Чтение онлайн

Мамма миа… Только бы он не заметил мою — чисто женскую — реакцию. Отвожу взгляд, пытаясь осмыслить происходящее.

Может, померещилось? На фоне стресса и не такое «увидишь».

Но я-то… Я-то хороша. Ведусь на недоступного красавца. Он лорд, аристократ с весом и влиянием в обществе, а я — сиротка приютская. Даже в моём прежнем мире такой союз был бы мезальянсом, а уж в этом — и подавно.

Обхватываю себя руками и машинально тру плечи — будто холод пробрал, хотя на самом деле пытаюсь замаскировать неуверенность. Внутри всё колючками встало торчком, готовое к защите. Я не собираюсь снова отдавать свою свободу мужчине, меняя шило на мыло.

Регальдис поворачивается к растоптанному огороду, присаживается на корточки, срывает с земли травинку и задумчиво вертит её — тоненькую, хрупкую — в крупных, сильных пальцах. Вопреки воле, перед глазами мелькает картинка из прошлого: его пальцы, бережно обхватившие мою лодыжку…

Нет. Я всё-таки спятила на фоне стресса.

— Сделаем так, — наконец говорит он. — Ты поможешь мне с моими исследованиями, а я тебе — с твоими помидорами.

Деловитый тон помогает собраться. Исследованиями?.. О чём он говорит? Несколько секунд пребываю в замешательстве, но потом вспоминаю о вымершем вертрене, об артефактах в его доме — и до меня наконец доходит смысл сказанного.

— Я бы очень хотела помочь вам вернуть вертрен в Черные Пески, но одного моего желания вряд ли будет достаточно. Вертрен пытались возродить лучшие умы королевства. Даже если я изучала в приюте садовую магию, это не делает меня умнее королевских архимагов.

— Я не прошу тебя быть умнее их.

— Тогда о чём просите?

Регальдис поднимается и, распрямившись, разминает крепкую шею. Медленно подходит ближе. Возвышается надо мной, как гора.

— Мой департамент заточен на равновесие и стабильность. Несанкционированные всплески у нас не приветствуются. Но стабильность не вернёт королевству вертрен. А с тобой… Такой шанс появился.

— Почему? — качаю головой, всё ещё не понимаю.

— Идём со мной, — он размашисто выкидывает травинку. — Сама увидишь.

Сосед с решительной вежливостью хватает меня за руку и увлекает в сторону дома. Когда мои пальцы оказываются в его ладони, внезапно понимаю, что возразить всё равно не получится. Да и зачем? Понять бы уже, что от меня надо этому мужчине?

Изо всех сил стараюсь не отставать и очень радуюсь, когда мы наконец выходим на дорожку, ведущую к его дому.

Блеянье коз почему-то действует успокаивающе, хотя, по идее, я должна бы на них — подлюк рогатых — сердиться за помидоры. Серый камень под ногами отливает серебром — и я очень некстати вспоминаю серебряные подсвечники в чужой гостиной, которые так и не подержала в руках.

— Ты заметила мои артефакты? — спокойно говорит он, открывая дверь и пропуская меня вперёд. — Я их не ради прихоти коллекционирую.

Я оказываюсь в знакомой комнате, где, кажется, была целую вечность назад. По потолку всё так же плавают золотые искорки, мягко освещая шёлковую обивку кресел и изящные резные ножки мебели. Но мне сейчас явно не эту красоту пытаются продемонстрировать.

Регальдис снимает с высокой полки прозрачную вазу, в которой мерцает серебристый плод, и приближает её к моим глазам. Я едва не ахаю, видя редкий артефакт так близко.

— «Корнеплод судьбы» сохраняет память растений, — объясняет хозяин дома, хотя я и так знаю. — Но ты и сама это знаешь, — добавляет он, заставляя меня улыбнуться. — А этот, — кивает на хрустальный флороскоп, похожий на вытянутую слезу, — показывает потоки растительной магии.

Я осторожно касаюсь пальцами гладкой поверхности флороскопа и чувствую небольшую вибрацию. От неожиданности отдёргиваю руку.

— Что показали исследования? — не удерживаюсь от вопроса.

В этот момент дверь гостиной открывается, и на пороге вырастает экономка. При хозяине она не смеет меня поддевать открыто — лишь выражение глаз меняется, когда я попадаю в её поле зрения. Тёмные волосы, как и в прошлый раз, убраны в скромную причёску, а вот платье она сегодня надела насыщенного голубого оттенка. Такой жизнерадостный цвет скорее подошёл бы юной дебютантке на балу, чем домоправительнице средних лет.

Она поворачивается к Регальдису:

— Стол накрыт, милорд.

— Принеси второй прибор.

— Слушаюсь, милорд…

Бросаю на Регальдиса тревожный взгляд. К нему сейчас гость придёт? Или он на меня просил накрыть? Ну, я вообще-то не завтракала, так что не отказалась бы. Но я ведь и расчесаться не успела. И даже не умылась. Внезапно к щекам приливает кровь. Боже, я сейчас наверно, как чучело выгляжу...

Экономка стоит на месте, будто приколоченная к полу, и бросает на меня неприязненные взгляды. Подливает масло в огонь.

— Эфимия, — обрывает её лорд сухо, — оставь нас.

Она почтительно кивает, но уходит с таким видом, будто ещё вернётся проверить, не украла ли я подсвечники. Я едва удерживаюсь, чтобы не фыркнуть.

Регальдис снова поворачивается ко мне: — Исследования ровным счётом ничего не дали. На моём участке у растений не оказалось магии. Их память не показала ничего необычного, но… — он замолкает на миг. — Думаю, твой участок покажет совсем другой результат.

Он подходит ближе и опускает ладонь на подлокотник кресла рядом со мной. Руку протяни — и я упрусь в его широченную, крепкую грудь. Будь это Дэшфорд, я бы, наверное, отпрянула, как ошпаренная. Но это Регальдис, и кредит доверия у него совсем другой. Поэтому стою спокойно и не дёргаюсь.

— Когда я ставил новый забор между твоим участком и моим, я решил проверить землю флороскопом. И знаешь что? В корневище твоего лопуха я обнаружил сильное магическое мерцание.

Я быстро моргаю.

— У лопухов есть магия?

— Ты и сама уже понимаешь: с ними что-то не то. Они кочуют, Клара. Магические всплески рядом с ними слишком сильные, чтобы быть случайностью. Я думаю, в них ключ к разгадке. Мы должны в этом разобраться. Ты и я.

Он делает паузу и смотрит прямо в глаза:

— Когда исчез вертрен, в Черных Песках исчезли магические проявления. Но с твоим приходом всё изменилось. Начались всплески. Значит, с твоей помощью мы найдём их причину.

У меня холодеют ладони. Да уж. Надеюсь, причиной всех этих всплесков не окажется присутствие одной настырной попаданки.

Завтрак проходит в непринуждённом молчании. Оказывается помолчать бывает даже приятно. Особенно, когда твой собеседник ловит попаданок, а ты сама из их числа — тогда тишина за столом вдруг начинает играть новыми красками.

Вместо того чтобы контролировать каждое слово, жест и мимику, я с благодарностью уминаю булочки с козьим сыром. Запиваю их козьим молоком и блаженно жмурюсь, откусывая хлеб, намазанный липовым мёдом.

Не раз за время завтрака ловлю на себе пытливый взгляд тёмных глаз. Лорд будто пытается разгадать мои мысли, но боится спугнуть вопросом. Наверно, помнит, в какой панике я убегала отсюда в прошлый раз, и не хочет, чтобы ситуация повторилась.

Когда нам приносят чай, Регальдис, видно, решает, что мы достаточно помолчали. Как говорится, делу время, потехе — час.