Чтение онлайн

– И где наш больной?

– Я успел раздеть Толю до нижнего белья, засунув форму под кровать.

– Вот сюда, пожалуйста, - откинув одеяло, я пригласил осмотреть друга.

– Так, так, - женщина раскрыла саквояж, достала фонендоскоп и, задрав рубашку, принялась прослушивать Толю.

– Всё ясно. Сильнейшая простуда. Валь, - обратилась она к девушке, - нагрей воды, а я пока укольчик сделаю. Где же вам так удалось простыть? Не было бы воспаления лёгких. Будем надеяться на лучшее. Ого, а это что? – удивилась докторша, увидев шрам на груди. – Совсем свежий. Вашего друга ранило? Как давно?

– Вчера вечером, - ответил не подумав.

– Вчера?- переспросили меня, - не может такого быть. Шраму, по крайней мере, месяц. Заживал он трудно и долго, а вы мне говорите вчера.

Меня спасла Валентина, появившаяся с чайником.

– Тётя Глаша, вот, готово, - и протянула кипяток.

– Хорошо, поставь на табурет. Дай тряпку. Надо бы грудь ему протереть. Посмотрим, что там с раной. Помоги, - это уже ко мне, - рубашку снять.

Стянув нижнюю рубашку, я бросил её на пол. Валентина между тем вытащила из-подформу и стала связывать их в узел.

– Надо спрятать, - пояснила она и вышла.

Между тем Глафира сделала укол, растворила в кипятке какой-то порошок, и нам с трудом удалось влить раствор в рот Анатолию. Тот на минуту приоткрыл глаза, мутным взглядом обвёл комнату, и вновь потерял сознание.

– Теперь остаётся только ждать, - успокоила меня женщина, - через каждые два часа давайте эти порошки, - мне протянули пакетики, - растворив их в кипятке.

На этом Глафира попрощалась и, забрав свой саквояж, ушла.

Валентина вернулась через полчаса, и принесла свёрток с одеждой.

– Это вам, - она протянул его мне, - переоденьтесь. В форме оставаться нельзя, в городе немцы и вас могут арестовать. Долго здесь оставаться нельзя, а вот ваш друг побудет у меня. Выдам его за своего родственника, а вам завтра придётся уйти. Вот поешьте, - мне протянули кусок хлеба, чашку кипятка и пару картофелин.

– Извините, большего предложить не могу. С продуктами туго.

Всю ночь я просидел у кровати друга. Утром пришла Глафира проведать его и заверила, что опасаться больше нечего. После скудного завтрака я попрощался с Валентиной и, оставив Анатолия на её попечение, ушёл. Проблема заключалась в том, что я не знал, куда идти. Бесцельно бродил по городу. Мне удалось сохранить свою воинскую книжку, и я был уверен, что предъявив её, могу вновь оказаться в одном из воинских подразделений. В городе задержался до позднего вечера, а потом решил выйти на дорогу и отправиться дальше. Темнота сгущалась, и мне стала как-то неуютно. Часа через полтора впереди показался пугающий своей мрачной отрешённостью лес. Где-то ухал филин. Настроение резко упало. И зачем я только пошёл сюда? Остался бы в городе, возможно, нашёл место, где можно переночевать.

За невесёлыми размышлениями я едва успел заметить мелькнувший неподалёку слабый отблеск огня.

– Так, уже и глюки пожаловали, - не успел я подумать, как явственно увидел, что свет переместился чуть правее и стал приближаться. Зря я сюда сунулся, гуляю по лесу, огоньки блуждающие мерещатся. Не успел я сформулировать мысль, как почувствовал удар по голове и отключился.

Не знаю, как долго был без сознания. Очнувшись, отметил, что нахожусь в незнакомом помещении.

– Ого, очухался, пострелец! – услышал я мужской голос.

С трудом повернув голову, заметил, что нахожусь не один. Рядом на колченогом табурете сидел мужчина, одетый в старую телогрейку и с любопытством разглядывавший меня. Голова гудела, сознание фиксировало всё больше странных фактов: потолок, нависавший надо мной, почему-то был сооружён из веток, пол, чисто выметенный, застелен соломой, лежал я не на кровати, а на деревянном топчане. Под потолком коптила керосиновая лампа.

– Вижу, вижу, что любопытство тебя одолело, - продолжил незнакомец, - давай что-ли, познакомимся. Степан, - представился он.

С трудом высвободив из-под одеяла руку, произнёс:

– Вячеслав.

– Ну, что же, Слава, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Как ты в лесу очутился? Кто сам по жизни? Не менжуйся, чем быстрее всё выложишь, тем быстрее решим, что с тобой делать.

– Сначала ответь мне на один вопрос. Кто меня так знатно приложил?

– Сначала ты давай, а я уж потом.

– У меня где-то в ковбойке документ лежал. Может, вы уже нашли?

– Нашли, нашли, не волнуйся.

– Тогда чего спрашиваешь. Там всё написано.

– Написано-то, написано, но мне хотелось всё от тебя лично узнать, а самое главное, почему боец Красной армии гуляет по лесу в одиночестве и в гражданке?

– Так уж вышло. Контузило меня слегка. Когда очнулся, вижу, друг ранен. Отправился я на поиски помощи. Вышел в город. Там мне помогла одна девушка.

– И как же ту девушку зовут?

– Валентина, там ещё фельдшер приходила.

– Случайно не Глафирой звали?

– А ты откуда знаешь?

– Наши это люди. Уже про тебя всё выяснили.

– Тогда зачем у меня выпытываешь?

– Хотел проверить. Ты уж извиняй, есть одна непонятка.

Глафира говорила, что с твоим дружком что-то неладно. Вроде ранен был. Ты ей сказал, что ранили его на днях, а вот рана зажила, по её словам, около месяца назад. Странно! Тебе не кажется? Может, пояснишь?

– Чего говорить, всё равно не поверишь.

– А ты попытайся.

Пришлось рассказать про странную избушку, исчезнувшую сразу же, как мы её покинули, про старушку и её странное лечение.

– Да, - слышал я про это, - в голосе Степана появились нотки удивления, - рассказывали люди, что в лесу можно встретить подобную избушку.

Она, то внезапно появляется и так же внезапно исчезает. Что самое странное, появляется она лишь тогда, когда кому-либо требуется помощь. Получив её, люди уходили, но обратно никто не смог вернуться.

Значит, говоришь, был там, и что видел?

– Да ничего особенного. Избушка, как избушка. Печь, стол, кровать, окно с занавеской. Хозяйка влила моему товарищу какую-то настойку, и раны его к утру затянулись. Позавтракав, мы ушли. Отойдя метров на сто, я обернулся, но избушки уже не было. Хочешь, верь, хочешь – нет. А теперь, скажи мне, куда я попал?

– Ко мне попал. Скажи спасибо, что ночью встретил тебя в лесу. Полкан чужака учуял, - в землянке появился волк. – Да ты не бойся ручной он.

– А зачем по голове надо было тюкать?

– А сам-то как думаешь? Не могу я вот так просто, показать своё жильё чужаку.

– Слушай. Стёп, а ты так и не ответил на мой вопрос.

– Разве? Лесник я местный. Живу здесь, людей заблудившихся спасаю. Тебя вот, например. Сам-то, что делать дальше думаешь?

– Вернуться назад хочу.

– Назад, это куда?