Северные руны. Как понимать, использовать и толковать древний оракул викингов
Шрифт:
Существуют поразительные доказательства того, что рунические поэмы – это останки гораздо более сложной мнемонической системы, созданной для запоминания древних мифов, легенд и мистических знаний. Рабан Мавр, аббат Фульдского монастыря, живший в IX веке, в своей книге «Об изобретении языков» (De inventione linguarum) пишет о пяти алфавитах: об иврите, латинском, греческом, алхимическом и руническом. О рунах, которые использовали маркоманы, или норманны (они же «северные люди»; так называли некоторые племена, жившие на севере Дуная), он говорит следующее: «Говорят, что буквы такой формы [руны] придумали норманны; говорят, что они и сейчас пользуются ими, чтобы запоминать песни и заклинания. Они назвали эти буквы “рунастабами я думаю, это потому, что когда они их пишут, то делают тайное явным».
«Делать тайное явным» – вряд ли можно лучше сказать о прорицании. Есть и другая версия манускрипта, где сказано: «этими [буквами] они обозначают песни, заклинания и предсказания, [потому что] они все еще следуют языческим традициям» (курсив мой). Вот оно: нам сказано, что Руны обозначают и воплощают в себе богатство северных языческих мифов, магического и гадательного искусства и их запоминают как стихи. В этом свете понятно, что рунические поэмы – поздние, но невероятно важные реликты, хранящие отзвуки этой почтенной традиции. Они были изначально предназначены для того, чтобы сохранять священные знания, связанные с рунами.
Толкование рунических поэм
На первый взгляд рунические поэмы кажутся собранием старых стихов с туманным смыслом, но если рассматривать их в контексте северной мифологии, сразу становится понятно, что это настоящая сокровищница практической и эзотерической мудрости. Древнеанглийская поэма, хотя и древнейшая из трех, также наиболее христианизирована; причина этого – успех раннего христианства на Британских островах. Как мы увидим, она состоит из набора строф, в каждой из которых три или четыре строки – одна строфа на одну руну. Давайте рассмотрим строфу, соответствующую руне Ансуз:
Уста – исток слова,мудрым совет и опора,всем вдохновение, надежда и благо.Этот стиль технически является «гномической поэзией» и встречается в староанглийских стихах. В нем используются кеннинги (метафоры, описательные выражения) – традиционные поэтичные выражения для описания предметов, сил природы и других естественных (и сверхъестественных) явлений. В данном случае строфа является непрямой отсылкой к богу Одину, который, согласно мифологии, владеет священным словом, эта отсылка становится более явной, если читать строфу в контексте других рунических поэм.
Давайте сравним это с норвежской рунической поэмой, где в каждой строфе присутствуют две, казалось бы, противоречащие друг другу строки. Снова возьмем для примера Ансуз:
Устье реки – большинства путешествий путь;но меч принадлежит ножнам.«Устье реки» может быть кеннингом, который обозначает искусность Одина в устном знании и скрывает изначальный смысл руны. Его эзотерическая роль (того, кто есть источник слова, как устье реки) вступает в контраст с его же ролью покровителя битвы, которую символизирует меч (потому что Один – владыка Вальгаллы и часто сражается). Этот способ говорить загадками соответствует стихотворному размеру дротткветт скальдической поэзии, который предназначен для того, чтобы «подтолкнуть слушателей к осознанию» того, о чем в ней говорится.
Теперь рассмотрим исландскую руническую поэму. Она новейшая из поэм, но при этом в ней сохранилось больше языческого наследия. Каждой руне соответствуют три строки. Снова возьмем для примера Ансуз:
Один – древний творец,и Асгарда конунг,и владыка Вальгаллы.Первая строка называет руну, далее следует краткое определение. Следующие две строки – это кеннинги, предлагающие традиционные ассоциации, чтобы лучше запомнить значение руны. В этом случае поэма четко показывает истинную суть руны: сам Высокий.
Рунические поэмы полны загадок и тайн: в каждую строфу плотно упаковано множество смыслов, которые предлагают слушателю задуматься над ними. При этом каждый рунический знак четко связан с соответствующим божеством, предметом или силой природы. Строфы поэм можно сравнить с дзенскими коанами (краткими высказываниями, цель которых – помочь ученику достичь просветления) или с гадательными афоризмами И-Цзин, древней китайской Книги Перемен. Стихи для гаданий и поэтические оракулы всегда содержат такие образы, на которые гадающий может медитировать – размышлять о них до тех пор, пока ему не станет ясно их значение и смысл в его жизни. Нужно всего лишь немного практики, чтобы освоить это чудесное искусство.
Теперь, помня обо всем сказанном выше, давайте более внимательно рассмотрим первые 24 строфы самой древней рунической поэмы – староанглийской. (Тексты норвежской и исландской поэм находятся во второй части книги, соответствующая строфа приведена для каждой руны.) Обратите внимание: я заменил несколько отчетливо христианских глосс на языческие, они приведены в квадратных скобках.
Древнеанглийская руническая поэма
Поэма явно глубже, чем может показаться на первый взгляд. То, что существует три рунические поэмы, привело к двум предположениям: либо они – осколки единого, некогда существовавшего текста, либо отражают несколько древних устных традиций для лучшего заучивания значений и смыслов рун. Гипотетически существовавшую некогда поэму называют рунической поэмой Ур, но, конечно же, могли существовать разные ее версии, которые менялись и развивались в разные времена и в разных местах. Разумеется, остается только предполагать, действительно ли рунические поэмы произошли от одного источника, словно ветви дерева, или являются независимыми друг от друга реликтами поэтической традиции.
Многие ученые рассматривают рунические поэмы как просто расширенный список названий, который отражает общий культурный словарь того времени. Тем не менее стоит помнить, что с языческой точки зрения естественный мир никогда не был противопоставлен сверхъестественному: растения, животные и природные явления всегда были частью священного единства. Поэтому символы для обозначения таких существ, предметов и сил, разумеется, обладали дополнительным эзотерическим смыслом и служили отсылками к соответствующим мифологическим персоналиям и событиям. Томас Дюбуа в книге «Северные религии эры викингов» писал об этом так:
«Во времена викингов у северных народов считалось, что их окружают самые разные – при этом равные друг другу – существа: люди, почти люди, нелюди, умеющие передвигаться и неподвижные, видимые и невидимые. С ними они делили свою реальность, с ними взаимодействовали каждый день. Все – другие люди (живые и мертвые) и невидимые духи, флора и фауна, природа и ландшафт – все они требовали и ожидали, что человеческое сообщество будет с ними общаться и вступать в переговоры».