Отважным, независимым, Рустам,Сказал своим семи богатырям:«Как только сторожей наступит смена,В ночной поход отправимся мгновенно».Запели петухи в рассветной мгле.Вот у слона — литавры на седле.Рустам явился с палицей, с арканом:Могущественным высился платаном.Проехал через царские врата,Хвалу царю произнесли уста.Богатыри — пред ним, а войско — сзади,Готовы жизнь отдать победы ради.У каждого — копье, стрела, булат,Чтоб кровь пролить, они вперед летят.Вот наконец туранская граница.Рустам велел стрелкам остановиться.Сказал: «Спокойно, с разумом дружа,У этого останьтесь рубежа.Пусть даже я умру на поле чести,—Должны вы пребывать на этом месте,Но копья заостряйте и мечи,Готовьтесь к битве утром и в ночи».Вступил в Туран, семь витязей возглавил,А на границе тысячу оставил.Оделись по-купечески они,Достали домодельные ремни,И, вместо серебра, парчи, атласа,В одежду облачились из паласа.Они в туранский двинулись предел.И караван благоухал, блестел.Коней скакало восемь в караване,Семь — хороши, а Рахш — венец мечтаний.На ста верблюдах — ткань, что дорога,На десяти верблюдах — жемчуга.Рожок напоминая Тахмураса,Звонки звенели, дол гудел и трясся.Так двигался, так прибыл караванВ Хотан, которым управлял Пиран.Был этот город близко от границы,Дворец виднелся, крепость и бойницы.В тот день Пиран, воитель и мудрец,Охотился, был пуст его дворец.Он возвращался, радостен и светел.Издалека Рустам его заметил.Насыпал жемчуг в кубок золотой,Прикрыл его румийскою парчой,Двух дорогих коней украсив златом,И серебром, и жемчугом богатым,Посыльным их вручил и, как купец,Отправился к Пирану во дворец.Сказал: «Ты доблестью на поле браниПрославился в Туране и в Иране.Ты — богатырь, ты царственно велик,И на земле немыслим твой двойник!»Хотя Пиран Рустама видел прежде,—В купеческой не распознал одежде.«Что ты за человек? — спросил Пиран,—В наш город из каких ты прибыл стран?»А витязь: «Твой слуга перед тобою.Стоянку в городе твоем устрою.Проделал из Ирана тяжкий путь,Чтоб у тебя торговлю развернуть.Любую вещь куплю, продам любую,Увидишь ты, как бойко я торгую.Я шел к тебе и уповал светло:Меня возьмешь ты под свое крыло!Жемчужины я распродам бессчетно,Четвероногих я куплю охотно.Хочу,— пусть мне твоя поможет мощь,—Из тучи дружбы лить жемчужный дождь!»Затем из кубка, что царя достоин,Рассыпал жемчуг пред Пираном воин.Вручил дары — уладились дела:Понравились и жемчуг и хвала.Вручил коней, что зренье ослепили:Их гривы и следа не знали пыли!Пиран взглянул на кубок золотой,На жемчуг, удивлявший красотой,Торговцу ласковым ответил словом,Дал место на сиденье бирюзовом,Сказал: «Тебя устроим возле нас.Пойди, вернись без страха в добрый час.Ты за свое имущество не бойся,Никто не отберет, не беспокойся.Пойди и ценный привези товар,Где пожелаешь, там устрой базар.У сына моего остановись ты,Как родич ты мне будешь, сердцем чистый!»Сказал Рустам: «Для славных горожанМы приведем сюда наш караван.Твоим словам доверившись всецело,Займусь я куплей и продажей смело.Найдешь у нас,— поклясться я готов,—Ты жемчуга всех видов и родов,И если ты не дашь купца в обиду,Из города с душой спокойной выйду».Сказал Пиран: «Доставь сюда всю кладь,Ты будешь под охраной торговать».Рустам доставил ценную поклажуИ, в дом вступив, решил начать продажу.Узнали горожане, что в ХотанЯвился из Ирана караван.Был весь Хотан взволнован и разбуженИзвестием о продавце жемчужин.Стекались люди под приютный кровДля купли жемчуга, парчи, ковров.Рассвет взошел над миром светозарный.Так начался в том доме торг базарный.
Манижа приходит к Рустаму
Узнав о караване, МанижаЯвилась в город, плача и дрожа.Перед купцом, прославленным молвою,Предстала с непокрытой головою.С ресниц смахнула слезы рукавом,Сказала о событье роковом:«Трудись, безгрешною стезею следуйИ разочарования не ведай.Судьбой да будешь взыскан в добрый часПускай тебя дурной не сглазит глаз.Осуществи желанья в полной мере,Вовек не знай убытка и потери.Всегда урокам разума внимай,Да будет счастлив твой иранский край.Какие вести об иранском войске?Где Гив, Гударз? Где знатный род геройский?Известно ль, что Бижан попал в тюрьму?Помогут ли сородичи ему?Ужель таких богатырей потомокУмрет в цепях, не выйдет из потемок?Железом скован с головы до ног,Бижан в цепях тяжелых изнемог,В его оковы гвозди крепко вбиты,Лохмотья кровью жаркою покрыты.Из-за него забыла я о сне,Я плачу, скоро слез не хватит мне».Рустама испугала речь такая,Царевну грубо он прогнал, ругая:«Прочь от меня ступай, да побыстрей,Не знаю никаких богатырей,До Гива и Гударза нет мне дела,А болтовня твоя мне надоела!»Взглянула с укоризною тогда,Заплакала от горя и стыда,Сказала: «Я пришла с душой больною,Зачем ты грубо говоришь со мною?Не хочешь отвечать? Так не гони!В тоске и горе провожу я дни.Кто в жалости отказывает нищим?Ужель в Иране мы таких отыщем?»Сказал Рустам: «Эй, Ахримана дочь,Эй, женщина, ступай из лавки прочь!Я грубо говорю с тобой недаром,Ты мне мешаешь, занят я базаром.Твой день уныл, суров ли,— не мешай,Иди, моей торговле не мешай!Я даже и не думал там селиться,Где Кей-Хосрова гордая столица.Мне эта неизвестна сторонаИ Гива и Гударза имена».Велел Рустам помочь несчастной нищей,И слуги перед ней предстали с пищей.Затем остался с ней наедине,Сказал: «Свою печаль поведай мне.Зачем ты спрашиваешь об Иране?О шахе? О бойцах? О поле брани?»А Манижа: «Купец, не будь жесток!Поймешь ли горя моего исток?От пленника сейчас я удалилась,К тебе пришла, с надеждою на милость,Спросить о том, что замышляет шах,О Гиве, о Гударзе, о бойцах.Но ты меня, как стражник, встретил криком.Иль ты забыл о господе великом?Я — Манижа, Афрасиаба дочь.Еще не видели ни день, ни ночь,Ни люди моего нагого тела,А ныне в нищенстве я пожелтела,Лепешек я прошу из ячменя...За что же бог так покарал меня?Скажи, чей на земле печальней жребий?Услышит ли меня господь на небе?Бижан — в темнице, он лежит на дне,Забыл о блеске звезд, о светлом дне.Закованы в железо ноги, руки,С ничтожной жизнью жаждет он разлуки.Вот почему тоска в меня впилась,Вот почему я слезы лью из глаз.Когда вернешься,— может быть, в ИранеГударза встретишь ты — главу собраний,Иль к шаху во дворец войдешь, и тамТебе предстанут Гив или Рустам,—Так передай им, что Бижан — в неволе,Что он умрет, пускай не медлят боле,Что смерть к нему все ближе с каждым днем,Что камень есть над ним, а цепь — на нем».Сказал Рустам: «Царевна, ты прекрасна,Не проливай же слез любви напрасно.Зачем к отцу ты с просьбой не пошлешьВеликодушных родичей, вельмож?Быть может, дочери своей в угоду,Смягчится, пленнику вернет свободу?Боюсь, обижен будет твой отец,Не то бы одарил тебя купец».Он поваров призвал в свое жилище,—Да принесут побольше всякой пищи.Велел он птицу подогреть чуть-чутьИ в мягкую лепешку завернуть.Как дух, что внемлет властному заклятью,Он быстро спрятал там кольцо с печатью.Сказал: «Ступай ты к пленнику с едой:Ты стала для беспомощных звездой».
Бижан узнает о прибытии Рустама
Пришла к темнице, где томился пленный.За пазухой — платок с едой отменной.Вот опустила сквозь нору платокТому, чей жребий жалок и жесток.Был изумлен Бижан печальнолицый.Воззвал к царевне из своей темницы:«Любовь моя, откуда ты пришла?О, где такие блюда ты нашла?Я стал причиной твоего недуга,О любящая, нежная подруга!»А Манижа: «К нам прибыл караван,Пришел купец, чья родина — Иран,Привез в Туран товары для продажи,Его богатства не опишешь даже,На нем печать ума, добра, трудов,Он жемчугом торгует всех родов,Он блещет сердцем, разумом, нарядом,Он свой базар с дворцом устроил рядом.Сей праведник мне дал платок с едой,Сказал: «Во имя благости святойТы накорми страдальца молодого,Поест,— вернись ко мне за пищей снова».Бижан лепешку развернул, и вдругКак бы светлее сделалось вокруг.Он руку протянул к вареной птице,—Кольцо с печатью вспыхнуло в темнице.Улыбка засияла на лице:«Рустам»,— прочел Бижан на том кольце.Казались буквы тонкими, как волос,От счастья сердце чуть не раскололось:То дерево надежды расцвело,То ключ от радости блеснул светло!Раздался смех, он был могуч и громок,Дошел он до царевны из потемок.Уж не рехнулся ли Бижан в уме?Как может узник хохотать в тюрьме?Решила Манижа: «На дне колодцаЛишь тот, кто разума лишен, смеется».Спросила удивленно: «Что за смех?Тебе смеяться грех,— спроси у всех!Как можешь хохотать в колодце этом?Иль ночь ты спутал с днем и мрак со светом?Открой мне тайну: иль увидел тыСудьбы счастливой светлые черты?»Бижан ответил: «Будет перемена!Надежда есть, что вырвусь я из плена!И если дашь мне верности обет,Чтоб жертвою не стал я новых бед,Я расскажу об этом человеке,Но только клятвы не нарушь вовеки,Известно всем, что женщины языкУзды не знает и болтать привык».С обидою воскликнула царевна:«За что судьба меня карает гневно?Зачем в печали жизнь моя прошла,Не ведая страданиям числа?Я всем пожертвовала для Бижана,А он не верит мне, боясь обмана!Отец, друзья и вся моя родняС презреньем отвернулись от меня.Я золотом, дворцом, венцом владела,—На разграбленье отдала всецело.Я на тебя надеялась, любя,—Надежду потеряла на тебя.Да видит бог, что мерой правды мерит:Возлюбленный возлюбленной не верит!»Сказал Бижан: «Права ты, Манижа.Ты потеряла все, любви служа.Нет, не должна печалиться подруга!Услышь меня, страдалица-подруга!В тюрьме я разума утратил свет,—Поможет мне разумный твой совет.Сей благодетель, продавец жемчужин,Который с добротой и лаской дружен,Пришел в Туран из-за моей беды:В делах торговых нет ему нужды.Быть может, бог узрел мою обиду —И на простор земли я скоро выйду.Тебя, когда свободу мне вернет,Избавит он от ласковых забот.К нему пойди ты с речью сокровенной:«О богатырь, о друг царей вселенной!Помочь страдальцу в силах ты один.Скажи, не ты ли Рахша господин?»Как ветер понеслась, покинув яму,Слова Бижана принесла Рустаму.Узнав, что, жизнью друга дорожа,О помощи взывает Манижа,Что ей, своей возлюбленной прекрасной,Доверил тайну пленник тот несчастный,Рустам сказал: «Красавица, живи,К любимому всегда полна любви.Из-за него ты вынесла немало,Из-за него такой печальной стала.Скажи ему: «Так пожелал творец,—Владелец Рахша прибыл наконец.Он много приложил трудов, старанийВ Забуле, и в Иране, и в Туране».Но тайну лишь Бижану ты откройИ будь настороже ночной порой.Днем собери дрова, а ночью темной,Царевна, разведи костер огромный».Его ответ отраду ей принес,И сразу высохли глаза от слез.Она отправилась на то нагорье,Где пленник пребывал во тьме и в горе.Сказала: «Речь твою передалаТому, чей ум высок, душа светла.Он молвил мне: «Да, верно, я тот самый,К кому Бижан взывал из темной ямы.А ты, что плачешь кровью слез, а ты,Что сделалась добычей нищеты,—Скажи ему: «Ты не сгниешь в могиле,—Мы, словно барсы, когти заострили.Теперь, когда твой отыскался след,Мечам разящим удивится свет.Разрою прах своими я когтями,Я брошу камень в небо, прянув к яме».Еще сказал: «Как станет потемней,Ночь вырвется из солнечных когтей,—Ты разведи костер, чтобы темницаМогла, как днем, сверканьем озариться,Чтоб видно было, как пройти к тюрьме,Чтобы с пути не сбился я во тьме».Слова, что прозвучали в подземелье,Душе Бижана принесли веселье.Воззвал он к богу, счастья не тая:«О чистый, всепрощающий судья!В беде ты мне помог, добром владея.Стрелою праведной пронзи злодея,От подлых защити меня, как щит,—Ты знаешь, сколько я познал обид.Быть может, я вернусь в страну родную,Покину край, где плачу и тоскую...А ты, подруга, нищей стала вдруг,Из-за меня познала столько мук.Ты отдала мне душу, сердце, тело,Из-за меня так много претерпела.Из-за меня решила потерятьВенец, престол, родных, отца и мать.Но если вырвусь из драконьей пастиИ юности мне улыбнется счастье,—Как бог велит, достигну торжества,Я засучу для битвы рукава,Тебе служить, как самодержцу, буду,Я за тобой последую повсюду.Вновь ношу подними. Она трудна,Но верю, будешь ты награждена»....Вот за дровами в лес она стремится,Порхает по сухим ветвям, как птица.Ей светит солнце, а в руках — дрова.В лесу вступает ночь в свои права.Уходит солнце за гористый выступ,А войско ночи движется на приступ.Уже объемлет землю тишинаИ в тайну явь земли превращена.День обращает в бегство рать ночнаяИ солнце угасает, отступая.Пошла царевна, пламя развела.Ночь,— скажешь,— загорелась, как смола!Вдруг слышит,— не кувшин звенит ли медный?То Рахша топот, звон копыт победный!
Рустам освобождает Бижана из заточения
Рустам облек в кольчугу мощный стан,Стянул ее завязки Тахамтан.Он обратил к Йездану взор открытый,Он попросил опоры и защиты.Сказал: «Бижана я хочу спасти,—Да слепнет недруг на моем пути!»Семь витязей своих собрал он вместе,Велел им опоясаться для мести.Помчались, чтобы уничтожить зло,Под каждым — тополевое седло.Был впереди Рустам, пред ними — пламень,Который озарял Аквана камень.{42}Когда они подъехали к костру,Увидели и камень и нору,Сказал Рустам блистательной дружине:«Лицо земли топтать мы будем ныне.За труд возьмемся с пылом боевым,От камня вход в тюрьму освободим».Семь витязей сошли на землю живо,Чтоб камень отвалить морского дива.Изнемогли в поту, в грязи, в пыли,А камень с места сдвинуть не могли.В бессилье задыхался каждый воин,И только этот камень был спокоен.Рустам сошел с коня и сделал шаг,Заткнул подол кольчуги за кушак,Молясь творцу, чтоб силу зла низринул.Уверенно он камень с места сдвинул,Забросил в лес китайский, далеко,—Земля, дрожа, вздохнула глубоко.Воззвал к Бижану, что познал мученье:«Как чувствуешь себя ты в заточенье?Ты мог от мира столько взять услад,Но кубок взял, в который налит яд!»Бижан ему ответил из колодца:«Был труден путь в Туран для полководца?Явился ты,— расстался я с бедой:Весь яд вселенной стал живой водой!А я живу, почти не видя хлеба,Земля железом стала, камнем — небо.Уже я смерти ждал, я изнемогИз-за обилья горя и тревог».Сказал Рустам: «Страдать не будешь боле,Тебя всевышний вырвал из неволи.Теперь, безгрешный, чья душа честна,Есть просьба у меня к тебе одна.Даруй Гургину светлое прощенье,Да не живет в твоей душе отмщенье».Сказал Бижан: «Ты разумом богат,—Узнай, как предо мной он виноват!Не знаешь ты, всесильный, величавый,Какой вкусил я от него отравы!Пусть попадет мне в руки прежний друг,—Не вырвется Гургин из этих рук!»Рустам воскликнул: «Если, злоедушен,Моим словам не будешь ты послушен,Оставлю я тебя, вернусь домой,А ты сгниешь, замученный тюрьмой»,Услышав речь Рустама, заключенныйИздал из глубины темницы стоны:«Забыл я, каково сиянье дня,Нет витязя несчастнее меня:Я должен даже в этот день безвинноСтерпеть коварство и простить Гургина!Ну что ж, его прощаю навсегда,Ушла из сердца моего вражда».Тогда Рустам аркан закинул в яму,И вот Бижан, в цепях, предстал Рустаму:Он грязен, как дикарь, и волосат,И гол, и ногти длинные торчат.Все тело в язвах гнойных и кровавыхОт кандалов — железных, острых, ржавых.В оковах тело с головы до пят,—И закричал Рустам, тоской объят.Он разорвал оковы заточенья,Рассыпались цепей железных звенья.К Рустаму, продавцу жемчужин, в домБижан и Манижа пошли вдвоем, Еще не смея радоваться встрече,Рустама восхваляя в каждой речи.Рустам велел подать Бижану снедь,Богатыря помыть, переодеть.Припал к ногам Бижана сын Милада,Сказал Гургин: «Да будет мне пощада!»Он попросил прощения при всехЗа то, что совершил тяжелый грех.Бижан к нему почуял в сердце жалость,И сердце от возмездья отказалось.Навьючили верблюдов в добрый часИ сели на коней, вооружась.Рустам — на Рахше, за Рустамом следом —Воители, привыкшие к победам.Отправил груз, устроил все дела,Теперь стезя к сражению вела.Послал вперед Ашкаша, верхового,Что был ушами войска боевого.Велел Бижану: «Вместе с МанижойС Ашкашем ты покинешь край чужой,А я о сне и отдыхе забуду,С Афрасиабом ночью биться буду.Такой в его чертогах бой пойдет,Что завтра высмеет его народ!А ты, познавший беды и несчастья,Не принимай в сражении участья».Сказал Бижан: «Уехать я могу,—Вы отомстите за меня врагу».
Миниатюра из рукописи «Шах-наме» XVII века.
Возвращение Бижана и Манижи
С заботой о вернувшихся с дорогиСпокойно шах воссел в своем чертоге,Бижану приказал прийти к нему,Поведать про оковы и тюрьму.Бижан повел рассказ о темной яме,О тяжких путах с острыми гвоздями,О камне, о превратностях судьбы,О войске, поскакавшем для борьбы.Внимал властитель повести ужасной,Сочувствуя той девушке несчастной.Сто платьев, ослеплявших красотой,Жемчужин редких, ткани золотой,Венец, рабыню, кольца и браслеты,Ковер и в десяти мешках монетыВручил ему, сказал богатырю:«Я все твоей страдалице дарю.С ней обращайся ласково, не строго,Из-за тебя она страдала много.Будь предан ей и думай лишь о ней...Ты видишь ли круговращенье дней?Оно одних на самый верх поставит,От горестей и тяжестей избавит,Других низвергнет вниз, в непрочный прах.Где сплошь и рядом — горе, смута, страх.Того, кого лелеяло на воле,Вдруг бросит в яму нищеты и боли,Другого из темницы до высотПрестола и короны вознесет.Судьба кознелюбива и упряма,Ни перед кем она не знает срама.Она сильна в хорошем и в плохом,Заботиться не хочет ни о ком.Добра и зла вожатый постоянный,—Таков сей мир и все его обманы.Из-за дирхемов горестным не будь,Ты избери великодушья путь.Где тот, кто смотрит на казну с презреньем,Кто жизни рад и всем ее твореньям?!»Я передал правдиво этот сказ:Таким он с древности дошел до нас.Бижану много посвятив стараний,Расскажем о Гударзе и Пиране.
Оправившись от поражения, нанесенного ему Рустамом, Афрасиаб решил вновь вторгнуться в Иран и отомстить за причиненные унижения.
Навстречу туранцам Кей-Хосров выслал свою рать. На поле брани произошло двенадцать поединков, из которых вышли победителями иранские богатыри. Среди погибших туранцев были такие именитые витязи, как Пиран, Барман, Хуман, Кахрам, убийца Сиявуша Гуруй и другие.
Затем повествуется о большой войне Кей-Хосрова против Афрасиаба. Сначала туранский правитель пытался обманным путем склонить Кей-Хосрова к мирным переговорам, но тот отклонил его предложения. Произошла битва, в которой Афрасиаб потерпел поражение, бежал и укрылся в крепости, но Рустам взял ее штурмом. Афрасиаб вынужден был скитаться по разным странам в поисках помощи. Его преследовали иранские войска, а правители соседних стран отказали ему в помощи, опасаясь гнева Кей-Хосрова. Юный шах в погоне за своим противником исколесил много стран и городов.
Наконец спрятавшийся в пещере Афрасиаб был пойман отшельником по имени Хум и вместе со своим братом Гарсивазом казнен.
Отомстив за отца, Кей-Хосров перестал заниматься государственными делами и всецело отдался молитвам. Недовольные вельможи пожаловались на это Залю и Рустаму, которые стремились уговорить шаха вновь заниматься мирскими делами, но он уступил трон мало известному Лухраспу, дальнему потомку царей.
У Лухраспа было два сына: Гуштасп и Зарир. Гуштасп стал требовать, чтобы отец уступил ему трон, но, получив отказ, покинул тайком Иран, поселился в Руме, где стал жить под чужим именем, и вскоре женился на дочери Кайсара Катаюн, которая предпочла безвестного чужеземца самым именитым женихам. В наказание Кайсар изгнал дочь из дворца, и она поселилась с мужем в деревне.
Проживая в глуши, Гуштасп по просьбе двух будущих зятьев Кайсара совершил много подвигов. Вскоре он стал самым приближенным человеком Кайсара, отличился в войне против хазаров, и слава о нем распространилась по всему свету.
Однако через некоторое время в Рум прибыл Зарир; узнав брата, он увез его с собой в Иран, где престарелый Лухрасп уступил ему трон.
Во время правления Гуштаспа в Иране появился пророк Зардушт (Заратустра), и шах принял его веру, из-за чего между Ираном и Тураном, где правил Арджасп, вспыхнула война. В происшедших сражениях прославился Зарир, однако он был предательски убит. Место Зарира занял могучий Исфандиар, сын Гуштаспа. Туранское войско было разгромлено, а сам Арджасп бежал.
После одержанной победы Гуштасп отправил Исфандиара во многие страны с наказом склонить их принять новую веру, и он, одержав ряд побед, успешно выполнил волю отца.
Однажды на пиру у Гуштаспа иранский витязь Гуразм оклеветал Исфандиара, и отец велел заковать его в цепи и заключить в темницу. Прослышав об этом, Арджасп собрал новые войска и вторгся в Иран. В сражении Гуштасп потерпел поражение, укрылся на горе и стал держать совет с мудрецом Джамаспом, который предсказал, что разбить туранцев может лишь заточенный Исфандиар.
Получив весть о прибытии Исфандиара на поле брани, Арджасп отправил в Туран захваченные трофеи и пленных, в числе которых были и сестры Исфандиара.
В решающей битве Арджасп потерпел полное поражение, а Исфандиар взял в плен туранского витязя Гургсара. После победы состоялся военный совет, на котором Исфандиар дал клятву вторгнуться в Туран, отомстить Арджаспу и освободить из плена сестер.
Семь подвигов Исфандиара
Перевод В. Державина
Первый подвиг.
Исфандиар убивает волков
Речений скатерть расстелив, дихканО старых подвигах повел дастан.Вином наполнив золотую чашу,Гуштаспа вспомнил — быль седую нашу;Как Руиндиж сломил Исфандиар,Как путь ему указывал Гургсар.Когда Исфандиар из ГумбаданаПримчался, он разбил полки Турана.На Руиндиж он двинулся потом,Гургсара взял с собой проводником.В глухой степи дорога разветвилась,И войско на привал остановилось.Исфандиар вина подать велел,Стол накрывать, певцов позвать велел.Костры перед шатрами запылали.Вожди за шахским ужином предстали.И повелел миродержавный шах,Чтобы Гургсара привели в цепях.Подряд четыре чаши дал Гургсару.Пей, раб злосчастный! — он сказал Гургсару.—Коль мне свою судьбу поручишь ты,Корону и престол получишь ты.Ответь мне правду и живи беспечно,—Я весь Туран отдам тебе навечно!И я тебя, когда Туран возьму,К блистающему солнцу подыму!Детей твоих и близких не обижу,Я возвеличу их, а не унижу.Но я тебя предупреждаю все ж,Что всем вам — гибель, если ты солжешь.Я изрублю тебя мечом вот этим,И горе родичам твоим и детям!»И отвечал трепещущий Гургсар:«О благородный муж Исфандиар,Ты поступай согласно чести шаха!Всю правду я скажу — не ради страха».И царь спросил: «Где Руиндиж? Ведь онОт нас, я знаю, очень отдален.Дорога не одна туда, их много...Скажи: какая лучшая дорога?О Руиндиже все поведай нам —Как укреплен и сколько войска там?»И отвечал Гургсар: «О свет вселенной,Мой царь Исфандиар благословенный!Чтоб войско к Руиндижу привестиОтсюда мне известны три пути.Одним путем — три месяца идти,Другим путем — два месяца почти.Путь первый — по долинам населенным,Возделанным и щедро орошенным.А путь второй — в два месяца. На немДля войска пропитанья не найдем.Пески... Ни пастбища, ни водопоя,Ни места для привала и покоя.Есть третий путь — кратчайший. На конеЕго проскачешь за семь дней вполне.Но там таятся волки, львы, драконы...Нет от чудовищ этих обороны.Там некой злобной ведьмы волшебство,Она страшней дракона самого.Кто б ни попался ей, она уноситЗа облака, потом на землю бросит.Там леденящий холод снежных бурь,Там крыльями Симург мрачит лазурь.Кто этот путь пройдет, тот в день восьмойВдали увидит замок пред собой.Войсками полон, выше темной тучиВозносит башни Руиндиж могучий.Вокруг него, шумна и широка,Как море, разливается река.Арджасп, когда он замок покидает,На корабле реку переплывает.Ни в чем извне нужды в том замке нет,И он осаду выдержит сто лет.Там нивы, и плодовые деревья,И мельницы, и на горах кочевья».Исфандиар словам Гургсара внял,В раздумье время некое молчал,Сказал: «Должны мы двигаться поспешно.Путем кратчайшим мы пойдем, конечно!»Гургсар ему: «Пытались люди встарьСемь подвигов свершить, о государь.Все, кто доныне тем путем ходили,—Богатыри — там головы сложили».«Пойдешь со мною,— молвил Руинтан,—Увидишь: буду я как Ахриман.Ответь, с чем мне придется повстречаться,Чтоб я сперва обдумал: как сражаться?»Гургсар сказал: «Сначала, средь песков,О славный муж, ты встретишь двух волков —Самца и самку, в гневе неуемных,Как два слона, могучих и огромных.У них рога растут на лбах крутых.Львы в ужасе бегут, завидя их.Слоновым бивням их клыки подобны,Сильны они, неукротимо злобны».Гургсар умолк. И увели егоВ цепях туда, где стерегли его.А царь в короне кеев бирюзовойВелел пустить по кругу чашу снова.Когда светило мира поднялось,И покрывало тьмы разорвалось,И утро бодрое над спящим станомПоходным загремело барабаном,Сел на коня могучий РуинтанИ радостно войска повел в Туран.Лишь переход полдневный миновал он,Бывалого советника призвал он.Советник тот — Пшутан премудрый был —Душа, и страж, и око ратных сил.И царь сказал-: «Что ждет нас — я не знаю...Тебя главою войска назначаю.Я не хочу людей ввергать в беду;Вы стойте здесь, а я вперед пойду».У вороного подтянув подпруги,В степь выехал он в боевой кольчуге;Погнал коня, на смертный бой готов.И вот вдали заметил двух волков.Чудовища, увидев Руинтана,Громаду мощных плеч его и стана,Навстречу мужу медленно пошли,Как два слона, два стража той земли.На лук могучий тетиву надел он,Как кровожадный лев, на них взревел он.В двух Ахриманов ливень стрел пустил,Смертельно их — без промаха разил.От жал жестоких, застревавших в теле,От ран глубоких волки ослабели.И царь возликовал в душе своей,Увидев поражение зверей.Напал на них, отвагою кипящий,И обнажил индийский меч блестящий;И головы чудовищ отрубил,Ручьем кровавым землю затопил.И он сошел с коня, закончив битву,Чтобы Йездану вознести молитву.Сначала место средь камней и скалНе залитое кровью отыскал.В слезах, с душой предвечному открытой,Пал на колени воин знаменитый.Сказал: «О правосудный судия!Тобой силен и возвеличен я.Ты, на путях добра руководитель,Ты дал победу мне, миров зиждитель!»Когда Пшутан и войско подошли,Они царя «молящимся нашли.Увидев подвиг, полны изумленья,Богатыри стояли в размышленье.Воскликнули: «Мы сами назовемИсфандиара волком и слоном!Храни, предвечный, пахлавана мира!А без него ни войска нет, ни пира!»Уж вечер тени над землей простер,Мужи воздвигли царственный шатер.Постлали скатерть. Кубки заблестели.Князья вокруг царя за ужин сели.