Чтение онлайн

На выращивание помидоров прошу себе полгода. Даже с медленно зреющими сортами этого срока должно хватить с лихвой. Климат тут южный, земли в Черных Песках плодородные. Уверена, я справлюсь!

Когда речь заходит о количестве урожая, мысленно подсчитываю. Сто кустов вполне по силам вырастить одному человеку. Один куст приносит от трёх килограммов помидоров — значит, урожай в триста килограммов мне вполне по плечу. Делим надвое — и... готово!

— Сто пятьдесят критов*, — предлагаю я осторожно.

(Крит* — мера весов, приблизительно равная килограмму)

Еще моя бабушка учила меня торговаться на турецком рынке. Прикинуть, какую сумму я готова заплатить за товар, и назвать в два раза меньше.

— Так и запишите, мастер Грэнхольм, — неожиданно легко соглашается лорд и тут же поворачивается ко мне: — Через полгода будешь для меня готовить, дева. За свою стряпню не переживай. Если в качестве кухарки ты не сгодишься — отработаешь по-другому.

Что?!

С тревогой впиваюсь взглядом в строки, написанные мелким, бисерным почерком. Не было там пункта про «отработать по-другому»! Я же глаз не спускала с документа, пока перо в руках поверенного скользило по желтоватой бумаге!

Юрист потирает вспотевшую лысину — наверно, происходящее доставляет ему массу неприятных ощущений. С одной стороны, он не смеет поставить на место влиятельного клиента, а с другой стороны, не спускать же ему беззаконие?

— Лорд Дэшфорд э-э… — тянет бедолага, — видимо, имеет в виду, что в случае проявления с вашей стороны неудовлетворительных кулинарных способностей, вы отработаете мойкой полов, как это указано в контракте. Ничего иного лорд Дэшфорд, опираясь на контракт, требовать не вправе.

Вышеупомянутый лорд бросает на дипломатичного юриста суровый взгляд, и при этом абсолютно не выглядит согласным. Или, может, у него всегда такой несговорчивый вид?

Во время дальнейшего обсуждения выясняется, что участок находится в часе езды от города, а жить мне предстоит в летнем домике, расположенном там же. В конце недели, туда будет приезжать слуга лорда Дэшфорда — доставить еду и заодно узнать, не надо ли чего-нибудь заказать из садовой лавки. В случае крайней необходимости слуга может разок-другой свозить меня в город, чтобы я сама выбрала, что мне нужно.

Меня эти редкие визиты заставляют напрячься. Все-таки в процессе выращивания любой культуры можно случайно пораниться или получить укус редкого насекомого, или… Да мало ли что может случиться на природе?

— А если мне понадобится срочная помощь? Например, срочный артефакт для помидоров или средство, чтобы вывести насекомых? Как мне тогда связаться с лордом Дэшфордом?

Поверенный уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но лорд его опережает:

— Никак. Твоя задача — в одиночку вырастить помидоры на этом участке. Вот и справляйся сама.

Смотрю в мужское лицо и поражаюсь, откуда в человеке столько грубости и неуступчивости. Густые брови нахмурены. Плотно сжатые губы можно было бы назвать красивыми, даже чувственными, не будь этих вечно опущенных уголков, словно готовых в любую секунду произнести резкость.

А вот возьму и назло тебе справлюсь, проносится в голове. Потом загляну в твои тёмные глаза и с удовольствием прочитаю в них досаду.

Качнув головой, отвожу взгляд.

Ладно.

Помогать он мне не будет, но главное — лишь бы не мешал. Как-нибудь справлюсь!

Обговорив все условия, перечитываю договор несколько раз и подписываю, старательно выводя подпись предыдущей хозяйки тела. На всякий случай прошу сделать себе копию. Поверенный ворчит, хмурится — видно, в этом мире такое не принято — но всё-таки с кряхтеньем встаёт из-за стола и просит юного, светловолосого клерка в точности переписать документ, что тот и делает. Получив копию контракта, аккуратно её сворачиваю и прячу в карман.

Ну, вот, мелькает в голове.

Теперь отступать некуда. Вперёд, выращивать помидоры!

Из конторы мы пешком отправляемся в магазин садовых принадлежностей, где лорд Дэшфорд собирается открыть мне кредит.

Двери магазина распахиваются с мелодичным звоном колокольчика, и я сразу попадаю в другой мир. Здесь прохладнее, чем снаружи, и пахнет родными ароматами: влажной землёй, древесной корой, прелыми листьями, травами и чем-то пряным — будто кто-то недавно разлил здесь эссенцию базилика и шалфея.

Передо мной расстилается обширный зал, залитый золотистым светом. По обеим сторонам узких проходов стоят деревянные стеллажи, до отказа заставленные всевозможными товарами. С правой стороны разложены обычные садовые инструменты, хотя "обычные" тут понятие относительное.

Лейки переливаются радужным светом, как мыльные пузыри. У некоторых есть крылья, у некоторых — лапки, и они шевелятся! Тряпки с нарисованными на них рунами тихонько мурлычут, когда к ним прикасаешься — кажется, от удовольствия. Рядом висят грабли, которые скрежещат своими металлическими зубьями, будто решили кого-то укусить.

Стараюсь не выглядеть шокированной. И хотя это непросто, сохраняю на лице невозмутимость, пока хожу между прилавками. Наверное, прежняя хозяйка тела чувствовала бы себя как рыба в воде, а я… Я здесь, как рыба, волною выкинутая на песок.

Если в прошлой жизни хозяева подобного семейного магазинчика уже вертелись бы вокруг меня, нахваливая свои товары, то здесь седовласая, дородная тётушка сосредоточенно уткнулась в какую-то тетрадь. Видно, у нее нелады с бухгалтерией.

Совершенно растерявшись, трогаю предметы с непонятным предназначением — и ведь даже не спросишь хозяйку, что у них за функции, потому что с порога за мной наблюдает злой, внимательный Цербер. Ему известно, что по документам я садовая магиня. Если начну задавать «неправильные» вопросы, он мигом меня раскусит.

Со вздохом себе признаю, что в текущей ситуации придётся действовать, исходя из опыта Леры Верещагиной, агронома и уроженки земного мира.

Первым делом покупаю золотистые семена помидоров. Что за сорт я понятия не имею, но хозяйка уверяет, что помидоры будут сочные и сладкие.

Ничего похожего на удобрения здесь не вижу, поэтому сразу перехожу к инвентарю. Порхающие крылышки на лейках меня пугают, а «оживающие» лапки приводят в ужас, поэтому выбираю ту лейку, которая всего лишь тихонько журчит, если к ней прикоснуться. Журчание — это не страшно, и даже приятно.