Чтение онлайн

Быстро шагаю по дороге, с каждым шагом отдаляясь от преследователя, пока, оглянувшись, не понимаю, что карета исчезла из виду.

В тот же миг останавливаюсь. Согнувшись в три погибели, пытаюсь отдышаться. Опасность миновала, но мой глупый организм отказывается этот факт принимать. Дыхание сбилось, и сердце никак не уймётся. В конце концов, с трудом мне всё-таки удаётся успокоиться, и тогда на меня накатывает дикая слабость. Ноги становятся ватными.

Так, строго говорю себе. Не время зефирничать. Надо ещё домой добираться.

Заставляю себя выпрямиться.

Сделать шаг. Другой. Третий. Первые несколько минут иду через силу, а потом моё тело подстраивается и постепенно набирает хороший темп. На поворотах замедляюсь и настороженно прислушиваюсь. Тот краснощёкий мужик в карете вполне мог устроить засаду за пышными кустами.

Время от времени до меня доносятся звериные рыки из леса. Они далеко, но сам факт присутствия хищников заставляет нервничать.

Если раньше темнота тревожила меня абстрактными понятиями, то сейчас впереди замаячили вполне реальные угрозы. Уже стемнело. Мечта добраться до дома засветло так и не осуществилась. Зато на смену ей пришло другое желание — гораздо более непритязательное.

Добраться до дома в принципе.

Не знаю, сколько километров я пересекаю в таком вот пунктирном темпе, прежде чем происходит непоправимое.

Когда я вся обращаюсь в слух перед очерередным поворотом, моя ступня соскальзывает в незаметную ямку. Щиколотка неловко подворачивается, и раздаётся громкий щелчок. В ногу впивается острая боль. Я вскрикиваю, но тут же прикусываю губу, чтобы не выдать себя звуками.

Падаю на четвереньки, тяжело дыша. Черт, черт, черт… Как же невовремя! Надеюсь, это не перелом, потому что вывих пройдёт быстрее.

Просто в голове не укладывается...

Когда уже судьбе надоест втаптывать меня в грязь?

И как мне теперь выращивать помидоры?

Даже если доберусь до дома, — а это сейчас под большим вопросом — как буду поливать росточки? Ползком на четвереньках? Или с лейкой прыгать по огороду?

Воображение тут же рисует мне эту картинку.

Становится тошно.

Шарю руками по траве в поиске палки, которая способна послужить мне костылём или хотя бы посохом, но какое там... Здесь растёт кустарник из гнущихся, тонких веток. Они ничем мне не помогут.

Мне придётся добраться до ближайшего дерева — там больше шансов найти крепкую ветку. Когда понимаю, какую дистанцию придётся преодолеть прыжками… Снова прикусываю губу, чтобы не разреветься.

Так. Не раскисать, — снова приказываю себе.

Сжав зубы, передвигаюсь в припрыжку, стараясь не наступать на повреждённую ногу. Но раздобыть себе костыль так и не успеваю.

За моей спиной раздаётся приближающийся топот копыт.

Не верю своим ушам.

Опять?

Луна светит полная, яркая, на небе ни облачка. Спрятаться решительно негде. Я нахожусь в открытом пространстве, а кусты остались далеко позади.

Впрочем, к тому моменту я уже настолько отчаялась, что мне становится плевать не только на карету, но и на все невзгоды мира, которые могут со мной произойти.

Я слишком устала, чтобы бояться.

Когда карета, поравнявшись со мной, притормаживает, даже не поворачиваю голову. Прыгаю дальше на одной ноге, пока... дверца не распахивается, и оттуда не раздаётся знакомый голос:

— Мэнфилд?

От неожиданности останавливаюсь, резко оборачиваюсь и... теряю равновесии. Вскинув руки, пытаюсь удержаться на одной ноге, но мир вдруг накреняется. Тьма дороги качается, как палуба корабля. Я взмахиваю руками, в тщетной попытке поймать воздух.

И прежде чем ощутить резкий удар о камни, я врезаюсь во что-то твёрдое и... тёплое.

Меня ловят за талию руки — крепкие, уверенные. Одним резким движением подтягивают меня ближе, как будто я — пушинка на ветру.

Я прижата к мужской груди. К грубой, широкой и… устойчивой. Лунный свет выхватывает бледные отсветы на его лице — мрачном, с тенью полуулыбки на губах и холодным вниманием в глазах. Только сейчас понимаю, что я автоматически ухватилась за полу камзола, чтобы не упасть.

С усилием разжимаю пальцы.

Но он не спешит меня отпустить. Смотрит на меня сверху вниз, удерживая так близко, что я слышу глухой ритм его сердца.

— Почему ты здесь, Мэнфилд? Ночью? Одна?

— Я здесь, потому что иду домой, милорд, — говорю, пытаясь выбраться из его объятий. — А одна — потому что у меня нет денег на покупку кареты или найм личного стража.

— Что с ногой?

— Поскользнулась. Упала. Очнулась — гипс*, — пожимаю плечами.

(* цитата из фильма "Бриллиантовая рука")

Вот только лорд мой юмор не понимает, что, впрочем, ожидаемо. В этом мире совсем иной фольклор, и шутки здесь другие. Может, поэтому в его взгляде мелькает подозрение?

Я запоздало вспоминаю, что не стоит мне шутить на манер иномирянки рядом с мужчиной, который специализируется на их ловле. Эта мысль заставляет меня опомниться.

Отчаянно принимаюсь барахтаться в крепких объятиях мужчины в попытке выбраться. Однако вместо того, чтобы меня отпустить, сосед подхватывает меня на руки. Я лишь ойкнуть успеваю, как он заносит меня в карету и устраивает на сиденье, обитом бархатом. Затем захлопывает дверцу, стучит по внутренней стенке салона — и экипаж трогается с места.

Сижу и тщетно пытаюсь переварить происходящее. Это похищение? Или насильное причинение добра? Как ещё обозвать мою ситуацию?

В салоне светло и тепло — наверно, благодаря магии. Вскоре мышцы блаженно расслабляются. Если бы не щиколотка, ноющая просто зверски, я бы ощутила себя счастливой. Лишь сейчас осознаю, насколько устала и замёрзла каждая клеточка тела.

Задним умом понимаю, что нельзя увеличивать свою задолженность лорду, но измученное тело совсем другого мнения. Одной услугой больше, одной — меньше... Какая теперь разница? — мелькает в голове. Главное — ночевать буду дома, а не в дикой природе.

Будто в аккомпанемент моим мыслям за стеной салона слышится громкий, тоскливый вой, подхваченный многочисленными глотками. Воображение услужливо рисует голодную стаю, что рыщет в округе в поисках добычи... Добычи, которой могла бы стать я. Но не стала — благодаря великодушию соседа и удачному стечению обстоятельств.

— Спасибо, что помогли разобраться со штрафом, — наконец говорю. — И что подвозите, хотя я вас не просила.

— Знаю,— с долей сочувствия бросает лорд. — У тебя с этим проблемы.