Чтение онлайн

– А что мне остается?

– Мне кажется, после такого шага ваши отношения с детьми окончательно испортятся. А ведь пока что нет стопроцентной уверенности, что именно они вскрыли тайник. Мое расследование может затянуться. Другое дело, если бы вы вернулись в Калиновку… – И я поделилась со Степановым своими дальнейшими планами.

– Вы правы. Так мы гораздо быстрее все узнаем. Раз того требуют обстоятельства, я согласен вернуться в Калиновку и продолжить лечение на дому, тем более что оно уже оплачено. – Степанов вынул из кармана мобильник, позвонил своему приятелю и дал отбой, не вдаваясь ни в какие объяснения.

Я отправилась к Полозову, чтобы утрясти кое-какие вопросы.

Примерно через час из ворот частной клиники выехала карета «Скорой помощи», в которой находился Степанов. Я поехала на своем «Ситроене» следом за ней. Через час с небольшим микроавтобус с красным крестом и логотипом «Сантэ» на борту остановился у дома номер тридцать семь по Волжской улице. Я объехала его и припарковалась за углом, чтобы не светиться перед камерами видеонаблюдения. Вышла из машины, взяла с заднего сиденья фирменный халатик и чемоданчик с аптечкой, любезно выданные мне Полозовым для конспирации, и захлопнула дверцу машины. Больной уже стоял у ворот и разговаривал с медбратом, державшим в руках его сумку.

– Ну что ж, можете звонить, – сказала я, поправляя халатик.

Степанов нажал на кнопку видеодомофона. Из переговорного устройства послышался женский голос:

– Сергей Федорович, это вы?

– Да, Антонина, это я.

– Но как? Вы же в больнице, – с недоумением сказала домработница, вовсе не спеша впустить хозяина в дом.

– Как видите, я здесь. Да откройте же, наконец! – прикрикнул на нее хозяин.

– Сейчас. – Щелкнул замок, и дверь открылась.

Мы вошли в небольшой ухоженный палисадник и направились по гаревой дорожке, усыпанной листьями, опавшими с раскидистой груши, к коттеджу. На пороге показалась женщина лет тридцати пяти.

– Почему Арина Сергеевна не сказала мне, что вас сегодня выписывают? – спросила домработница, когда мы приблизились к ней.

– Потому что она сама об этом еще ничего не знает, – ответил ей Степанов. Прислуга продолжала неловко топтаться на пороге. – Антонина, что происходит? Вы нам, наконец, дадите войти? Это персонал из клиники. Разве вы не видите?

– Понимаете, я не знала… Если бы меня предупредили… – промямлила домработница, посторонившись. Ее странное поведение объяснилось в полной мере, когда мы, сняв верхнюю одежду и переобувшись, вошли в гостиную. Там повсюду – на диване, в креслах, даже на полу – валялись женские вещи. Похоже, Тоня, уверенная, что ее никто не потревожит, решила примерить хозяйские наряды. Надо сказать, что обе женщины были примерно одного роста и комплекции.

– Что здесь происходит? – строго спросил Степанов.

– Понимаете, Арина Сергеевна попросила кое-какие вещи в химчистку отнести, вот я их тут и сортирую, – пояснила домработница, и ее щеки запылали ярким румянцем.

– Где Саша? Он еще не вернулся из школы?

– Нет. У Санечки сегодня теннис, а после секции он собирался к вам в больницу сходить. Вот он удивится, увидев, что вас там нет!

– Антонина, приберитесь здесь и ступайте в химчистку, – Степанов повернулся к ней спиной, но через секунду оглянулся и добавил: – Арине Сергеевне не звоните! Я сам с ней свяжусь.

– Хорошо, – ответила домработница и начала собирать разбросанные платья, юбки и блузки.

Мы с Гошей, так звали медбрата, повели нашего пациента в спальню. Вообще-то он вполне мог передвигаться самостоятельно, но для пущей важности мы разыграли перед домработницей небольшой спектакль.

– Это моя библиотека, – похвалился Сергей Федорович, когда мы вошли в комнату, заставленную от пола до потолка книжными стеллажами. – Да хватит вам держать меня под руки! Я же не инвалид! Моя спальня на втором этаже. Прошу!

Мы поднялись в мансарду. Надо сказать, Степанов довольно шустро взобрался наверх по достаточно крутой винтовой лестнице, у него даже дыхание не участилось. Тем не менее Гоша сказал:

– Сергей Федорович, давайте измерим вам давление.

– Это еще зачем? Мне сегодня его уже раз пять мерили.

Гоша повернулся ко мне, взглядом ища поддержки. Мне пришлось выступить в роли третейского судьи:

– Сергей Федорович, не возражайте! Это его работа. Гоша должен удостовериться, что вы нормально перенесли дорогу.

– Ладно, надо так надо. – Степанов сел на кровать и закатал рукав.

Медбрат взял прибор для измерения давления и занялся делом. Я подошла к окну и пригляделась к окружавшему дом пейзажу.

Гоша покачал головой и спросил:

– Сергей Федорович, утром какое у вас давление было?

– Такое же.

– Я укольчик вам сделаю…

– Не надо мне никаких уколов! – воспротивился Сергей Федорович, но под моим строгим взглядом сдался.

Гоша отправился в ванную комнату, находившуюся за стеной, помыть руки, а я негромко спросила:

– А если снять с сейфа отпечатки пальцев? У меня с собой все необходимое для этого имеется.

– Бесполезно, – отмахнулся Степанов. – Тот, кто его взломал, либо работал в перчатках, либо стер свои отпечатки. Я извел едва ли не целый рулон скотча, но никаких следов не переснял.

Вернулся медбрат, и я вновь уставилась в окно.

– Ну вот, теперь я с чистой совестью могу вернуться в клинику, – сказал Гоша, сделав инъекцию. – Да, чуть не забыл: вот эти таблетки вам надо выпить на ночь.

Когда молодой человек ушел, я поинтересовалась:

– Сергей Федорович, соседи к вам часто в гости приходят?

– Можно сказать, никогда. Я раньше общался с Трифоновыми, они за родительским домом присматривали, – сказал он, – но в прошлом году они переехали в город, к сыну. Их дом уже почти развалился. Видите?

– Вижу. Справа от Трифоновых кто живет?

– Пока никто. Раньше там Огурцовы жили, но несколько лет тому назад все они буквально друг за другом перешли в мир иной. Их дочь, вступив в права наследства, очень быстро продала участок с домом какому-то тарасовскому бизнесмену. А он подогнал бульдозер и снес огурцовскую хибару, а новый коттедж начал возводить только через год. Видимо, у него были финансовые проблемы, а потом все наладилось.

– Значит, с соседями вы не общаетесь?

– Не с кем было. Там, – Степанов махнул рукой в другую сторону, – чиновник какой-то хоромы, повыше и побольше наших отгрохал. А рядом с ним пьянчуга местный живет, Вася Сизов. Уж сколько раз он по пьяни горел – и не сосчитать. В последний раз дом выгорел дотла, так он теперь в сарае ютится. Так что наша Калиновка – поселок контрастов. А лет через пять тут старожилов совсем не останется. – Он замолчал, услышав чьи-то шаги на лестнице.

– Ложитесь, – шепнула я, и Степанов покорно улегся на кровать.