Чтение онлайн

Я не смог вместить всё это в голову и попросил две недели отсрочки на Новый Год. Накупил антибиотиков, взял невесту и уехал в наш дом в деревне.

Там жизнь стала приходить в норму, если не считать мелочей. Своя меченая тарелка, вилка, ложка. Никаких гостей. Слабость и потения по ночам. Кашель. Невесте регулярный рентген.

Я честно пил таблетки горстями, яростно парился в бане, простукивал лёгкие. И главное: искал причину и урок. Что мне хотят сказать высшие силы этой болезнью? Что я должен изменить в себе для восстановления баланса?

Вернувшись в Москву заметно окрепшим, я с трепетной надеждой сделал контрольный рентген. Пятно было на месте. Без изменений. Врач сказал: готовьтесь к госпитализации.

Я шёл коридором диспансера, в полусне озираясь на шаркающих мимо худосочных кашляющих пациентов. Обитатели этого горького пристанища в большинстве выглядели приезжими с юга и востока. Послышался запах лекарств и больничной столовой.

Дома, не приходя в сознание, я погрузился в виртуальный мир историй тех, кого постигла подобная участь. Мне попадались истории, как люди годами жили в больнице, выписываясь и возвращаясь с рецидивами, истории распавшихся браков и новых браков на больничной койке с такими же своими. Вылечив лёгкие, большинство героев переключалось на многолетнее восстановление печени, подорванной ковровыми бомбардировками сильнейших антибиотиков.

Создавалось впечатление, что мне уже оттуда не выбраться.

Но это не моя жизнь. Я так не хочу. Этому не бывать.

И тогда случился шаг за край.

Я сел вечером с невестой и сказал: «Я не лягу в больницу. Это моя жизнь, и я выбираю, как прожить её до конца так, как я хочу. Я поеду в Индию к отцу. Погреюсь на солнце, поменяю мысли и диету. Найду местных знахарей. Три месяца или полгода, как пойдёт. Если суждено вылечиться, значит, вылечусь, а сдохну, так сдохну. Но хоть не на больничной койке».

Надо сказать, что моему отцу за несколько лет до этого диагностировали рак простаты. И вместо операции он бросил бизнес, сел на диету, стал регулярно голодать и проводить по полгода в Индии, занимаясь йогой, аюрведой и путешествуя по святым местам. Через пару лет его врач не мог поверить в резкое улучшение его здоровья. Так что у меня был воодушевляющий пример.

Я сказал о своём решении врачу. Она пожала плечами и пожелала успеха.

Меня ждала новая жизнь. Я не знал её, но был готов.

И уехал бы, но в Москву вернулся наш семейный доктор, мастер тибетской медицины. Я поспешил к нему на приём.

Он привычным жестом послушал мой пульс, улыбнулся и сказал: «Вылечим за месяц». Дал порошков и наставления.

Я остался в городе, пил порошки и читал об особенностях тибетской медицины. Оказывается, тибетские врачи не знают такой болезни, как туберкулёз. Она для них не существует, как и большинство других болезней, открытых западной медициной. Зато они видят много других тонкостей состояния тела. Например, они различают несколько десятков видов жара, в то время как аллопатическая медицина видит только высокую и низкую температуру. Тибетский врач не борется с вредной палочкой, он возвращает организм в состояние баланса и мирного сожительства со всеми бактериями, его населяющими.

Этот подход полностью совпадает с моей картиной мира. Я чувствую так же и доверяю тому, кто живёт этими ценностями. Я приму его помощь.

Через месяц я сделал томографию и поставил своего врача в тупик: «Почти ничего не осталось! Ты пил какой-то новый антибиотик?»

Но я уже не слышал его, вылетая на улицу и вдыхая свободу полной здоровой грудью. Через месяц мы сыграли с невестой свадьбу.

Вот и вся история. О чём она? Не знаю, каждый возьмёт что-то своё. Для меня она была о полной ответственности за своё тело и свою жизнь. Я не готов отдавать себя на милость авторитетных специалистов, если это не бьётся с моей интуицией. У меня нет авторитетов. Мне решать, как жить, как лечиться, мне принимать судьбу вплоть до самой смерти. В этом мой шаг за край.

Как это у тебя получается?

И нет рук для чудес, кроме тех, что чисты

БГ

Как-то раз я пошёл на день рождения к знакомой. Выходя из дома, я заметил картины, которые она забыла у меня когда-то давно, и прихватил их с сбой. Не очень задумываясь, что и как, я вошёл в комнату полную гостей и, приблизившись к праздничному столу, протянул ей картины: «На, они тебе, смотрю, не нужны, а мне тем более».

За столом воцарилась гробовая тишина. Оказалось, среди гостей сидела автор этих картин. Она писала их в подарок имениннице когда-то давно, но картины пришлись не по вкусу и по-тихому затерялись. Опа…

Не помню, как выкручивалась хозяйка бала, потому что дальше больше. Я схватил кусок дыни, но сесть было негде, и мне предложили взять стул из соседней комнаты. Я пошёл туда с дыней в руке, и нашёл один стул, на спинке которого что-то висело. Снимать вещь я не стал. Одна рука была занята дыней, и я, схватив стул второй рукой, притащил его в зал, и тут же капнул на спинку дынным соком. Все это видели и снова замерли. Оказалось, на спинке висел дорогущий пиджак всё той же художницы. Она специально унесла его и аккуратно повесила на стул, чтобы не дай Бог…

Не помню, как отмывала пиджак его хозяйка, помню фразу: «Теперь новый костюм покупать».

Я попал дважды в одну и ту же точку, ненарочно, но словно по какому-то высшему промыслу, прошедшему через дурную голову. Как потом выяснилось, обе ситуации были болезненными и требовали развязки.

Комичный случай. Но чаще было не до комедий. Я умел сделать людям больно. Очень больно. Мог одной фразой довести человека до слёз или посеять обиду на долгие годы. Мог испортить вечеринку или нарушить семейную идиллию. Одной фразой.

Не знаю, как это получалось. Я никогда не делал это нарочно. Я просто очень точно видел слабое место у человека, хорошо охраняемую тайну, интимную боль. А потом мог невзначай использовать это для личной выгоды, из лучших побуждений или ради хохмы. Но ведь не со зла же.

Так уж и не со зла?

Слишком часто я слышал: «следи за своим языком», «у тебя слишком острый язык», «мог бы и промолчать». Я понял наконец, что это качество уникальное, но загнал бы его в тень, запечатал в бутылку под напором упрёков, если бы вовремя не осознал: это мой дар. Он излечил немало душевных болезней, ещё больше покалечил, но чаще всего просто палил куда попало, не ведая цели.

Дар – это твой джинн в лампе, верный и могущественный, а сделать его мирным или разрушительным – твой выбор.

И у каждого есть свой уникальный дар. Чаще всего он обнаруживается, когда вам говорят: «Как это у тебя получается?». То есть в нём заложены магические свойства, способность сотворить чудо. Но это только начало, знакомство с новыми возможностями. Теперь надо с этим даром подружиться, чтобы он был управляемым, а не стал роботом-убийцей, вырвавшимся из лаборатории.

Я долго учился пользоваться своим даром. Одним из моих учителей стал Ходжа Насреддин, знаменитый трикстер из восточных сказок. Его уникальное качество: нарушать равновесие, стирать границы, расшатывать заборы несомненного, смехом подкапывать стены чересчур серьёзной реальности.