Чтение онлайн

Воин нахмурился. Лицо его вмиг стало жестким.

— Что случилось?

— Ничего. Взмок за ночь, сменить бы, чтоб во влажной да холодной не лежать. Да и в чистом быстрее люди выздоравливают. А грязную я постираю.

— Ты ж не пугай так! Сейчас дам.

Фрося пожала плечами, но переспрашивать, что так не понравилось Илье, не стала.

— Мне б ещё на коня взглянуть.

— А это зачем?

— Юрий сказал, что у лошади такая же язва есть, как у него.

Ефросинье показали коня. Вживую, да ещё так близко от себя женщина видела животное впервые. Страшное, непривычно пахнущее оно дергало ушами, то и дело поднимало верхнюю губу, издавая очень странный звук, и переступало с ноги на ногу. Фрося заробела, не зная, с какой стороны подойти к зверю и как с ним быть. Так и мялась, опасаясь сдвинуться.

Илья развязал лежащий рядом мешок и достал из него льняную рубаху.

— Посмотрела? — спросил он.

— Нет, — шёпотом произнесла в ответ.

— Почему?

— Боюсь.

Витязь рассмеялся громко, от души. Да так, что вороны с дальней сосны вспорхнули, обижено каркая.

— Видел я, что девки мышей боятся, но коней…эко диво. Давай подсоблю. Что ты ищешь? — пробасил богатырь, подводя Ефросинью вплотную к пегому мерину.

— Пятно красное, круглое, с шелушащимися краями.

Лишай у лошади действительно был. Марго бы сказала: «Как по учебнику». Фрося густо смазала пораженную кожу мазью. Бок животного был теплый, мягкий, заросший к зиме пушистой шерсткой. Женщина погладила его рукой, получая удовольствие от прикосновения, и замерла, разглядывая огромный, размером с её ладонь, рубец. Подумала, какого размера должна была быть свежая рана. По телу пробежала дрожь. Представился сражающийся верхом десятник. Совсем ещё молодой, ему на вид и тридцати не было, и чем то неуловимо похожий на Елисея. Сердце защемило. Одно дело — читать о войне в книгах, и совершенно иное — видеть вот такие живые свидетельства оной.

— Спасибо, тебе, хозяйка, — дуя на горячую гороховую похлёбку, произнес Илья.

— За что? — удивилась Фрося.

Она сидела с воинами за одним столом и радовалась похлебке из оленины. Жирная, ароматная, она горячей лавой разлилась по желудку. Мужчины поохотились и сами разделали большущую тушу. Часть закинули в котёл и поставили вариться. Хозяйке осталось лишь добавить туда горох, чищеную репку да всяких пряных трав. Получился почти привычный суп.

Оставшуюся часть мяса разделили на небольшие куски, засыпали солью и сложили в бочки. Одна пустая у Фроси была. Вторая обнаружилась случайно. В ней плавал забродивший корень камыша. Пахло сладостью. Дружина тут же захотела употребить продукт, но Ефросинья не дала, пообещав выставить к ужину бочонок пива. Процедив, она унесла жижу в дом. В голове уже сформировалась идея, чем заменить неприятно пахнущую и всё пачкающую мазь от лишая.

— За что?! — хмыкнул Юрий. — За кров, стол и ол[2]. За врачевание и баню. За рубаху чистую, в конце концов.

Мужчины поддержали своего десятника дружным хохотом. Молодые, крепкие, ретивые. Фрося подумала, что попробовала бы она не дать «кров, стол и ол» сама, так взяли бы силой. А так ей повезло, что люди не лихие. Вот и всё.

— Как иначе? — ответила между тем.

— Легко, — кисло усмехнулся Илья. Вон мы в селе дань собирали. Так староста каждую лепёшку считал. А дымы к нашим землям относятся, Муромским. Ты же на Рязанской земле живешь.

— А отчего вы за данью в село ездили, разве княгиня Ольга не установила дань на погостах собирать?

Мужчины удивленно переглянулись.

— Действительно великая княгиня некогда повелела в полюдье не ходить, — начал Юрий, — но это когда на Руси князь один был, так можно было. Теперь у каждой земли свой хозяин, и он должен знать людей. Село, где мы промедлили, приграничное. Князь взял его под защиту Мурома этим летом. Однако староста и урок должный не собрал, и гостям не рад был. Мы две седмицы ждали, чтоб хотя бы мёд да муку целиком взять.

— Тут как раз удивляться нечему, — Фрося поразмыслила над сказанным. — Во-первых, князь не сам пришел, а послал дружину.

— Много чести, — буркнул Юрий.

— Вот староста так же решил. А во-вторых, ты же сам сказал. Приграничное село. У него под боком мордва и булгары. Соседи, страшные, опасные, близкие. Сегодня торгуют, завтра жгут. А Муром где-то там, далеко. Дней семь, восемь конного перехода, да?

— По-разному, но да, — десятник был настолько удивлен этому разговору, что ответил, почти не задумываясь. Лесная ведьма легко говорила о вещах, размышлением о которых не всякий боярский сын голову забивал.

— Так вот, староста прекрасно понимает, что чем больше он отдаст добра вам, тем меньше останется, в случае чего, на откуп от соседей.

— Но князь Владимир Юрьевич даёт защиту! — Десятник аж подпрыгнул на скамье от такого заявления. Илья, наоборот, глядел хмуро, молча, не одобряя тем, поднятых за столом. Остальные молчали, потягивая густое пиво.

— Пока князь Муромский узнает, что приграничное село сожгли, пока дружину соберет, прибудет «конно и оружно», то даже пепел остынет, неужели ты не понимаешь?

— Так у нас… — начал распаленный юноша, но получил ощутимый удар ногой под столом от смурного Ильи.

— Интересно ты мыслишь, девица. Тебе бы с отцом Никоном пообщаться. У него мысли схожие, — увел разговор богатырь.

О чем-либо разговаривать с представителем церкви, даже более-менее разбирающимся в геополитике, Ефросинья не хотела. Поэтому просто пожала плечами.

Дружина уехала на следующий день. На память о себе княжьи отроки оставили растоптанный двор, обновленный колодец, половину оленьей туши, большущую поленницу дров да пару сшитых ботинок. Воины от души старались помочь приютившей их хозяйке.

Юрию женщина «наколдовала» зелье от язвы на руке.

Вначале она добрую половину дня потратила на получение самогона, который должен был заменить спирт. Хотя, положа руку на сердце, без перегонного куба и градусников, основываясь лишь на общих принципах и знаниях, это была еще та задачка. Да и качество алкоголя вышло, скорее всего, отвратительное. Пить такое вряд ли можно, разве что врагам, а вот использовать для технических и медицинских целей, наверное, да.

Для примитивного перегона она взяла два горшка такого размера, чтобы один легко помещался в другой. В больший налила камышовую брагу, а меньший, пустой, поставила вовнутрь так, чтобы жидкость в него не попадала. Сверху, вместо крышки, водрузила свой котелок со снегом. Место соединения обмотала мокрым полотенцем. Перегоняла на небольшом костре, постоянно следя, чтобы вода в котелке была холодная. В итоге из бочонка браги вышло чуть более крынки самогона.

— Эх, десятник. Ты не представляешь, какую ценность сейчас на тебя перевожу, — сетовала Фрося позже вечером, сжигая в пепел предварительно вымоченную в щелоке пригоршню сушеных водорослей. В условиях дефицита йода такое богатство прежней Яги было дороже золота. Понимал бы ещё кто. Пока водоросли горели, Ефросинья вспоминала последовательность опыта.

Когда-то давно отец показывал ей различные реакции и на их примере объяснял те или иные процессы. Иным образом школьный курс химии гуманитарному складу ума не поддавался. Самое яркое воспоминание было о получении йода.