Чтение онлайн

— Я занимаю много места, Мэделин, — сказал он. — И хоть эти люди и вырастили кретина, мы всё-таки едем к ним в гости. А меня воспитали вежливым.

И ведь опять прав.

Себ смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю.

Ну, вперёд…

Нажимаю кнопку вызова. Сжимаю телефон в одной руке, вторую впиваю в бедро. Жмурюсь, словно готовлюсь к удару. И вот голос Алисии Пламли, всё такой же сливочно-мягкий и одновременно бесконечно далёкий:

— Алло?

Этот голос до боли знакомый. И до боли чужой. Я не слышала его уже несколько месяцев. С тех пор, как окунула лицо её сына в красную глазурь.

Я не могу.

Паникую. Откашливаюсь. Издаю какой-то хрип.

Ещё один кашель. Я застываю с открытым ртом, желая открыть дверь и просто выпрыгнуть из машины.

И тут тёплая, крепкая ладонь накрывает мою, ту самую, что сейчас почти оставила синяк на бедре. Себ аккуратно разгибает мои пальцы, один за другим, пока я не отпускаю. Потом берет мою руку в свою.

И всё это, пока он перестраивается в левый ряд, обгоняя фуру.

Он не шутил, говоря, что умеет делать несколько вещей одновременно. И этого прикосновения достаточно, чтобы я собралась.

— Здравствуйте, миссис Пламли. Это Мэдди. То есть, Мэделин Грейнджер.

Себ слегка сжимает мою руку будто подтверждая: «Да, ты говоришь спокойно. Всё в порядке.»

— Мэделин! Как неожиданно. Чем обязана?

В её голосе больше удивления, чем радости, но я её понимаю. Если бы Адам позвонил моей маме, у той, наверное, был бы инсульт. А потом свадьба.

Тем временем мой муж начинает осторожно водить пальцем по тыльной стороне моей ладони — ровно, спокойно, убаюкивающе.

Он как будто говорит мне: «Я рядом. Ты справишься.»

И я справляюсь.

— Я хотела поговорить о Рождестве…

Благотворительная акция по сбору игрушек — это настоящий вихрь предновогоднего веселья, и рождественская фанатка во мне просто ликует от радости, что мне выпала честь участвовать в этом празднике в особняке Каллаханов.

Себ и его товарищи по команде нарядились в костюмы эльфов: остроконечные колпаки, бархатные туники и туфли с загнутыми носами, украшенные бубенчиками. Кто-то из них носит это с большим достоинством, чем другие. Джейк Грисволд, к примеру, хмурится, как рассерженный енот, а его лосины едва справляются с обхватом его гигантских бёдер. Тем временем Джимми зачем-то дополнил свой наряд носом оленя и рогами, а Даллас вообще отказался от туники, предпочтя подвязки и голый торс — благо, показать там действительно есть что.

И если уж быть честной, прессы у них хоть на обложку журнала. Эти хоккеисты обладают по-настоящему впечатляющими телами.

Пока парни весело переговариваются и разбрасывают игрушки по коробкам перед двенадцатифутовой ёлкой, Рейган с восторгом ведёт прямую трансляцию. И я её понимаю, это контент высшего класса: в комнате звучит заразительный смех, парни выглядят до слёз смешно, а сам Картер Каллахан сидит на полу рядом со своей красивой, темноглазой женой и упаковывает подарки.

Всё это немного сюрреалистично — наблюдать, как человек, которого я видела в десятках фильмов, на деле оказывается вполне настоящим, обклеенным липкой лентой.

Когда мы закончим сортировку и упаковку, по плану все сядут в автобус «Циклонов» и отправятся по разным точкам города раздавать подарки. Такая милая задумка.

Рейган, похоже, настолько довольна мускулистыми эльфами, что даже отказалась от своей затеи с «Двенадцатью ночами любви», по крайней мере, пока.

Я напеваю «It's Beginning to Look a Lot Like Christmas», завязывая бант за бантом. Стараюсь не пялиться на Себа, но, честно говоря, это уже выше моих сил. Он в этом нелепом костюме эльфа, с дерзкой ухмылкой, спорит о чём-то с маленькой девочкой, светловолосой и темноглазой, которая с тех пор, как мы вошли, не перестаёт скакать по комнате.

Он выглядит таким милым, разговаривая с детьми. Наверняка у меня на лице сейчас какая-то глупая, влюблённая улыбка.

Я замечаю, что Эдриен тоже на него смотрит. И когда она видит, что я это заметила, я выдерживаю её взгляд с вызовом, пока она первая не отводит глаза.

Отвали, мисс менеджер. Это МОЙ муж.

Чудненько. Эта благотворительная акция пробудила во мне чувство ревности. Что совсем не по-благотворительному. Или, может, дело в том, что после нашего ночного разговора я всё яснее понимаю, каким невероятным человеком является Себ. Он не только горяч и остроумен, он ещё и добрый. Ему не всё равно. Он искренне хочет сделать что-то хорошее для других.

И это чертовски сексуально.

Моя глупая улыбка становится ещё шире, когда я снова смотрю на Себа и девочку.

— Это дочка Картера, — говорит мне Шанталь Холмс, возникшая из ниоткуда, рядом с кипой обёрточной бумаги и планшетом в руках.

— Правда? — я приглядываюсь к малышке, которая стоит перед Себом в вызывающей позе, словно он не хоккеист, а балерина. — Характер у неё что надо.

Шанталь смеётся.

— Она держит Картера в тонусе, это точно.

— Она очаровательна. Я в восторге от её задора, — я никогда по-настоящему не представляла себя с детьми. Я их хочу, но Адам никогда не хотел об этом говорить. До сих пор не знаю, есть ли у него вообще такое желание. Может, он не хотел детей со мной, а с Элизабет хочет.

Я вздрагиваю. Осталось шесть дней до встречи с этим кошмаром из прошлого, пришедшим в моё настоящее.

Звонок Алисе Пламли прошёл на удивление нормально. В основном благодаря Себу, который держал меня за руку всё это время. После разговора он просто убрал руку, будто ничего не было.

Но для меня это значило многое.

Алиса была ошеломлена, мягко говоря, но проявила любезность. Особенно учитывая, что мы приедем уже через несколько дней. Я расплывчато сказала лишь, что приеду с новым партнёром. Оставила слово «муж» до момента, когда смогу увидеть выражения их лиц. Особенно лица Адама.

— Он выглядит как человек, из которого получится отличный отец, — говорит Шанталь, кивая в сторону Себа, выводя меня из мыслей.

— Не знаю, — собираюсь пошутить, что его единственный «ребёнок» — это его карьера, но в последний момент вспоминаю, что формально я его жена. — Наверное.

— Вы ещё не говорили о детях?

Я качаю головой, стараясь выглядеть непринуждённо. И по-супружески.

— Пока нет. Всё в своё время.

— Конечно. Наслаждайтесь медовым месяцем. — Она похлопывает меня по руке и уходит, а я снова сосредотачиваюсь на задаче: кручу ленточки с военной точностью и всеми силами пытаюсь игнорировать розовые щёки Себа, его сдвинутый набок колпак и заразительный смех, пока он разговаривает с дочкой Каллахана.

Он действительно выглядит как человек, который однажды станет хорошим отцом. Адам бы никогда не стал так шутить с ребёнком, да ещё и в дурацком костюме. И то, как Себ уверен в себе, как не боится показаться глупым, это привлекательно. И пусть он, возможно, не будет отцом моих детей, но теперь я точно знаю, какие качества я хочу видеть в будущем отце своих детей.

Я так увлеклась этими мыслями, что не замечаю, как Себ подходит ко мне, балансируя с башней из игрушек, похожей на Пизанскую.