Чтение онлайн

Благо, этот хоть уехал восвояси, сдав лекарю спасённого престарелого банкрота, и, авось, не вернётся. Гвардейцы тоже не нагрянут, чай не велико событие, что один дурак, покинутый женой, с крыши сигануть решил — что тут расследовать? Когда у кузнеца молот новый украли, вообще никого из следователей дозваться не удалось, из СИБа так и написали: мол, есть у вас собственные органы городского самоуправления, пусть они и разбираются. А кто в городке в указанных органах? Городовым числится племянник градоначальника, у него в подчинении два местных остолопа, записанных в служащие правоохранительных органов по причине неспособности нормальным делом заниматься: ни пахать, ни жать, ни хлеб печь, ни молотом по наковальне колотить у них не получается. Хоть в стражники парней на постоянный оклад от казны пристроили — и то ладно, а гвардейцы вообще ничего для людей не делают, только в форме щеголяют. Ну, хорошо хоть не у них в городке — им маги без надобности.

В родной городок Кэсси на постоянной основе, помимо обязательных ежемесячных патрулей Магпотребнадзора, наведывался один-единственный маг — зельевар, которому она когда-то хотела продать плоды кровавого зуба, чтобы скопить денег на время учёбы в академии. С визитами этого немногословного чужака горожане смирились как с неизбежным злом, поскольку без него не пополнялся бы ассортимент полезных лекарств в единственной аптеке. Хоть, честно сказать, монах-отшельник, живущий далеко за городской чертой и вовсе никогда не нервирующий их визитами, устраивал горожан больше зельевара.

Что касается других известных горожанам магов, то они являлись хозяевами и обитателями больших поместий, в которых обильный урожай снимался каждый год из-за создаваемых на полях идеальных климатических условий. Простых обывателей не контролируемая магией природа так не жаловала, отчего в неурожайные годы они были вынуждены закупать провиант и сено у крупных землевладельцев, сразу поднимавших цены до небес. Такие манеры не способствовали зарождению симпатии провинциалов к богатым магам, а привычка избегать всех одарённых не давала им получше узнать остальных. От случайно заглядывающих в городок магов шарахались, как от дьявольских силков, каждое их слово и действие бурно обсуждалось — и непреклонно осуждалось. Заезжие маги мозолили горожанам глаза, как трудноискоренимые сорняки на грядке; их редкие появления злили всех невозможностью предотвратить это и что-то исправить — Кэсси так злил испорченный адептами компост.

Прикидывающийся обыкновенным человеком Левитт молча ел кашу и морщился при каждом нелицеприятном высказывании о магах и выражении горячих надежд, что банкиры продадут-таки дом нормальному человеку. Кэсси усмехалась (сама свято верила раньше, что маг человеку не товарищ!), он недовольно зыркал на неё и, не выдержав, проворчал:

— Не так уж мы и плохи, как считают в провинции.

— Вот-вот, какие-то мизерные девяносто пять процентов магов портят репутацию всех остальных, — ехидно поддакнула Кэсси. Её одарили взглядом, в котором смешался целый спектр ярких эмоций, но Кэсси давно утратила чувствительность к взглядам, даже к самым выразительным. На неё плотоядные кусты так порой «смотрят», как высокому лорду вовек не изобразить, и отсутствие у кустов глаз ничего не меняло в жутком ощущении их выжидающего, кровожадного взгляда. — К чему устроил маскарад с переодеванием в Зетри, поведаешь?

— То, что тебя вызвался сопровождать он, никого не насторожит и удивления не вызовет.

— Лишь поэтому?

— Нет, — кратко ответил Левитт, но помолчал и соизволил добавить: — Убийца прекрасно знает, кто был тайным учеником Лиеры, и наверняка планировал использовать его в своих целях. Прямо скажем, помощнику целителя, в отличие от тебя, не свойственна белоснежная чистота души, его попытались бы подставить, уговорить и в итоге увлечь на кривую дорожку. Попытались бы, если б во время сражения с лесом он остался в стороне, а не кинулся к тебе на помощь. Открыто встав на твою сторону, Зетри и себе подписал смертный приговор.

— Только из-за попытки помочь?!

— Из-за неравнодушия к твоей судьбе, — поправил Левитт. — Главное правило военной политики — удар по потенциальному врагу надо рассчитывать так, чтоб не бояться мести. Чтобы и повергнутый противник, и его сторонники принципиально лишились возможности отомстить. Проще всего достигнуть этого физической их ликвидацией. Поехали, карета ждёт.

— Погоди, но если преступник прослышал про мой отъезд с Зетри, его наверняка насторожит встреча с настоящим Зетри в столице, — попробовала Кэсси разузнать побольше.

— Не волнуйся, помощника целителя никто не встретит, — так убеждённо заверили её, что трудно было не догадаться, где сейчас сидит товарищ, и не понять, что разговор окончен. — Старайся не оглядываться на улицах, ничем не показывай, что тебя ведут гвардейцы: ты просто приехала к несчастному отцу с верным другом.

Карета высадила их на главной торговой улице городка, где когда-то стояла лавка отца Кэсси, а теперь вывеска на ней сменилась на чугунный сапожок обувной картели. Ярко светило солнце, Левитт бодро шагал рядом с ней, но Кэсси невольно вспомнились холодный ветер, ливень и прошлая их встреча на этом же месте. В последние дни она совершает экскурсии по памятным местам, и преследует смутное подозрение, что это не случайность…

— Гвардейцы, спасающие самоубийц, тайно бродят здесь не красивых пейзажей ради, да и ты не на удачу со мной помчался. Давай-ка честно и прямо: что не так с моим отцом? — остановилась она посреди улицы.

— Пару недель назад твой отец купил в аптеке успокоительные капли. На днях флакон опустел, он купил новый — а в старом, выброшенном флаконе обнаружились остатки зелья с ядом мышецвета. К сожалению, проверить содержимое флакона догадались только после попытки самоубийства.

— Мышецвет?! Моё самое первое расследование! И первое убийство, совершённое моей наставницей…

— Как ты понимаешь, аптекарь ни при чём, флакон подменили, когда он уже стоял в доме на полке. И полностью согласен, что способ убийства выбран с умыслом — уж больно показательный. У злодея явная склонность к мелодраматическим жестам с экскурсом в прошлое.

— Мне намекали на мою собственную смерть, усыпав маками место расправы с пульсаром, а тут поясняют, что и близких мне людей расправа не минует. Всё рассчитано так, чтобы остаточные симптомы отравления отца подсказали мне что к чему получше, чем нашему горе-лекарю. — Скрежету её зубов и клыки дьявола позавидовали бы. — Чего убийца хочет от меня?!

— Ну, поскольку на взаимовыгодное сотрудничество он прозорливо не надеется, то хочет одного — отправить тебя вслед за Лиерой. Ничего личного, ты просто крепко мешаешь его бизнесу. Срыв контракта на смерть эмира — не шутки, это уничтожение надежд пробиться в высшие сферы с заоблачными гонорарами.

— Постой, за авансом, который посредник закопал под дьявольскими силками, кто-то приходил? — спохватилась Кэсси. Если особисты уже вычислили убийцу, зачем сложности с ловлей на живца?

Левитт так помрачнел, что захотелось подсветить его лицо огнецветом.

— Аванс утащили у нас из-под носа. Вчера днём сидящие в засаде заметили, что земля над схроном немного просела…

— Осьмируки подрылись под схрон и умыкнули мешок?! — ахнула Кэсси, догадавшись о продолжении. — Ловко!

— Да, следственный отдел расширяет список инструкций для сотрудников с учётом существования в мире гениально одарённых растениеводов. Неуловимый убийца всем моим службам устроил знатное повышение квалификации, — угрюмо констатировал Мар. — Это к вопросу, стоит ли сообщать людям об их даре. Одного негодяя вычислить и арестовать легче, чем сотню.