Чтение онлайн

«Перестарался с наращиванием потенциала заклинания, да еще и душами его зарядил напрямую. Я-то рассчитывал таким нехитрым способом прибить Поработителя, а он, сука, еще и во что-то другое превратился. Не хорошо это. Канал подчинения трещит, он не был изначально рассчитан на существо такого уровня».

Третье заклинание воплотилось в виде десятка фиолетовых игл, замерших в произвольном порядке вдоль головы Гла’Тарата. Они состояли из ментальной энергии самого колдуна, буквально воплощая в себе силу его разума. Вонзившись в голову, без вреда для кости пройдя сквозь череп, они атаковали мозг. Однако, физического вреда не нанесли.

Фиолетовая вспышка вырвалась из головы нар’глод, подняв облако пыли. Окажись рядом еще кто-то, столь сильный Взрыв Разума мог его вполне убить. Не тело, волю и всякие зачатки разумности.

Пожиратель Интеллекта, ставя точку в противостоянии, разом сжал все свои щупальца, крепче охватывая ментальный щупы соперника и взвился к полотку. Из головы, держа лапами основное тело, он вырвал проекцию мозга жертвы, окруженную отростками. Огласив пещеры торжествующим воплем, внутри которого слышались чужие голоса, он вцепился в ментальную энергию пастью, начав ее поглощать.

Чернокнижник, подлетев к Голосу Подземелий, коснулся левой дланью кончика его головы, прикасаясь не к плоти, а напрямую к духу. Направив в перчатку еще несколько душ, для подкрепления ее силы и возможности контактировать с душами, от чего символы на ней налились светом, он сжал пальцы. Меж ними, не охотно, в хватке проявилась бело-серая дымка. Сделав шаг назад, с трудом тяня на себя, дух, он чувствовал, как напрягается его собственная душа.

Попытка украсть чужую Искру в первую очередь являлась полностью духовным противостоянием. Длань Пожинателя Душ давала преимущество и саму возможность ухватиться за то, что другие не в силах понять или увидеть. И Искра гротеска оказалась весьма тяжела. Не смотря на потерю больше части ментальной энергии, от чего тело впало в бессознательное состояние, дух его сопротивлялся. Руками, что в целом могли не многие нематериальные сущности, он цеплялся за пол, отчаянно силясь не уступить. Другими руками он держался за собственное тело и тянулся себя обратно к нему.

Противостояние можно было облегчить, достаточно оборвать все нити, что удерживали душу внутри тела. Больше всего таких нитей шло к мозгу. Его требовалось уничтожить, однако, чаротворец не хотел идти на такой шаг. Происхождение твари его отталкивало, но орган, занимавший большую часть тела, весьма и весьма интересовал. Его хотелось изучить. Разобрать частично по колбам. Или, опорожнив часть пространства сумки, утащить с собой хотя бы половину. Если окажется, что он годен для использования Алхимической Трансформации.

Потому, отчаянно напрягаясь, чувствуя, как все больше огнем начинает гореть собственная душа, он тянул дух на себя. Но уже не отступая назад, а собирая его в одном месте, над ладонью. С каждой секундой борьбы образ Гла’Тарата все больше смазывался, походя на постепенно стираемый рисунок. А сфера росла, превращаясь постепенно в полноценную Искру.

Резко дернув всем телом в сторону, Тирисфаль добился своего. Еще минуту спустя, остатки духа втянулись в шар и на его месте проявилась Искра. Большая, полная энергии. Она ярко светилась в Призрачном Зрении, почти ослепляла, став единственным, что вообще имело какой-то цвет.

Накрыв ее сверху второй рукой, он приступил к следующему шагу — наложению тюрьмы. Превращение души в кристалл сожрало почти половину всей имевшейся в запасе силы, от чего Облик Тьмы поплыл, став призрачным, почти прозрачным.

Когда молочно-белая друза ударилась об камень пола, левая рука мага уже смотрела на слугу, что мог в любую секунду вырваться из-под контроля. Остатки маны ухнули в перчатку, и он сжал хватку. Мгновение длилось сопротивление, прежде чем пальцы схватились за другую душу. Из-за характера порабощающих чар, Пожиратель Интеллекта не мог оказать сопротивление.

Душа, что была лишь немногим меньше прошлой, заставила обретшего материальность колдуна жадно облизнуться. Он хотел пожрать ее немедленно, дабы хоть немного притушить боль. Но, на нее уже имелись иные виды, потому, совершив над собой усилие, она начал и ее покрывать кристаллом, для чего потребовалось использовать целых четыре мелких души.

— Все… — позволив друзе упасть рядом с прошлой, прошептал чернокнижник.

Сделав шаг, он упал, звякнув маской об камень, в ином случае угрожавший разбить лоб, если не расколоть череп. Очень уж острой была его грань. Но камень отскочил в сторону, отброшенный сработавшими чарами, а мужчина из последних сил перевернулся на спину, правой рукой скомкав ткань одеяния на груди.

Душа болела. Болела так, что прошибала все барьеры, создаваемые Облачением Стенающих Душ, не помогала вставленная в пояс мощная филактерия. Слабость и пламя, лижущее, казалось, каждый нерв, охватили тело, не давая пошевелиться. Голове приходилось не легче. Взрыв Разума не брал ресурс из воздуха, а все последние магические усилия тянулись на одной воле, что тоже неслабо било по возможности мыслить здраво.

Потеряв поддерживающий стержень и, главное, возможность пошевелиться, Тирисфаль просто лежал. Мысли путались в бреду, тело горело в агонии. А горло не могло издать больше ни одного хрипа. Веки накрыли пустые глазницы, лишенные обитавшей в них Тьмы.

Одинокая фигура, обладающая гуманоидными чертами, на четвереньках медленно заползла в пещеру, цокая длинными когтями по камню. Нар’глод делал совсем маленькие шажки, при этим держа спину высокоподнятой. Постоянно озираясь безглазой головой, он потихоньку продвигался вперед, щелкая челюстями, похожими на жучиные.

Добравшись до тела, он привстал на ногах, разводя руки в стороны. За ними зонтом потянулась натянутая серая кожа. Она снялась почти со всего тела, обнажив ранее сокрытое. Нутро существа, его грудная клетка и торс, с человеческими ничего общего не имели. Конструкция из мышц, длинных игольчатых зубов, костей и отростков разверзлась подобно пасти. Внутри отсутствовала пищеварительная система, как и нижняя челюсть, замененная мандибулами. А оставшиеся еще органы покрывали пленки, предотвращающие повреждения и соприкосновение с тем, что обычно попадало внутрь.

Склонившись над телом, гротеск как можно шире растянул руки, упирая их в пол. Брюшная же пара, сегментированная, похожая на лапки насекомого, принялась сноровисто ворочать тело. Наконец, найдя удобное положение, она подхватила его и подтянула к нутру. Вытянувшиеся отростки легко пробили ткань мантии и пронзили плоть между ребер, раскрываясь внутри лепестками.

Размеры позволили существу полностью втянуть, хотя и не самого крупного, человека внутрь себя. Присев на задние лапы, оно опустило руки, себя их вместе, вновь накрыв себя плотным кожным покровом. Только небольшой торчащий вперед горб свидетельствовал о совершенном акте пожирания.

Избавившись от постоянного ментального контроля, нар’глод начал рыскать повсюду. Совершая небольшие перебежки на четвереньках, он часто замирал и издавал щелкающие звуки, прежде чем двигаться дальше. Так, минуя препятствия в виде поросших идеально ровной, однородной плотью колонн, он дошел до каменных врат. Того, что от них осталось.

Тело Голоса Подземелий гротеск проигнорировал, не обратив на него никакого внимания. Разве что обошел и перелез пару рук. Оказавшись позади, он резко дернулся, начав активно щелкать и водить головой из стороны в сторону, активно принюхиваясь. А потом рванул, насколько мог, в одному ему понятном направлении.