стоит,

положив руку уверенным, но легким жестом на

плечо младшему брату, сидящему рядом. Ее совер­

шенно непринужденная, уже светская манера держать­

ся, уверенная посадка маленькой горделивой головки

заставляют немного побеспокоиться о том, какой

Габриель будет в двадцать лет. Но беспокойство на­

прасно: до этого возраста она не доживет. Малень­

кий пятилетний мальчик, послушно сидящий с

книгой в руке, одет как взрослый мужчина. Все как

положено: и жилет, и галстук, и хорошо начищен­

ные башмаки. Головенка у него круглая, как у дона-

телловских putti 1. Маленькое крепкое тельце

заставляет вспомнить о молодых собаках, в ще­

нячьей упитанности которых заложено все необ­

ходимое для дальнейшего роста. Лицо — честное и

серьезное, почти что важное, но светлые глаза

смеются, как вода на солнце.

Быстро перелистаем страницы альбома. Мы

увидим Мишеля в возрасте семи лет, легкого и

хрупкого, достаточно набросить ему на плечи сти­

харь, чтобы из него получился ангел Фуке или Ро­

же де ла Пастюра *, но в глубине глаз у ж е кроется

печаль: в семь лет он знает, что такое жизнь. Позже

1 Амуры ( итал.).

217

появится слегка полноватый, откормленный хоро­

шим супом школьник, с лукавой усмешинкой в

уголках глаз; затем — сумрачный двадцатилетний

красавец, не оставляющий женщин равнодушны­