Чтение онлайн

Голос Кэсси пресёкся, и монах участливо протянул ей чистый платок.

— Если что?

— Если только не случится чудо, и он не выживет, — с трудом закончила Кэсси. — Брачными клятвами с другими девушками он не связан. Будь это иначе, я бы точно знала.

«И вся столица и даже вся империя знали бы вместе со мной. Ни одна прелестная магиня не удержалась бы от того, чтоб раструбить на весь мир о помолвке с блистательным главой службы имперской безопасности», — договорила про себя Кэсси.

К их приходу Мар был жив и всё так же тихо бредил. Вид смертельно-бледного изнурённого молодого мужчины монаха откровенно потряс. Бородатый маг обвил больного целительскими заклинаниями и изумленно проворчал:

— Ничего не понимаю — он ничем не болен, кроме магического истощения! — В Мара полился целенаправленный магический поток, но вся щедро подаренная магия столь же безнадёжно распылилась в воздухе, заставив монаха огорошенно крякнуть. — Чертовщина какая-то! Девушка, вы…

— Я знаю, что с ним, — оборвала Кэсси неуместные советы пройти комплексное обследование и подлечиться. — И он знает. Если поклянётесь никому добровольно не рассказывать о «болезни» моего мужчины, я вам всё объясню. На дознавателей СИБа клятва молчания распространяться не должна, я всё понимаю.

Монах дал клятву, и она обнажила метку. Бородатый маг помрачнел лицом и надолго замолчал, терзая Кэсси каждой минутой промедления. Наконец монах-отшельник осторожно застегнул на больном рубашку и задумчиво произнёс:

— Корыстных мотивов для брака у вас впрямь быть не может — всё имущество предателя короны отходит казне, а ещё, если прознают о вашем венчании, вам грозит конфискация всего имущества и пожизненная ссылка. А ведь дознаватели могущественной конторы всё равно обо всём узнают, они ведь прежде всего допросят вас. Вы не беременны, не стеснены в средствах и ещё очень молоды, зачем вам это замужество?

— Не гадайте, тут ни у кого фантазии не хватит отгадать. Мотивы у меня, можно сказать, альтруистические. Ну, если не считать желания остаться в живых.

— Вы с таким сомнением произнесли это, словно не уверены, что хотите остаться в живых, — прозорливо заметил монах. Кэсси поспешно опустила взгляд и крепко сжала кулаки, удерживая самообладание, и священнослужитель тяжело вздохнул. — Я вас обвенчаю, если он хоть на миг придёт в себя и скажет осознанное «да» на вопрос о браке. Назовите ваши имена.

На имена отшельник по-особенному не отреагировал, для него они ничем не отличались от множества других имён. Какое счастье, что в мире живут люди, полностью отрезанные от мирской суеты!

День потихоньку вступил в свои права, а они всё ждали мгновение просветления у Мара. Тот становился всё бледней и будто бы тоньше, его кожа приобрела голубоватый мертвенный оттенок. Он перестал бредить и казался уснувшим, никак не откликаясь на целительские заклинания, время от времени накладываемые на него монахом. Время перевалило за полдень, когда Мар вдруг открыл глаза.

— Кэсси…

Призыв прозвучал еле уловимо, будто дуновение лёгкого ветерка.

— Я здесь, — склонилась к своему невыносимому брюнету Кэсси. Соскребла со дна души остатки сил и нарочито беспечно сказала: — Ты поступишь бесчестно, если умрёшь, так и не женившись на мне. Ты ведь согласен на наш брак?

— Да, любовь моя, только…

— Прекрасно, этого уже достаточно, все ужасные «только» совершенно ни к чему. Уважаемый священнослужитель, вы услышали то, что желали, завершайте церемонию венчания.

— Мне нужно услышать и ваше чётко выраженное согласие на брак, — напомнил монах.

— Само собой. Я согласна стать женой Марала Левитта, и клянусь хранить супружескую верность ему всю его жизнь и после его смерти!

Монах не успел развеять уже сплетённое заклинание брачных уз. Магия сверкнула золотыми переливами, скрепляя брак и принесённую невестой клятву. На безымянном пальчике Кэсси проступил невесомый золотой ободок из вязи рун — магия сама выдавала новобрачным «обручальные кольца». Эти руны было не принято скрывать под перстнями, а исчезали они только в случае кончины одного из супругов, заключивших магический брак.

Мар отчаянно ахнул, а монах в крайнем волнении воскликнул:

— Вы совершили самоубийство! Вы дали клятву посмертной верности умирающему человеку!!! Связь с другим мужчиной станет для вас смертельной и ничто уже не изменит этого! Вам теперь одна дорога — в монастырь!!!

— Надеюсь, из академии тоже не выгонят, у ректора, небось, все кандидаты на моё место разбежаться успели. — К горлу подступил горячий комок, Кэсси натужно закашлялась — и изо рта вырвался золотистый шарик явно магической природы. Наверняка тот самый, что влетел в неё в потайных переходах дворца, — других она не подхватывала. Шарик закрутился, замерцал — и рассыпался искрами. — Что и требовалась доказать: моя клятва таки стала превосходящей, — констатировала Кэсси.

— Моя благородная, самоотверженная девочка, — прошептал Мар. — У меня не было ни единого шанса не полюбить тебя всем сердцем и душой. Чертовски жаль…

Договорить он не успел — его тело изогнулось дугой, зубы со стуком сомкнулись, глаза закрылись. Потом тело обессиленно обрушилось на диван и застыло. Лихорадочный пульс стал потихоньку затихать, сходя на нет…

Монах прочитал заупокойную молитву и тихо покинул дом, оставив валяться на полу набитый деньгами мешок. Кэсси не заметила его ухода. Дракон Мара несанкционированно выполз из каретного сарая и просунул морду в дверь, умудрившись вытянуть шею так, чтобы видеть происходящее в гостиной. Кэсси не заметила и его тоже. Пульс Мара стал нитевидным, замедлился до предела — и окончательно исчез.

Клеймо клятвопреступника утратило яркость, его мерцание перестало проходить сквозь ткань рубашки. Кэсси бездумно распахнула ворот, обнажая метку. Ей казалось, пока та не исчезла — ещё есть призрачная надежда повернуть всё вспять…

Как написано в книгах, клеймо изменника родины исчезает со смертью человека. Как гласят основы основ магической науки — не существует проклятий, которые не отменяла бы смерть проклятого. Клятвы такие есть, хоть и немного, а проклятья никогда не могут быть сильнее смерти, ведь их питает не любовь.

Отметина на груди Мара прекратила светиться. Её контуры потемнели, из алых стали тёмно-бордовыми. Теперь метка смертельного проклятья была похожа на обычный рисунок, нанесённый чернилами на кожу. Когда она исчезнет, можно будет наконец-то лечь и умереть от горя.

Однако метка не исчезала…

Кэсси не спала больше суток, а кормила только дракона. В таком состоянии, как у неё, неудивительно провалиться в мир грёз, когда всё вокруг искажается и видится в неверном свете радужных фантазий, а не реальности. Когда она порой отрывала взгляд от намертво прикипевшей к груди Мара витиеватой отметины, ей казалось, что лицо его порозовело и округлилось, исчезли тёмные круги под глазами, обнажённая грудь и руки вновь налились силой.