Властитель Гарсиваза вызвал вновь:«Оковы и темницу приготовь.Ты нечестивца с этого мгновеньяДержи в наручниках, чьи тяжки звенья,Их заклепай, и друга МанижиЦепями с головы до ног свяжи,И брось вниз головою в подземелье,—Да позабудет счастье, свет, веселье!За камнем, что зиждителем небесИз моря брошен был в китайский лес,{39}Ты на слонах отправься с караваномИ привези: мы счет сведем с Бижаном!Избавит нас тот камень от невзгод,—В пещеру дива закрывал он вход.Ты камнем завали нору темницы,Да сохнет в ней иранец юнолицый!Оттуда поспеши к блуднице в дом,Покрывшей своего отца стыдом.Лиши ее дворца, нарядов, свиты,Венец у недостойной отними ты.Скажи: «Такой ли ждал тебя конец?Ты осквернила царство и венец!»Пред всеми опозорен, я тоскую,Склоняя голову свою седую.Босую к яме ты приволоки:Птенец попал не в гнездышко — в силки!Скажи: «Была ты для него отрадой,Теперь как сторож узника порадуй!»От шаха удалился Гарсиваз,Чтоб этот злобный выполнить приказ.Богатыря, связав его цепями,Поволокли от виселицы к яме.Наручники надели на него,И сталь цепей на теле у него.Оковы заклепал кузнечный молот.Несчастного, что был красив и молод,Вниз головою бросили во тьмуИ камнем завалили вход в тюрьму.Затем с дружиною, как ветер гневный,Ворвался Гарсиваз в чертог царевны.Ее чертог разграблен был вконец,Тот захватил кошель, а тот — венец.В чадре, простоволосая, босая,Царевна появилась молодая.В пустыню Манижу поволокли,И слезы по лицу ее текли.Сказал ей Гарсиваз: «Живи в пустыне,Ухаживай за узником отныне».И вот осталась девушка одна.Печали собеседница она.Пустыней побрела в слезах и горе.День миновал, и ночь минула вскоре,—Она пришла к темнице поутру,Отверстие прорыла в ту нору,Ушла, когда заря зажгла все небо...Как нищенка, просила всюду хлеба,И, накопив за долгий день запас,К темнице возвращалась в поздний час,И опускала хлеб на дно, рыдая...Так стала жить царевна молодая.
Гургин возвращается в Иран и лжет о судьбе Бижана
Семь дней в лесу Бижана ждал Гургин,Семь дней в лесу он пребывал один,Везде его искал, блуждал дубравой,Лицо свое омыл водой кровавой.Где друг его? Расстраивался он,В предательстве раскаивался он.Гургина конь доставил быстроногийВ лесную глушь, где сбился друг с дороги.Воитель обошел безмолвный лес,—Нет никого, исчез Бижан, исчез!Вот перед ним — зеленая поляна.Быть может, здесь найдет Гургин Бижана?Как вдруг увидел он издалекаКоня Бижана возле родника.Седло свалилось набок, сбруя сбита,Уздечка сорвана, в грязи копыта.Он понял, что Бижан попал в капкан,Что не вернется он теперь в Иран.Где он теперь? В тюрьме? Петлей удавлен?Мечом Афрасиаба обезглавлен?Раскаиваясь, он искал пути,Не знал Гургин, как честь свою спасти.К шатру погнал он скакуна Бижана,Всю ночь не спал и вышел утром рано,Пустился в путь, домой, в Иран спеша,Утратила покой его душа.Дошли до шаха о Гургине вести:Мол, сына Гива не было с ним вместе,Но шах от Гива эти скрыл слова,Решив с Гургином встретиться сперва.Услышал Гив,— шумели повсеместно,—Что храбрый сын его пропал безвестно.Гив зарыдал и головой поник,Из дома раздавались плач и крик.Стонал он: «Где Бижан? Что с ним случилось?В лесу, в стране армян, что с ним случилось?»Седлать велел он, горем удручен,Коня, что был вскормлен для похорон.Скакун Кишвада убран был на диво,И ярость клокотала в сердце Гива.Вот богатырь вскочил в седло, и коньПомчался, точно ветер и огонь.Подумал Гив: «Увижусь я с Гургином,Узнаю от него, что стало с сыном.А вдруг, враждой иль завистью влеком,Он зло Бижану причинил тайком?Всю правду рассказать его заставлю,А если предал сына — обезглавлю!»Гургин скакал, чело в тоске склоня.Увидев Гива, он сошел с коня,Приблизился к нему с земным поклоном,С лицом, в тоске истерзанным, смятенным.Сказал: «О ты, что храброго храбрей,Советник шаха, вождь богатырей!Ты вышел со слезами мне навстречу.Что я тебе скажу и что отвечу?К чему мне жизнь, хотя она сладка?Она сильна? Сильней моя тоска!Как без стыда в глаза тебе я гляну?Я плачу, я тоскую по Бижану!Но будь спокоен, сын твой невредим,Я расскажу тебе, что стало с ним».Стоял в поту, в грязи, с потухшим взглядом,С конем Гургина конь Бижана рядом.Его увидев, Гив упал с седла,Окутала его сознанье мгла.Приник воитель головою к праху,Порвал он богатырскую рубаху.Он вырвал волосы из бороды,Казалось, обезумел от беды!Он говорил: «Создавший хлябь и сушу,Любовь и разум ты вселил мне в душу.Тебе назад я душу отдаю:Пропал мой сын в глухом лесном краю!Ты знаешь лучше всех, как я горюю,Ты душу унеси мою больную:Любви и горя, брани и похвалНа сей земле с избытком я познал.Но сын сокрылся в месте потаенном,И я теперь захвачен в плен драконом!»Затем сказал Гургину: «Расскажи,Как было дело, но чуждайся лжи.Убит ли он на поединке бранном,Иль призраком он был похищен странным?Скажи: он умер от смертельных ранИль задушил его судьбы аркан?Ответь мне словом ясным и правдивым:Быть может, сын мой уничтожен дивом?Где ты без всадника нашел коня?Скажи мне: где Бижан? Не мучь меня!»Сказал Гургин: «Вот речь моя прямая.Себя возьми ты в руки, мне внимая.Сейчас о том слова произнесу,Как с кабанами бились мы в лесу.Узнай о происшествии тяжелом,О, богатырь, владеющий престолом!Достигли мы армянской стороны,Где буйствовали эти кабаны.Растоптанных полей, побитых пашенИ рощ поваленных был облик страшен.Здесь превратились кабаны в господ,Постигло злое бедствие народ.Когда мы копья подняли и с крикомВступили в битву в этом месте диком,Предстал кабан, огромный, как скала,За ним — другие, злобным нет числа.Как львы, чьей доблести чужда пощада,Громили мы вдвоем кабанье стадо,Свалив их к кучу, мощны и крепки,Мы вырвали у кабанов клыки.Оттуда мы в Иран коней помчали,Охотились, не ведая печали.Онагр из чащи выбежал на луг,Как дивный идол, появился вдруг.Сед, как Гударз, он мчался — беломастный,Казалось, это сам Фархад прекрасный!Иль то коня Бижана был собрат?При этом, как Симург, он был крылат!С ногами, как у ветра, с гривой львиной,—Как будто с Рахшем крови был единой!Он встал, как слон, пред нами, а БижанТотчас накинул на него аркан.Онагр-красавец вырвался из плена,Бижан вдогонку ринулся мгновенно.Бежит онагр, а верховой — за ним.От бега на лугу вздымался дым,И волны праха друг на друга лезли,И тот онагр и твой Бижан исчезли,В их поисках прошел я сто дорог,Мой конь от долгих странствий изнемог,—Простыл Бижана след, лишь вороногоЯ встретил, изнуренного, больного.«Но где Бижан,— я думал в этот миг,—Онагра он догнал иль не настиг?»Я поисков не прекратил, однако,Я пробыл там до наступленья мрака.Я понял: нам дорогу преградив,В онагра обратился Белый див!»Внимал отец, внимал, утратив сына,И усомнился в чистоте Гургина.Рассказ, хотя и полон был прикрас,До глубины души его потряс.Смущенье скрыть стараясь безуспешно,Гургин дрожал, а сердце было грешно.Подумал Гив, что речь его — обман,Что глупо так не мог пропасть Бижан.Старался Ахриман, исчадье скверны,Чтоб Гив, озлоблен, выбрал путь неверный,Внушал ему: «За сына отомсти,Те, кто врагам прощает,— не в чести!»Терзался Гив, тоскуя и пылая,Не сразу появилась мысль благая:«Враг мира цель преследует свою.Что пользы, коль Гургина я убью?Что пользы, если я убийцей стану?Иначе надобно помочь Бижану!Лжецу могу я голову рассечь,И даже стену рассечет мой меч.Пойду, предстану взорам властелина,Пускай вину он выявит Гургина».Сказал Гургину: «Вижу твой обман,Воистину ты злобный Ахриман!О, где мой сын, мой шах, моя денница?Бижану ты помог с дороги сбиться!Меня поверг ты в страшную беду,Я выхода, несчастный, не найду.О, где мой сон и отдых, где лекарствоОт твоего обмана и коварства!Вступить я должен с шахом в разговор:Тебе не дам покоя до тех пор.Затем прибегну к верному булату:За сына, за себя начну расплату».
Гив приводит Гургина к Хосрову
Явился к шаху Гив, не пряча слез.Желанье мести он с собой принес.Приблизился к властителю с приветом:«Будь вечно счастлив, осиянный светом!О ты, юдолью правящий земной,Не видишь разве, что стряслось со мной?Был сын возлюбленный моим оплотом,Он жил, отцовским радуясь заботам.Я знал, что жизнь его полна тревог,Боялся разлучиться с ним, берег.Теперь Гургин вернулся в наше царство:Вздор на его устах, в душе — коварство.Явился он с известием дурнымО том, кто был советчиком моим.Лишь скакуна, лишь друга боевого,—От сына знака не привез иного.Суди Гургина, правящий в стране:Я стал несчастным по его вине!»Сочувствовал Хосров отцовской боли,Надев венец, сияя на престоле,Он ощутил в душе тоску и гнев,И вопросил он Гива, побледнев:«Что говорит Гургин? Какое слово?Где спутника покинул молодого?»Пред шахом речь Гургина повторив,О храбром сыне вновь заплакал Гив.Воскликнул шаханшах: «Рыдать не надо,Верь и надейся: ждет тебя отрада.Да будет снова твой удел хорош:Потерянного сына обретешь!Беседовал я долго с мудрецами,Советовался с нашими жрецами.С Тураном, ради чести и добра,Мне начинать сражение пора.За смерть отца, в долгу пред Сиявушем,Мы отомстим, мы весь Туран разрушим,Бижан пойдет на битву с тем врагом,Туранской рати учинит разгром.А ты не плачь, будь твердым: ты — мужчина.На правый суд я вызову Гургина!»В тоске, в слезах покинул Гив дворец.О милом сыне тосковал отец.Гургин пришел, приказ услышав строгий.Отважных в царском не было чертоге:Ушли богатыри за Гивом вследС тоской: Бижан пропал во цвете лет!Он во дворец вступил, как виноватый,Приблизился к царю, стыдом объятый.Он землю пред царем поцеловал,Сказал реченья, полные похвал,И преподнес, восславив царский разум,Клыки, ценою равные алмазам:«С победой ты навек вступил в союз,Все дни твои да будут как Ноуруз,Да всех врагов ты в пламени расплавишь,Как этих кабанов, их обезглавишь!»Шах на клыки взглянул и произнес:«Какую весть сегодня ты принес?Скажи мне, где оставил ты Бижана?Ужели стал он жертвой Ахримана?»Пытливый взгляд вонзил в него Хосров.Гургин застыл столбом от этих слов.Потом он побледнел, охвачен дрожью.Рассказ наполнен вздором, сердце — ложью.Он про онагра бормотал и луг,Бессвязные слова терзали слух,Не порождала следствия причина,—Разгневался Хосров, прогнал Гургина,Воителя, чья совесть не чиста,Но не раскрыл для ругани уста!Спросил: «Тебе известно изреченье?Сказал Дастан отважным в поученье:«Погибнет лев, наказанный судьбой,Вступив с потомками Гударза в бой!»Когда б дурной я не боялся славыИ кары, что пошлет господь всеправый,Я палачу поднять велел бы меч,Как птице, голову тебе отсечь!»Велел, чтоб кузнецы пред ним предстали:«Оковы сделайте из крепкой стали!»Пошел Гургин и кандалы повлек:От них да будет грешнику урок!А Гиву шах сказал: «Мужайся ныне,Ищи его у нас и на чужбине,А я пошлю во все концы землиБойцов, что в битвах славу обрели.Поверь, я много приложу стараний,Ловить я буду вести о Бижане.А если весть не прилетит сама,—Не торопись и не сходи с ума.Пусть только фарвардин придет весенний,Пора благоуханных дуновений,Пора, когда цветы цветут в садах,Когда и наши головы в цветах,Земля в парчу зеленую одета,Цветы росою плачут до рассвета,Когда сверкает каждый лист и куст,Когда благословляет нас Ормузд!Тогда предстану перед богом с чашей,Где отражение вселенной нашей.Увижу в этой чаше семь планет,{40}Все царства мира, весь подлунный свет.Я восхвалю и праотцев и бога,Который судит праведно и строго.Тогда-то, светом чаши осиян,Скажу я, где находится Бижан!»И Гив освободился от печали,Когда слова такие прозвучали.Сказал, царя за доброту хваля:«О шах, живи, пока живет земля!Ты покори судьбу, дружи с победой,От злого глаза ты вреда не ведай.Ты трон возвысил, царскую печать,Тебя всегда мы будем величать!»Покинул Гив дворец, вкусив отрады.Во все концы отправил он отряды.Объехали воители весь свет,Чтоб отыскать хоть признак или след,По всей земле искали неустанно,А не нашли пропавшего Бижана.
Кей-Хосров видит Бижана в чаше, отражающей мир
Пришла весна, весь мир животворя,И Гив спросил о чаше у царя:Явился он с поникшей головою,Но все-таки с надеждою живою.Увидел шах, что он тоской объят,Что горших не знавал еще утрат.Тогда Хосров надел наряд, в которомОн представал перед господним взором.Молясь творцу, что вечен и един,Воспламенился гневом властелин;О помощи взывал к творцу вселенной,—Да будет попран Ахриман презренный!Из храма шах вернулся в свой чертог,Надел венец, не ведая тревог,Взял чашу, глянул в светлом напряженье,—Семи планет увидел отраженье.Узнал он — что, и сколько, и когдаЕму пошлют грядущие года.Блистали в дивной чаше все созвездья,День милости вставал и день возмездья,Сатурн, Юпитер, Марс, чей страшен гнев,Венера, Солнце, и Луна, и Лев.Все, что свершится, все надежды нашиВолшебник-шах увидел в этой чаше.Он посмотрел на семь подлунных стран,—Нигде, нигде не виден был Бижан!Лишь на земле Гургсара, в темной яме,Узрел Бижана вещими глазами:Он в кандалах, он стал добычей зла,Он просит, чтобы смерть скорей пришла,Но девушка, по облику — царевна,Заботится о бедном каждодневно.Воскликнул шах с весельем: «Сын твой жив!Будь счастлив, горе в сердце сокрушив!Он в кандалах, а дом его — темница,Но ты не должен за него страшиться.В Туране твой Бижан, воитель наш,Красавица — при нем прилежный страж.Увы, я вижу, болью отягченный,Как мучается в яме заключенный.Они скорбят, печаль их глубока,И плачут, как весною облака.Он смотрит безнадежно и тоскливо,Трепещет, как беспомощная ива,А мысль его в Иран устремлена,Он произносит ближних имена.Как облако в дождливую погоду,Он смерти ждет, он рад ее приходу.Но кто помочь несчастному готов?Кто пленника избавит от оков?К дракону кто пойдет по доброй воле?Кто вызволит Бижана из неволи?Один Рустам, Рустам, чья длань сильна:Поднимет он кита с морского дна!Помчись в Нимруз, о воин именитый,Но в тайне этот замысел храни ты.Ни днем не отдыхая, ни в ночи,Мое письмо Рустаму ты вручи.Я расскажу ему об этом деле,Прогонишь ты печаль, достигнув цели!»
Письмо Хосрова Рустаму
Затем Хосров писца призвал к себе,Поведал о Бижановой судьбе.Послание Рустаму он составил,В котором предводителя восславил:«О ты, что всех сильнее и храбрей,О богатырь — глава богатырей!От предков ты достался мне в наследство,Ты для сражений препоясан с детства.Ты — сердце шахов, ты — царей оплот,Твой меч всегда спасение несет.Погибнет леопард с тобою в споре,Ты страхом устрашил всех чудищ в море,Бесовских войск развеял ты дурман,Освободил от них Мазандеран.О, сколько венценосных властелиновТы уничтожил, в пыль и прах низринув!Ты недругов коварство прекратил,В развалины ты царства превратил.Ты воинов вожатый величавый,Защита и могущество державы.Ты палицей низвергнул силы зла,Царей твоя десница вознесла.Твое читаем имя на печатиХакана и главы туранской рати.Узлы ты завязал: кто захотелИх развязать,— познал дурной удел.Лишь ты один то, что связал, развяжешь,Лишь ты царям к величью путь укажешь.Тебе господь немало дал щедрот:И мощь слона, и знатный, славный род,Дал для того, чтоб силою десницыТы вызволял несчастных из темницы.Возникла цель, достойная тебя:Приди на помощь, благо возлюбя.На весь Гударза род, кознелюбивы,Низринулись туранцы, точно дивы!Седой Гударз и Гив перед тобойТеперь стоят с надеждой и мольбой.Ты знаешь, как ценю я их уроки,Их доблесть, ясный ум и сан высокий.Ты нам во имя дружбы послужи,Есть для тебя оружье и мужи.Подобные удары роковыеНизверглись на старинный род впервые.Бижан для Гива правой был рукой,У старика опоры нет другой.Нам предан Гив, он окружен почетом,Моей семье он был всегда оплотом,Придут напасти — он всегда со мной,В беде иль в счастье — он всегда со мной!Едва получишь от меня известье,Сюда примчись поспешно с Гивом вместе.Начнем немедленно с тобой вдвоемДержать совет о малом и большом.Не пожалеем ни бойцов, ни денег,Но только бы на волю вышел пленник.Иди в Туран, иди путем побед,Да счастье движется тебе вослед!Получишь все, что нужно, что желанно,Иди в Туран, освободи Бижана!»
Гив привозит Рустаму письмо Кей-Хосрова
Лишь на письмо поставил шах печать,Стал богатырь Хосрова восхвалять.Для Гива было то письмо утешно,Он в Сеистан отправился поспешно.С собою взял он двадцать верховых,Творца в молитвах поминал своих.Он вдоль Хирманда рысью по пустынеСкакал, как вестник, думая о сыне.Он сокола затмил бы мощью крыл,Двухдневный путь за сутки он покрыл.Он мчался по тропам долин и взгорий,А в сердце, словно меч, вонзалось горе.Дозорный страж на всадника взглянулИ закричал, чтоб услыхал Забул:«Какой-то витязь, конных возглавляя,Примчался из неведомого края,Рукою меч сжимает боевой,И реет бранный стяг над головой».Дастан, услышав донесенье стражи,Сел на коня проворного тотчас же,Навстречу поскакал смельчак седой:«Быть может, люди прибыли с враждой?»Но посмотрел Дастан — увидел Гива:В тоске, в слезах, он ехал торопливо.Подумал: «Новая стряслась беда,Затем-то Гива шах послал сюда».Казался Гив бессильным от недуга.Приветствовали витязи друг друга.Спросил Дастан, как поживает шах,Затем спросил о доблестных мужах.Воскликнул Гив: «Тебе, о седоглавый,Поклон от шаха и вельмож державы!»Он о своей кручине рассказал,Об узнике, о сыне рассказал.«Ты видишь, как лицо мое увяло?От слез, как шкура барса, пестрым стало!»Внимал ему с волненьем старый Заль,В душе почуяв ярость и печаль.Несчастный Гив спросил о слонотелом,Сказал: «К нему я прибыл с важным делом».Ответил Заль: «Охотится Рустам,Но близится конец его трудам».Промолвил Гив: «Коня к нему направлю.Ему письмо Хосрова я доставлю,А ты Рустама жди в жилье своем,Вернемся — побеседуем втроем».А Заль: «Останься здесь, гони заботы,Вернется скоро мой Рустам с охоты».Они пошли к Дастану во дворец,В пути с отцом беседовал отец.Вдруг топот Гив услышал поседелый:С охоты возвратился мощнотелый!Прибытием Рустама просветлен,Сойдя с коня, отвесил Гив поклон.Лицо его в слезах, в пыли одежда,А в сердце с горечью слилась надежда.Рустам увидел, что беда стряслась,Что лик его омыт водою глаз.Подумал: «Видно, горькая годинаНастала для страны, для господина».И, Гива к сердцу своему прижав,Спросил он о властителе держав,О Тусе, о Гударзе, Густахаме,О воинах, что были смельчаками,О храбрых, как Руххам, Шапур, Фархад,Бижан, Гургин, что знатностью богат.В душе у Гива запылала рана,Когда он имя услыхал Бижана.Стонал, и плакал, и стонал опять.В слезах Рустама начал восхвалять:«Привет тебе, вожатый исполинов,Оплот земли, избранник властелинов!Обрадовался я тебе, Рустам,Твоим расспросам и твоим речам.Погибшему вернешь ты душу снова,И превратишь ты старца в молодого.У тех, кого назвал ты, жизнь светла,От них тебе привет, поклон, хвала.Один Бижан томится в темной яме,Он, сказывают, скован кандалами.О богатырь, ты посмотри, я стар,А принял от судьбы такой удар!Я был отцом возлюбленного сына,Из-за него гнетет меня кручина,—Он с глаз моих исчез: у нас в родуКто испытал подобную беду?Вот почему на долю мне досталось,Как солнце, мчаться, позабыв усталость.В безумии влачу печаль своюИ всем вопрос о сыне задаю.Но чашу поднял щах благословенный,В той чаше — отражение вселенной.Молясь творцу, восславил властелинДобро Ормузда, месяц фарвардин.Покинув храм и думая о боге,Венец надел он в царственном чертоге,Взглянул на чашу, словно чаровник,—Весь мир в ее сиянии возник!Увидел шах, что мой Бижан в ТуранеСкорбит в цепях под бременем страданий.Тогда Хосров послал меня скорейК тебе, вожатому богатырей.Я пожелтел, в тоске смыкаю вежды,А все же не утратил я надежды:Поможешь мне, избавишь от беды,—Ведут ко благу все твои труды!»Сказав, замолк и вздох издал глубокий,Кровавой влагой оросились щеки.Письмо вручив, прибавил он к письму,Что шах Гургина заключил в тюрьму.Взял богатырь письмо, огнем пылая,В нем ненависть к врагам зажглась былая,К Афрасиабу ненависть зажглась,Из-за Бижана кровь текла из глаз.Рустам с семейством Гива породнился.На дочери Рустама Гив женился,Был на его сестре Рустам женат,Был Фарамурз, их сын, умом богат.Бижан — отваги, доблести вершина —От дочери родился исполина...Сказал он Гиву: «Не горюй теперь.Я с Рахша не сниму седла, поверь,Пока спастись не помогу Бижану!Как божий гнев, я на врагов нагряну,Разрушу я оковы и тюрьму,Верну свободу сыну твоему».
Миниатюра из рукописи «Шах-наме» XVII века.
Рустам устраивает пир в честь Гива
Затем в чертог Рустама поспешили,Во всем совместно действовать решили.Рустам письмо Хосрова прочитал,—Остолбенел от множества похвал,Которые вознес глава державыБогатырю, чей славен меч всеправый.Сказал Рустам: «О Гив, спокоен будь.Слова Хосрова указуют путь.Узнал я боль твою, твою кручину,Узнал я горя твоего причину.Я высоко тебя ценю, и естьТам, где злодейство,— мстители и месть.За Сиявуша и в МазандеранеЯ с местью вел бойцов на поле брани.Пустился в путь, приехал ты сюда,Забыв про старые свои года.О Гив, мне твой приезд принес веселье,Но плачу я, что сын твой в подземелье.Мне больно, что печаль тебя гнетет,Что ты придавлен тяжестью невзгод.Но, как велел Хосров, я месть взлелею,Я головы своей не пожалею,Пойду, Бижана вызволить спеша:Из-за него скорбит моя душа.Пусть только мне господь оставит душу,—Пойду и подземелье я разрушу,Я все богатства, и себя, и ратьГотов за сына твоего отдать!Я силой опояшусь богоданной,Мой шах светить мне будет в битве бранной.Пойду, свободу пленнику верну,Приеду с ним в иранскую страну.А ты три дня побудь в моем жилище,Познай отраду от вина и пищи.Мой дом принадлежит тебе — со мной,С моей душой, и телом, и казной.Три дня мы проведем за чашей пираВ честь витязей и властелина мира,А на четвертый день, в рассветный час,Помчимся к шаху, как гласит приказ».Тогда поднялся Гив, прогнал тревоги,Поцеловал Рустама в руки, в ноги,Вознес хвалу: «Ты, всепобедный вождь,Явил величье, славу, доблесть, мощь.В тебе одном смогли соединитьсяМогущество слона и ум провидца.С тобой да будут свет и торжество,Смыл ржавчину ты с сердца моего!»Когда он успокоил душу Гива,То сам уверовал в конец счастливый.Сказал слуге: «Всех мудрых позови,Отважных, седокудрых позови».Гив, Завара и Фарамурз с ДастаномВоссели за столом благоуханным.Красавица, сияя, как кумир,Игрой и пеньем радовала пир.Вином пылала чаша круговая,А чанг звенел, сердца и слух лаская.Так пировал Рустам три светлых дняИ сесть не торопился на коня.
Рустам приезжает к Хосрову
Четвертый день пришел, настало время,Чтоб оба друга вдели ногу в стремя.Велел Рустам в столицу двинуть рать,Все нужное для воинов собрать.Богатыри стояли у твердыни,Загородив дорогу на равнине.Рустам, в парче из Рума и в броне,Мгновенно оказался на коне.Он сел на Рахша с палицею деда,А цель его — над силой зла победа.Пронзило ржанье Рахша небосклон,А сам Рустам — над солнцем вознесен!Что нужно — взял, а лишнее отправил,В Забуле Фарамурза он оставил.Он вместе с Гивом отобрал бойцов —Сто тысяч сеистанских храбрецов.Отправились в иранскую столицу,Для битвы приготовили десницу.Лишь к городу приблизился Рустам —Чертог царя предстал его глазам.Казалось, благодатный ветер жизниВоителя приветствовал в отчизне.Сказал Рустаму Гив: «Помчусь вперед,Пусть от меня к владыке весть придет,Что в это утро счастье нам блеснуло,Что прибыл ты на Рахше из Забула».«Будь радостен,— сказал Рустам в ответДа никогда Хосров не знает бед!»Покинул Гив и войско и Рустама,К властителю страны помчался прямо.Он шаху поклонился до земли,Его уста привет произнесли.Спросил Хосров: «Скажи, страдавший много,Где Тахамтан? Трудна ль была дорога?»А Гив: «Звезда Хосрова так светла,Что все его свершаются дела.Внимает наш Рустам твоим приказам,Тебе он сердце посвятил и разум.К письму, что написал глава владык,Рустам глазами и лицом приник.Свои поводья сблизил он с моими,Твое, о шах, благословляет имя.Я прибыл раньше, чтоб сказать: «РустамПокорен, как слуга, твоим словам!»Воскликнул шах: «Но где же тот, которыйСтал для меня и для страны опорой?Он любит нас, он добрых дел творец,Его с почетом примет наш дворец».Ответил Гив: «О шах, глава народа!Опередил я на два переходаРустама и его богатырей.Чтоб эту весть доставить поскорей».Шах приказал жрецам и ратоборцам,Всем родичам своим и царедворцамСесть на коней, встречать богатыря:Он прибыл, волю шахскую творя.Гударз, насупивший седые брови,Фархад и Тус — воитель царской крови,Две трети войскоборцев-силачей,Владетелей и палиц и мечей,Пошли, как завещал Кавус когда-то,Встречать Рустама, что сильней булата.И все слилось: и пыль, и небосклон,И ржание коней, и блеск знамен.Приблизившись к Рустаму в день погожий,Сошли с коней воители-вельможи.Сошел с коня и тот, кто всех сильней.Он радостно приветствовал друзей,О государе он спросил великом,О солнцеликом и месяцеликом.Вновь сели в седла, двинулись вперед.Азаргушасп, казалось, их ведет!Приблизился к царю могучий воинИ, кланяясь, подумал, что достоинСей государь и славы и похвал,Что по заслугам он любовь снискал.«Вовеки,— он сказал,— по божьей волеТы восседай на золотом престоле.Да будешь ты Ормуздом осиян,К тебе да будет милостив Бахман,А в месяце урдибихишт — в лазуриПусть Марс тебе сияет и Меркурий.Настанет шахривар — веди войска,О государь, чья доблесть высока.В счастливом спандармузде всей душоюТы радостью возрадуйся большою.С тобой да будут Дей и Фарвардин,Чтоб ты печальных не знавал годин.Да будешь, наделенный светлым даром,О царь, обласкан месяцем азаром.Пусть в месяце абан твоя судьбаТебе покорной станет, как раба.Пусть каждое твое умножит стадоСвет благодатный месяца мурдада.Сын славных предков, чья держава — сад,Пусть радует твою страну Хурдад!»Рустам замолк, и всех обвел он взглядом.Шах посадил его с собою рядом.Сказал Хосров: «Злодейская рукаПусть от тебя пребудет далека.Все тайны мира ты постиг чудесно,Твоя лишь тайна миру неизвестна!Царей избранник, родины броня,Ты охраняешь войско и меня.Рустам, тебя увидев, я ликую,Как будто душу я обрел другую.Здоровы ли — желаю им добра —Дастан, и Фарамурз, и Завара?»Рустам сказал, склоняясь: «Царь Ирана,Ты, чья судьба вовеки недреманна!Они живут, не ведая обид:Бессмертен тот, кто шахом не забыт!»
Кей-Хосров пирует с витязями
В цветник царя пришел слуга придворный,Украсил он для пира сад просторный,Под ветвью цветоносной и густойВелел престол поставить золотой.Коврами устлан и в парчу одетый,Сад засверкал сверканием планеты.Так осенило дерево престол,Что тень бросал на трон могучий ствол.Ствол — серебро; на яхонтовых ветках —Не ягод гроздья, а жемчужин редких.Не лист на ветке и не плод блестит:Как серьги — сердолик и хризолит.На ветках апельсины золотые:Снаружи — золото, внутри — пустые,Но, как тростник внутри просверлены,Они вина и мускуса полны.Кто сядет на престол в саду лучистом,Обрызган будет мускусом душистым.Пришел и на престол воссел Хосров.На шаха лился мускус из плодов.Увидел всех, с кем сердцем был он дружен,Украшенных венцами из жемчужин.Звенели весело их голоса,На всех — запястья, серьги, пояса,Они стояли, золотом блистая,На всех — парча из Рума, из Китая.У всех пылают лица, как тюльпан,Все пьют из чаши, а никто не пьян.Объяло всех веселье удалое,Играли, громко пели, жгли алоэ.К престолу соизволил шах позватьГударза, Туса и другую знать.Решил он побеседовать с могучим,И сел Рустам под деревом пахучим.Рустаму государь сказал тогда:«О благородный, чья светла звезда!Ты — наш оплот. Иран тебя восславил:Ты крылья, как Симург, над ним расправил.В столице иль на дальнем рубежеВ дни бедствий ты всегда настороже.Ты знаешь, каковы Гударза дети:Им царь царей дороже всех на свете,Их службу, их советы я ценю,Я вижу в них надежную броню.Я мучился, но моего призываНикто, никто не слышал, кроме Гива!Беда низверглась на моих друзей:Потерян сын,— что может быть страшней?Откажешься,— мы не найдем другого,Чтоб вызволил из бедствия такого!Бижан — в Туране, где кругом — враги.Подумай и Бижану помоги.Казну, коней, людей, вооруженьеЯ отдаю в твое распоряженье».Рустам пред шахом прах поцеловал,И встал, и много произнес похвал:«Как солнце, ты распространил пыланье,Чтоб каждое исполнилось желанье.Ни гнева, ни нужды не знай, о шах,Твои враги да превратятся в прах!Ты — царь Ирана, мудрый и нетленный,И прах у ног твоих — цари вселенной.Вовек тебе подобного царяНе видели ни месяц, ни заря.Ты злых от добрых отделил законом,Ты победил, ведя борьбу с драконом.Лишь для того, чтоб ты не ведал бед,Родился я от матери на свет!Я подчиняюсь шахскому приказу,Куда пошлешь, туда помчусь я сразу.И палица, и свет, царя землиБесовский край разбить мне помогли.Пусть воздух превратится в пламень ярый,Во имя Гива нанесу удары.Пусть враг вонзит в мои глаза копье,—Продолжу я сражение мое.Во славу шаха буду я бороться,—Не надо ни бойцов, ни полководца».Гударз и Фарибурз, Шапур и ГивИ прочие, Рустама восхвалив,Удачи пожелали перед битвойИ обратились к господу с молитвой.Вино лилось, и каждый стал румян,И в здравице помянут был Дастан.Пил государь, перед весною раннейРаскрыв с весельем все врата в Иране.
Рустам просит царя освободить Гургина
Узнав, что прибыл славный исполин,Ключ от своей беды нашел Гургин.Послание Рустаму он отправил:«О ты, кто трепетать врагов заставил!Ты — древо славы, милостей врата,Броня от бед и мира доброта!Боюсь, что я тебя побеспокою,Но поделюсь с тобой моей тоскою.Горбатая судьба на этот раз{41}Решила, чтобы светоч мой погас.Свершилось, что должно было свершиться,Моим жилищем сделалась темница.Готов я стать добычею огня,Но лишь бы шах помиловал меня!Избавит он меня от доли черной,От старости ненужной и позорной,И ты мне разрешишь помчаться в бой,—Архаром диким двинусь за тобой!Найду Бижана, обойдя всю землю,Я голосу добра отныне внемлю».К Рустаму слово узника пришло.Прочтя письмо, вздохнул он тяжело.Он знал: Гургин заслуживает кары,—И все ж его жалел воитель старый.«Вернись назад! — он приказал гонцу,—Скажи тому злодею, наглецу:«Иль ты забыл рассказ, как победилаКоварная пантера крокодила?Над разумом восторжествует страсть,—И ты погибнешь, должен будешь пасть,Но если страсть твою поборет разум,Тебя, как льва, прославят гордым сказом.Коварство ты свершил, как старый лис,Не видел, что силки тебе плелись.Не заслужил ты, низкий и презренный,Чтоб я тебя назвал царю вселенной,Но вижу я: настал твой тяжкий миг,Отчаянья предела ты достиг.Зажгу твою звезду, что омрачилась,—Да государь тебе дарует милость.Как только покарает бог врагов,Бижан освободится от оков,—На волю будешь выпущен ты сразу,Помилован по шахскому указу.Но если не найду его следа,То откажись от жизни навсегда.Я первый, чтоб врагов карать сурово,Пойду по воле бога и Хосрова,Но если я погибну в той борьбе,То Гив за сына отомстит тебе».С царем,— а сутки пролетели скоро,—Не начинал воитель разговора.Но снова день сияющий взошел,Воссел Хосров на золотой престол.Рустам-воитель с просьбою великойПредстал пред миродержцем и владыкой:О бедном, о Гургине он скорбел,Об узнике, чей горестен удел.Ответил шах: «Не будь к нему пристрастен.Иль я карать и миловать не властен?Поклялся я престолом и страной,Венерой, Марсом, Солнцем и Луной,Что, если к нам Бижан не возвратится,Сразит Гургина царская десница.Проси, что хочешь,— трон, венец, печать,А в этом вынужден я отказать».Сказал Рустам: «О царь, царей потомок,Ты правду вывел к свету из потемок,Подумай сам: раскаялся злодей,Готов он жизнью жертвовать своей,И если будешь с ним суров без меры,То отвратишь его от чистой веры.Кто разума не следует путем,Наказан будет за грехи потом.Гургин, ты вспомни, воевал с бесстрашьем,Твоих границ всегда был верным стражем,Тебе и предкам честным был слугой,Он охранял страну и твой покой.Прости его ради меня, подумай,—И так наказан он судьбой угрюмой».Рустама ради был Гургин прощен,Хосровом на свободу возвращен.
Рустам снаряжает войско
Спросил Рустама властелин державы:«С какою ратью в бой пойдешь ты правый?Что хочешь, из казны и войск,— бери,Да победят твои богатыри.Боюсь: Афрасиаб, чье сердце грешно,Бижана гибели предаст поспешно.Душа туранца хитростей полна,Учился он у дива-колдуна.Его внезапно ненависть ужалит,—И пленника он с ног секирой свалит».Сказал Рустам: «Под обликом чужим,Мы втайне это дело совершим.Перехитрим туранцев и обманем,Противника запугивать не станем.Мы снарядим торговый караван,Мы вступим тихо, как купцы, в Туран,Не будем торопиться в этом деле,Сейчас не время, чтоб мечи блестели,С камнями, золотом и серебром,С опаской путь надежды изберем.Дай ткани мне, ковры, что блещут ярко,—Как для продажи, так и для подарка».Тогда призвал властитель слуг своих,Велел достать из древних кладовыхПоболее казны и одеяний,Вручить Рустаму золото и ткани.Принес казнохранитель кошелиИ развязал их пред царем земли.Рустам взглянул на жемчуга, динары,И, сколько нужно, взял воитель старый,На сто верблюдов нагрузил добро,На десять — жемчуг, злато, серебро.Из тех стрелков, что закалились в войнах,Он выбрал только тысячу достойных.Сказал: «Из витязей и воевод,Кого упомяну, со мной пойдет:Гургин, Занга,— им равных мы не встретим,Льва-Густахама назову я третьим.Четвертым будет грозный Гураза,Воюя, смерти смотрит он в глаза.Руххам, Фархад, что стал оплотом нашим,Пойдут совместно с витязем Ашкашем.Я выбрал этих славных семерых —И войска и казны сторожевых».Навьючили казну, товаров груды,—Готовы в путь и люди и верблюды.