Чтение онлайн

— Тогда Эдик паковал. По кепке получит, — хмурясь, отметил фермер. — Не переживайте, урехисов и шелкопряда доставим вместе с тунцом. Вы сменную тару взяли?

Женщина кивнула и протянула две небольшие емкости.

Сев в машину, она посмотрела на часы. Пора возвращаться в институт, время до экзамена пролетело очень быстро. Вообще, два часа — это так мало, если задуматься. Как всё успеть? Забила координаты академии и прикрыла глаза, отдыхая.

Экспедиция. Как долго она о ней мечтала! В идеале ей хотелось бы засвидетельствовать и понять взаимоотношения древних в семейной ячейке, посмотреть симбиоз местных религий, увидеть повседневную одежду и утварь, а может быть, подготовку к празднованию в честь дня летнего солнцестояния. От возможных перспектив сердце пускалось вскачь! Вот только как всё это успеть за жалких два часа? Чем придется пожертвовать? Что она успеет зафиксировать, а на что попросту не хватит времени…

В аудитории своего преподавателя по истории России ждала группа первого курса подготовки учителей гуманитарных наук. Самый большой поток в институте — тридцать человек. Через четыре года большинство из них защитит диплом бакалавра и пойдет преподавать в средних классах все имеющиеся гуманитарные предметы. От русского до обществоведения. Поэтому профиль у ребят очень широкий. А так как во внутренние дела академии правительство не вмешивалось, то в студентов злобная профессура впихивала всё, что могла впихнуть, и ещё чуточку больше, искренне считая, что если уж ты и швец, и жнец, и на дуде дудец, то карма твоя — быть профессионалом во всех вышеперечисленных областях. Раз прошёл тесты, получил условно вторую категорию, то поздно упираться — грызи гранит. Зубы новые не проблема. В отличие от мозгов.

Что удивительно: бестолочей в группе не было. Образование бесплатно, но отбирает студентов (впрочем, как и кандидатов в Золотую сотню) искусственный интеллект. Его не подкупишь, не обманешь. Многолетние тесты, проверки, экзамены, и у каждого выпускника своя шкала, в которой учитывается всё: от личностных характеристик до успеваемости. Никто не знает, кому суждено после школы поступить в колледж или ВУЗ: просто через неделю те немногие, кто проучился десять классов вместо стандартных восьми, получают свои письма с направлением.

С приходом преподавателя группа сразу стихла. Тридцать пар глаз привычно уставились на интерактивную доску.

— Уважаемые студенты, тестовый экзамен, сданный вами, проверен и оценен искусственным интеллектом. В целом результаты меня порадовали. Есть две шестерки, у остальных от семи до десяти баллов. Кто согласен с оценкой, спуститесь и поставьте свой отпечаток на ведомости, остальные могут остаться для устного опроса, чтобы получить дополнительный балл.

Четыре пятых группы поднялись и ровным строем спустились к кафедре. Отметились и были свободны. Для остальных предстояло провести устный экзамен. Ожидаемо, что двое из оставшихся — шестёрочники, остальные четверо — восьмерочники.

Ефросинья включила 3D запись и начала экзамен:

— Акулина, что такое история повседневности?

Девушка с молочно-белыми волосами, под которыми прятались «эльфийские» ушки, поднялась.

— История повседневности — это история быта: от условий проживания и рациона питания до способов лечения и религиозных верований обычных людей, — выдала беловолосая и замолчала.

Ефросинья внимательно на неё посмотрела. Девушка смутилась.

— Всё? — уточнила профессор.

— Больше во всеобщей образовательной брошюре ничего нет, — окончательно растерялась студентка. Фрося покачала головой. Есть, много, что есть, и возвращались они к этой теме раз за разом. Какой бы век не проходили, какое бы событие не рассматривали, она всегда старалась показать ученикам мир через призму «безмолвствующего большинства». Так любой исторический процесс становился понятнее, ближе.

Один из студентов поднял руку.

— Ян, я вас слушаю.

— История повседневности зародилась во второй половине XX века в противовес политической и военной историям. Эта наука на стыке дисциплин: социологии, антропологии, культурологии. Вот вы, например, историк-антрополог, как раз работаете в этой области. Я смотрел практическую часть вашей докторской. Полгода жизни в модуле крестьянского дома шестнадцатого века. Впечатляет!

— Как история повседневности соотносится с понятием истории длительной протяженности? — тут же пресекла уход в сторону Ефросинья.

Вопрос был с подковыркой, но и Ян явно претендовал на высокий бал. Это не Акулина с её брошюрочными знаниями. Тут можно попытаться нащупать умение анализировать.

Студенты задумались. Было видно, что каждый мысленно пытается подобрать и сформулировать ответ. Парень на секунду замолчал, перестраиваясь с одной мысли на другую, а после выдал:

— Не вспомню сейчас, кто ввел этот термин, но суть его заключается в следующем: история развивается неравномерно. Есть короткие процессы, относящиеся к повседневности: политические пристрастия, изменение моды, выход свежих газет, появление тех или иных технических новинок, а есть длительные процессы: изменение культуры, социальной жизни, религии и мировоззрения. Все это происходит плавно, но беспрерывно. Собственно, историк должен изучать в совокупности оба этих течения.

Ефросинья Тихомировна удовлетворенно кивнула: в принципе неплохо. Не всё, с огрехами, но, в общем, парень понимает, о чём говорит, а это радует. Надо будет присмотреться к нему внимательнее. Она никогда не требовала от студентов скрупулёзного знания дат. С этим прекрасно справлялись тест-листы. Но понимание процессов и причинно-следственных связей считала необходимой образовательной базой. Понятно, что после набора «поучительных сказок», коими потчевал школьников базовый курс истории, переключиться на научное восприятие дисциплины было тяжело. Тем не менее, ребята — молодцы. Отвечали бодро, точно и без лишней полемики. Споры и обсуждения хороши для семинаров. Экзамен — это концентрат, выпаренный из знаний, сил и времени. И не важно, какой урок ты сдаешь: академический или жизненный.

С самого утра дождь-пройдоха не предвещал легкой дороги. В такую погоду сиди дома да подбрасывай в пузатую печь осиновые веточки. И тепла от них больше, и запах в доме приятней, да и треск отгоняет всякую нечисть, что ближе к зиме так и норовит пробраться к человеческому жилищу.

Ан нет, надо выбираться из теплого, сухого старостиного дома, седлать коней да отправляться восвояси. Задержишься, и собранное добро разойдется, как кафтан на пузе боярина Ретши, лишь засаленная сорочка будет глядеть немым укором.

Десятник шмыгнул носом, почесал паршу на запястье, так что подсохшая корка треснула да потекла сукровицей, и нехотя поднялся с лавки. Тело ломило. Тёплый плащ — полусолнце, заменявший одеяло, сполз на пол. Хозяева спали. В доме было темно. Наглухо законопаченные к зиме окна не пропускали даже толику света. Единственная коптящая сальная свеча горела в красном углу над небольшим деревянным распятьем и изображением святого, нацарапанным каким-то умельцем на бересте. Юрий, даже если бы и хотел, ни за что бы не догадался, кому из многочисленных покровителей молились в этом доме. Однако мужчину такие тонкости не занимали. Просто небольшой чадящий огонек притягивал взгляд. Наспех перекрестившись, воин поклонился, схватил свиту[1] и, натягивая на ходу колючую толстую одёжу, вышел во двор. Еще не рассвело. Изо рта валил пар.

Размокшая земля норовила выскользнуть из-под гладких кожаных подошв. Влага тут же заняла привычное место внутри сапог. «Скорей бы зима, — мышью заскреблась на задворках сознания отчаянная и несдержанная мысль, — лучше уж морозец, чем хляби земные и небесные. Снег он как-то честнее, правдивей, чем то лихо, что творится, пока Мать-Земля засыпает».

Всё более раскисающее болото под ногами раздражало. Не озаботился хозяин присыпать двор песочком. То ли от скупости, то ли от лени, а может, и вовсе по причине скудоумия. Но это уж точно не Юрия беда. Главное — сейчас набить нутро чем-то сытным да жирным, достать ноговицы вязаные, набить сапоги соломой изнутри, смазать их смесью воска и дегтя снаружи, чтоб стылая влага не проникала так скоро. Снарядить коней да отправиться в Муром, домой. Если медлить не будут, то вечером выйдут к небольшой деревне, а там княжим людям и стол, и банька, и ночлег. Ближайшую седмицу проведёт десятка Юрия в пути. В тех местах, где переход между сёлами больше дня, придется ставить шатер и спать под шум леса. Благо, ребята все крепкие да к походной жизни привыкшие.