Шаг в Безмолвие
Шрифт:
«Я просила Сефиру отпустить меня с тобой, но она даже не озвучила мою просьбу. Ты дорога мне, как сестра, я люблю тебя и готова в трудную минуту быть рядом. Только скажи – и я покину храм, несмотря на запрет Верховной жрицы, потому что вместе мы справимся с любой бедой»
– Не нужно, Герика, – мягко улыбнулась Солан, возвращая дощечку. – Тебе совсем немного осталось до следующей ступени Посвящения. В храме ты в безопасности. Если царь и правда всего лишь отвезет меня в Кадокию и обменяет на своих людей, то мне ничего не грозит… разве что гнев отца, но это не так страшно. Оставайся. Я справлюсь.
Мелья вздохнула, а потом поцеловала подругу в лоб и, совершенно расстроенная, отправилась в святилище. Нет суровее наказания, чем всем сердцем желать помочь близкому человеку – и не иметь возможности это сделать. Или когда твоя помощь этому человеку по какой-то причине не нужна.
Сначала Дегина ужасно злилась на незнакомца, который так грубо взял ее, без долгих прелюдий и предварительных ласк, о которых она мечтала. Но потом боль утихла, а глаза других младших жриц, которым она изливала свою обиду вперемешку с подробностями, светились такой откровенной завистью, что девушка подумала, что, наверное, была не совсем справедлива к своему первому мужчине. А когда начала вспоминать его жадные поцелуи, сильные ладони у себя на бедрах… и что-то восхитительно твердое и горячее внутри, то, к своему ужасу и удивлению, поняла, что ей хочется испытать все это еще раз. И желательно прямо сегодня.
Она стала расспрашивать о нем во дворе, надеясь, что незнакомец еще не покинул храм, и кто-то из девчонок указал ей на особые покои для почетных гостей. Это только подогрело ее любопытство – и желание. Заглянуть в дверь Дегина не решилась, поэтому обошла галерею со стороны сада и осторожно приблизилась к открытому окну. Двое мужчин стояли у стола к ней спиной, и в одном из них девушка узнала своего случайного любовника.
– Что ж, по-моему, все складывается неплохо, – задумчиво проговорил второй мужчина с длинными темными волосами. – Я ожидал худшего.
И тут Дегина впервые услышала голос того, кого поначалу сочла лишенным дара речи:
– Ты сказал, мы заберем царевну и уйдем. Вместо этого нам навязали еще нескольких баб, которым не место среди воинов. Это, по-твоему, неплохо? А ведь я предлагал дождаться ночи: в темноте я и мои люди запросто пробрались бы в клятый храм и выкрали бы царевну без лишнего шума!
По спине девушки пробежал холодок, и она на цыпочках попятилась от окна. Рослый незнакомец, притворявшийся немым, говорил совершенно свободно на языке южан, но в каждом его слове явственно звучал характерный и многим известный грубоватый говор северных варваров.
6
Вернувшись в свои покои после беседы с наставницей жриц-воительниц, Сефира устало опустилась в кресло и уронила голову на руки. Кто бы мог подумать, что этот день выдастся таким трудным! Ничто не предвещало беды, и утренняя улыбка Богини, посланная ей, была светлой и ласковой, а потом… словно темные ветры принесли сюда танарийского царя, и все завертелось, рассыпалось, разразилось громом и молнией. Впрочем, нет, гром и молнии будут позже, когда сюда явится государь Ангус и потребует объяснить, почему она, Верховная жрица Тривии, ничего не сделала для спасения его единственной дочери.
А что она могла сделать? Нет, в самом деле, что?
Слава Богине, все обошлось и решилось более-менее мирным путем. Что бы там ни говорили об Искандере, он человек чести и сдержит слово. Девочка будет в безопасности, и тогда царю Ангусу не придется…
Снаружи послышался топот, дверь распахнулась, и в покои атемис ворвалась красная, запыхавшаяся атикайя Джива.
– Ну, что еще случилось?! – страдальчески заломила брови Сефира.
– Госпожа, – вытирая лоб рукавом, прохрипела жрица и вытолкнула вперед одну из Непосвященных, – вы только послушайте, что болтает эта девчонка!
Солнце садилось, и толпа паломников во дворе храма заметно поредела. Когда светило скроется за истрийскими холмами, последние «серые плащи» выйдут за ворота и те закроются за ними с протяжным скрипом. Накануне вечером Солан слышала этот скрип, лежа в уютной постели в маленькой комнатке Герики, и когда створы шумно захлопнулись, она улыбнулась, ощущая себя в безопасности. Сегодня все будет иначе. Когда ворота закроются, она останется снаружи, среди чужеземцев, незнакомых и опасных, и только Богиня знает, где и как ей придется спать в эту ночь… Солан вздохнула, наклонилась и подставила деревянную флягу под тонкую струйку, бежавшую из фонтана. Нужно набрать с собой побольше воды и еды, взять теплые одеяла и не забыть про щетки и гребень для конской гривы. Что там еще обычно берут в дорогу? Царевна не знала. Ее вещами и припасами всегда занимались служанки.
Услышав шаги, девушка выпрямилась и увидела быстро идущую, почти бегущую к ней Сефиру, которую сопровождали четверо вооруженных жриц, высоких, коротко стриженных, в одинаковых темно-синих туниках с разрезами по бокам. Солан не успела и рта раскрыть, как атемис схватила ее за руку и шепотом приказала:
– Следуй за мной.
Они поднялись по ступеням в святилище, а оттуда по узкому коридору прошли к лестнице, ведущей в подвальные помещения храма. Спустившись вниз, Сефира зажгла факел и передала его одной из девушек.
– Куда мы идем? – не выдержала царевна. – Что происходит?
Верховная жрица подошла ближе и мягко коснулась ее щеки.
– Под возвышенностью, на которой стоит храм, есть проход, ведущий прямо на берег Второго Зубца. Там спрятаны лодки, и жрицы переправят тебя на берег Кадокии, а потом проводят до столицы. Путь неблизкий, но мы приготовили все, что необходимо. Ты должна уходить отсюда, Солан, и уходить немедленно.
– Подождите, – сбитая с толку девушка отступила на шаг. – Я не понимаю…
Вниз по ступеням сбежала пятая жрица, самая молодая, смуглолицая, с красивыми миндалевидными глазами и пышной шапкой коротких черных кудрей.
– Атемис, служанок царевны нигде нет, – доложила она. – Их вещей тоже нет. Я обыскала весь двор и все помещения. Похоже, они сбежали.
– Спасибо, Тайлин. – Сефира вздохнула. – Выходит, они оказались прозорливее всех. Послушай, Солан, танарийский царь лишился разума и заключил союз с северянами. Более того, он привел сюда одного из них, и этот мерзавец успел обесчестить одну из Непосвященных. Я не знаю, что Искандер задумал, но он лгал, обещая заботиться о твоей безопасности. Значит, и ты можешь забыть о данном ему слове.
– Нет, – покачала головой Солан, – если и я нарушу обещание, данное в храме Тривии, Богиня покарает нас обоих. Я должна…
– Девочка, ты понимаешь, кто такие северные варвары? – жестко оборвала ее Сефира. – Ты знаешь, как они поступают с женщинами? Ты можешь представить, что чувствует девственница, когда ее насилуют двое, трое мужчин – по очереди или одновременно? – Солан широко раскрыла глаза и с трудом проглотила застрявший в горле комок. – А вот я знаю. – Верховная жрица горько усмехнулась. – Я родилась на границе Зиона и Истры, наше поместье находилось за Первым Зубцом, но однажды они добрались и туда… Мне было шестнадцать, и моих первых мужчин было четверо. А моей младшей сестре – всего десять… – Она замолчала и отвернулась, но потом вытерла покрасневшие глаза и ровным голосом договорила: – Насилие – самое страшное, что может случиться в жизни женщины. Это не только физическая боль, но и ощущение, будто твою атме истоптали грязными сапогами. Телесную грязь еще можно смыть, а душу… ее никогда не отмоешь, как и память – от тяжелых воспоминаний. Поверь мне, дитя, и беги, не теряй драгоценное время.