Чтение онлайн

Шлепая ногами и руками по слизистой плоти, нар’глод петлял по тоннелям, останавливался, разворачивался и снова бежал, выбирая новое направление Его метания продлились долго, пока, наконец, ему не повезло. Ход вывел из лабиринта в пещеру, полностью заполненную пульсирующей плотью. Со стен и потолка спадало множество толстых жгутов, часть из которых была больше самого существа. Они крепились к яйцу, чья прозрачная оболочка изнутри горела ярким зеленым светом. Внутри него плавал зародыш.

Вплотную подойдя к яйцу, гротеск раскинул руки, издавая шипящий звук. Его нутро начало идти ходуном, мышцы спазмировали. Иглы, впившиеся в плоть его добычи, одна за другой освобождались, позволяя человеку повисать все свободнее. Когда разжались брюшные лапки и отсоединились отростки, тело вывалилось наружу, упав к ногам.

Наступив на добычу, из которой не смог вытянуть ни капли крови, нар’глод положил обе руки на прозрачную пленку. Вжавшись лицом в нее же, он продолжил возбужденно пропускать воздух через горло. В какой-то момент эластичная пленка не выдержала, поддавшись когтям, и лопнула.

Субстанция, в которой купался подвешенный на спайках эмбрион, хлынула наружу. Но совсем жидкостью она не являлась. Частично испаряясь сразу, частично несколько секунд спустя, она не могла образовать лужи или большие скопления. Густой изумрудный туман почти мгновенно наполнил пещеру.

Существо истошно верещало, то и дело срываясь на хрип. Оно плюхалось в еще жидкую субстанцию раскрытым нутром, мгновенно ее поглощая, и бежало к следующей стремительно испаряющейся лужице. Оно спотыкалось, катилось, не могло нормально стоять на своих ногах, но продолжало это делать. Потому что каждая поглощенная капля меняла его несоразмерным образом.

Нутро обрастало нормальной, уже не мелко кровоточащей плотью. Мышцы на нем крепли, иглы изменялись. Отростки становились более плотными, покрывались костяными крючьями. Конечности трансформировались, приобретая более завершенный вид.

Гротеск превращался во что-то иное. Более могущественное, совершенное.

Несколько капель изумрудной субстанции попало на Тирисфаля. Однако, вместо того, чтобы испариться, они поползли вниз и оказались втянуты в темно-фиолетовую сферу у него на поясе. Поглотив материал, филактерия блеснула изнутри зеленым и стала чуточку светлее. На ее поверхности образовался крошечный провал, начавший втягивать густо разлитую в воздухе энергию Жизни.

Все набирая мощь, филактерия начинала втягивать больше и больше изумрудного тумана. Как черная дыра она засасывала ее, постепенно распространяя свое влияние на пещеру. В какой-то момент все зашло настолько далеко, что последние пять капель субстанции, все что осталось от самой большой лужи, поднялись в воздух и стремительно полетели к точке притяжения.

Заметив это, гротеск, успевший отрастить глаза, бросился следом. Новые, мощные конечности позволяли ему развить огромную скорость. Едва ли не за секунду добравшись до цели, он замахнулся когтистой лапой, собираясь нанести удар, но внезапно замер. И умер. Слишком сильный оказался перекос в сторону тела. Душа, оставшись такой же мелкой, больше еще не подходила, не могла питать. Все связи, удерживающие ее внутри, разорвались.

Невидимая обычному глазу Искра поднялась над плотью, грозя в любой миг исчезнуть, отправившись в неведомое место. Однако, вместо того, она так же оказалась затянута внутрь филактерии, вместе с последними следами энергии Жизни. Одновременно с тем сфера создала всплеск, заставивший все руны и глифы на одеянии проявиться, засветившись бело-серым огнем.

Сначала мелко задергались пальцы, потом слабо зашевелились руки, за ними шелохнулись ноги, и только в самом конце раздался вдох. Пустые глазницы наполнились клубящимся мраком.

Боль катком прошлась по сознанию Тирисфаля, смешивая все мысли в одну кучу. Душа болела с такой силой, что это отражалось на физическом состоянии. Контролировать конечности не получалось. Пальцы рук и ног двигались сами по себе, откликаясь совершенно не так, как следовало бы.

Несколько минут спустя, разум снова провалился в спасительное забытье, не выдержав борьбы. Филактерия создала еще один импульс, заставивший письмена вспыхнуть. На миг колдун снова пришел в себя и столь же быстро отправился обратно.

На третью попытку заряда филактерии уже не хватило.

…

Три дня спустя

Проверив и перепроверив запасы, Инфей машинально затянула завязки на сумке и отставила её обратно, к остальным. Без еще одной нахлебницы, срок, на который хватало еды и воды, заметно возрос. Не особо себя ужимая, можно было протянуть еще десять дней. Но проблема пришла оттуда, откуда ее ждать не приходилось — господин не стремился возвращаться.

От скуки хотелось лезть на стену, безвылазно сидеть у входа к источнику магии демонице надоело еще за первые четыре часа. Спать получалось лишь урывками, когда становилось трудно бороться с усталостью. Но страх не позволял расслабиться. Любой шум заставлял проснуться и готовиться бороться до последнего, лишь бы не попасть в лапы тварей.

Соваться дальше, глубже в катакомбы принадлежавшие некроманту или еще кому, соблазнительница тоже не хотела. Это казалось еще более ужасным, чем стычка с нар’глод. Усыпальница, построенная на источнике магии, могла содержать такие ловушки и активные чары, что последствия могли оказаться хуже любого шрама или уродства. И то, что древний маг смог пройти мимо них и вернуться, задержавшись внутри, хотя мог видеть сквозь все, заставляло напрягаться еще больше.

Одним из факторов, оказывавших наибольшее психологическое давление на суккуб, оказалось банальное отсутствие нормальной гигиены. Она уже не могла выносить грязи, копившейся на коже и волосах. Запах немытого тела. Взятые с собой ароматные масла плохо помогали бороться с проблемой. Скорее вонь смешивалась с их запахом и становилась еще более густой, тяжелой и отвратительной.

Поднявшись на ноги, жительница иной Сферы направилась в сторону, откуда то и дело мелькали голубоватые вспышки. Сама она не рисковала совать нос так глубоко в усыпальницу. А та, кто была их источником, наоборот, боялась из нее выходить.

Повернув за угол и пройдя к тупичку, Инфей положила руку на плечо человеческой девчонки, разворачивая ее к себе. Лицо той оказалось заметно измазано пылью и грязью, а вот глаза… странно поблескивали синевой.

— Идем, надо найти след господина и пройти за ним. Больше нельзя сидеть тут.

— Нет, я останусь. Наставник распорядился ждать. — без уверенности, скорее монотонно проговорила Лиала. — Раз он не вернулся, значит, есть веская причина. — на сей раз ее слова прозвучали с откровенным сомнением.