Чтение онлайн

— Не понимаю, зачем вы теперь постоянно едите на моей кухне, — ворчит она, но в глазах играет улыбка. — Раньше прекрасно обходились без меня и питались в лаунже для игроков.

— Это было до того, как у нас появилась связь с кухонным персоналом, — шутит Малакай, глядя прямо на меня и подмигивая, держа жену за руку. Я отвечаю ему слегка озадаченной улыбкой. Мне он симпатичен, но Мэл всегда смотрит на меня как-то странно. Словно знает что-то такое, чего не знаю я. Потом он поворачивается к Шанталь с выражением такой нежности, что у меня перехватывает дыхание, и объявляет:

— Ладно, ребята, мы пошли.

Шанталь улыбается мужу, а потом смотрит на меня:

— Мэдди, ты ведь будешь на благотворительном сборе игрушек, да?

Понятия не имею, о чём речь, и с мольбой оборачиваюсь к Себу. Он уверенно кивает:

— Конечно, она будет.

Затем тут же возвращается к разговору с Аароном. И я, как марионетка, тоже киваю:

— Похоже, что да.

— Отлично, увидимся. Очень рада была познакомиться.

— Взаимно, — отвечаю я. Но если честно, при всей её доброжелательности, мысль у меня одна: если Шанталь это образец жены игрока НХЛ, то как вообще кто-то может поверить, что я тоже одна из них?

Когда Мэл и Шанталь уходят, разговор переходит к предстоящей игре против Северной Каролины. Я отношу сковороды в мойку и, пока мою, украдкой наблюдаю за Себом. Он всё ещё беседует с Аароном: склонённая голова, быстрые движения рук. Кажется, они в одном звене — да-да, это ещё один новый термин, который я освоила — и я уверена, что они говорят о хоккее.

Потому что вся эта история про хоккей.

И про месть.

Не про брак. И уж точно не про то, как сильно я западаю на своего «мужа» и думаю, как он воспринимает меня.

Я тяжело вздыхаю, вытираю руки о полотенце и взглядом цепляюсь за кольцо, которое каждый день снимаю и кладу на подоконник рядом с раковиной.

На работе я его не ношу — кольца и готовка несовместимы с точки зрения гигиены. Но каждый раз, когда оно не на пальце, мне его не хватает. До сих пор не могу поверить, что у меня вообще появилось что-то такое прекрасное.

После того как Адам бросил меня, я была уверена: кольцо на безымянном мне уже не светит.

До сих пор удивляюсь, что Себ настоял, чтобы я оставила его. Когда мы вернулись в Атланту, я попыталась завести разговор о том, сколько оно стоит, но он даже бровью не повёл. Сказал, что для плана мести кольцо должно быть лучше, чем у Элизабет, и что когда всё закончится, я смогу сдать его в ломбард и отдать деньги на благотворительность.

Должно быть, здорово — купаться в таком потоке денег игрока НХЛ, что даже бриллиант с сапфиром не кажется чем-то шикарным.

Стефани медленно подходит ко мне, балансируя стопкой тарелок на руке в шине. Эта женщина — настоящее чудо. И я рада называть её не только начальницей, но и подругой, пусть мы работаем вместе всего несколько недель.

— Ты пойдёшь на этот… сбор игрушек? — спрашиваю я, беря металлическую губку, чтобы отмыть пригоревшую сковороду.

— Конечно, как можно пропустить? — Стеф бросает на меня быстрый взгляд. — Ах да, для тебя же это будет впервые. Каждый год команда устраивает что-то благотворительное к праздникам. В этом году они сотрудничают с местным фондом и собирают игрушки для детей. Игрокам даже придётся нарядиться в эльфов!

Я смеюсь:

— А как они выбирают, кому помогать?

— Все выдвигают идеи и голосуют в начале сезона. И, между прочим, именно твой муж предложил устроить сбор игрушек для детей из неблагополучных семей.

Что ж, если это не самое милое, что я слышала…

— Леди М, — раздаётся за спиной голос Себа — того самого благотворителя. В руках у него пустая тарелка. — Спасибо за обед, было отлично.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, принимая тарелку. Он до сих пор не объяснил, откуда взялось это дурацкое прозвище, и я уже практически перестала пытаться узнать.

— Хочешь, помогу с посудой?

Я улыбаюсь и качаю головой. Потому что он действительно предлагает это всерьёз. Себ впрямь закатал бы рукава и начал бы мыть, стоит мне лишь на секунду замешкаться. За те недели, что мы знакомы, я поняла: Себастиан Слейтер гораздо добрее и теплее, чем многие думают.

— У тебя есть дела поважнее. Разве у вас нет игры сегодня?

— Пфф. Эта победа у нас уже в кармане.

— Не слишком ли самоуверенно?

Он наклоняется ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и говорит тихим, хрипловатым голосом:

— Ты разве не знала? Уверенность это сексуально.

Я упираю руки в бока:

— А самодовольство это…

— Тоже сексуально, — заканчивает он за меня. — Так ты придёшь болеть за меня, жёнушка?

— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечом, убирая пару тарелок в сторону. — Зависит от того, во сколько закончу.

— Я уже попросил, чтобы тебя отпустили пораньше. В семейной ложе есть место с твоим именем.

Я моргаю, выключаю воду и поворачиваюсь к нему:

— Серьёзно?

Себ улыбается. Но не так, как обычно. Эта улыбка мягче, теплее.

— Да. Я хочу, чтобы ты была там. И потом, — он понижает голос, — это ведь хорошо выглядит, правда?

Я закатываю глаза и тихонько смеюсь. Возможно, не стоит удивляться: у игроков жёны и подруги часто бывают на домашних матчах. Но для нас с Себом в новинку это официальное, публичное появление в качестве супружеской пары.

И он хочет, чтобы я была рядом.

Честно говоря, мне хочется растянуться в широкой улыбке и сказать, что это для меня много значит. Но на деле я лишь кривлюсь в озорной ухмылке:

— Думаю, смогу выкроить время. Нужно же поддержать любимого мужа, верно?

Он подмигивает:

— Я оставил для тебя свою джерси.

— Хм… А я вот подумывала болеть за номер тридцать пять сегодня. Вступить в фан-клуб Далласа Купера.

В следующее мгновение руки Себа обхватывают мою талию и резко подтягивают меня к нему.

— Я человек ревнивый, Мэделин, — шепчет он мне на ухо. — Так что ты либо в моём имени сегодня, либо ни в чьём.

Жаркий ток проходит по мне, заставляя дрожать от головы до пят. Он отступает на шаг — как всегда собранный и невозмутимый. А я… ну, я превращаюсь в лужу смущения. Почему мой муж должен быть настолько чертовски притягательным? И почему он должен знать об этом?

Он, конечно, замечает, в каком я состоянии, но, видимо, решает пощадить и просто кивает:

— До встречи, миссис Слейтер.

СЕБ

Когда раздаётся стартовый свисток, я не чувствую ничего, кроме глубокой благодарности за то, что нахожусь здесь на льду, под рев трибун, утопающих в бордово-белых цветах, болеющих за «Циклонов». Я завожусь по полной, наполненный желанием выложиться ради этих людей, которые приняли меня в семью.