Чтение онлайн

— Теперь основное. — продолжал Дед. — Ты, Геннадьич, отправишься в 12 августа 1941 года в Ленинград. Найдешь там профессора Вебера — директора НИИ-34 и его лаборантку, а на самом деле, ассистентку Жанну Гальперн. Задача — любыми способами добыть у профессора документацию по проекту «Буга». Всю. Учти, что профессор четвертого сентября будет арестован НКВД, а потом погибнет во время этапа на Урал. До этого времени все документы по проекту должны быть у тебя. Следующее. Жанна Гальперн — это реципиент Александры Гуревич — руководителя проекта «Тот» ...

Александра Гуревич. Та самая тетка из будущего, одержимая одержимостью?

Нет. Все равно это какой-то дурацкий тест. Вроде того, где нужно в соляной ванне лежать неподвижно, а потом определить сколько времени ты в ней лежишь (тест проводится при подготовке разведчиков на умение контролировать свой темперамент). Никогда правильно не угадывал.

— ...Тебе нужно выяснить, что с ней случилось. Почему она не создала прибор? Исходя из того, что о ней нам известно, реальная Жанна Гальперн под эвакуацию не попала и погибла в первую блокадную зиму. От голода. Место захоронения, как и в случае с Вебером, неизвестно.

— Ну вот видите, — перебил я Деда — а вы говорите билет в один конец. — я улыбнулся. — Найду эту Жанну-Александру, смастерим мы с ней вашу «Алису» и домой за орденами.

Дед посмотрел на меня.

— Геннадьич, ты сможешь только ее отправить. — он немного помолчал. — После этого ты должен уничтожить прибор.

Какой-то очень грустный тест. На самопожертвование что ли?

— Тебе лучше поверить мне. — продолжал генерал. — Иначе могут быть проблемы с внедрением после переноса.

— Что это за «один человек — один корабль»? (девиз японских камикадзе) — возмутился я. — Где-то в моем личном деле написано, что я склонен к суициду?

— Не склонен. — Дед положил мне руку на плечо и посмотрел в глаза. — Выбора у нас нет. Я бы с удовольствием...

— ...пошел вместо меня. — закончил я фразу. — Знаю.

Хрен с ним. Может и вправду какой-то тест на самопожертвование? С них станется.

В конце концов, на что и как меня только не проверяли за время моей длинной и скучной службы.

Я должен согласиться или отказаться? Соглашусь. Иначе эта волынка будет звучать вечно, и я так никогда и не узнаю прошел полковник Светлов очередной тест или нет.

Хотя... Половить деда на несостыковках? Можно.

— Так ведь материальные предметы передать невозможно. Как я передам вам тогда документы Вебера? — спросил я.

— Никак. — ответил Дед. — Там, — он похлопал ладонью по папкам, разложенным на столе. — инструкции и карта, где ты должен оставить всю документацию по проекту Вебера.

— С собой взять разрешите? — съязвил я.

— Запомнить разрешу. — парировал генерал. — Там информация по Веберу, Гальперн и НИИ-34. Короче все, что у нас есть. Сколько времени нужно, чтобы заучить?

Я прикинул размеры папок на глаз.

— По нормативу на прочтение и запоминание полтора часа. Я управлюсь за час. — я прикинул хер к носу и добавил. — Может меньше.

— Отлично. — сказал Дед. — Вопросы есть? — и тут же добавил — По существу.

Ну что ж, поймаю старого волка на несостыковках или нет? Попробую. Дьявол где у нас всегда прячется? Правильно. В деталях. Вот с них и начнем.

— Покажите мне реципиента.

Генерал открыл папку и пододвинул мне. К пожелтевшей регистрационной карточке пересыльного пункта была пришпилена скрепкой старая фотография. С нее на меня смотрел стриженый под ноль пацан лет двадцати с двумя кубарями на петлицах гимнастерки.

— Лейтенант Мальцев Василий Васильевич, 1921-го года рождения. — сказал Дед.

— Комсомолец, наверное. — отметил я.

— Так точно. — согласился генерал.

— И мне достанется его память?

— Обе. — встрял Бортников-Минаев. — Обе памяти. Долговременная и быстрая, на момент внедрения.

— А, как я отличу, где его, а где моя? — вот они-детальки-то, вот. — Для меня, к примеру, Сталин кровавый тиран, а для него — Бог. Крышу не сорвет от таких внутричерепных противоречий?

— У вас не сорвет. — опять ответил майор-профессор — У вас очень высокие, я бы даже сказал, сверхвысокие внутренние резервы мозга. Настолько высокие, что даже сверхпороговое раздражение коры и подкорковых структур в результате психотравмирующих событий высокой интенсивности, не вызывало у вас нарушений психики. Собственно, — это главная причина, по которой мы выбрали для переноса, именно, вас. Ваше сознание без труда вытеснит сознание реципиента, а его память будет для вас выглядеть... — он на секунду задумался, подбирая слова. — как некая дополнительная информация, вроде той, которую вы могли где-то прочитать или увидеть.

Понятно. В медицинской карте уже покопались. Кто б сомневался?

— Сколько времени у меня будет акклиматизацию?

— Там климат от нашего ничем не отличается. — заверил генерал. — Будешь на месте в 02.00 часов 12.08.1941 года. Внедрение произойдет во сне. Так безопаснее.

— Климат может и не отличается. — согласился я. — а вот за чужой хер руками браться это... — я задумался на пару секунд. — Сука, еще и чужую жопу вытирать от чужого говна.

— Руки тоже будут не твои. — успокоил меня Дед. — Не парься.

— Конечно, не мои. — согласился я. — Все не мое.

— Справишься. Не впервой.

— Как сказать. — что-то мне не видать было дьявола в деталях. — Чужую шкуру, в буквальном смысле этого слова, натягиваю впервые.

Стоп. Вон она мелькнула. Кисточка на хвосте дьявола.

— А что будет с моим бренным телом здесь, пока я буду мир будущего спасать от неминуемой гибели? — вежливо поинтересовался я.

— Собственно ничего. — опять подключился к разговору Бортников-Минаев. — время здесь для вас остановится.

— То есть, если я вернусь, здесь для меня пройдет... — вопросительная пауза.

— Пара секунд. Не больше. — ответил профессор-майор. — Вы просто проснетесь на столе.

— Так я буду спать?

— Да. — просто сообщил он мне. — Мы перед переносом сделаем вам инъекцию наркоза. Перенос, как и возвращение, всегда проходят во сне.

Мне все предельно ясно. Вколют новую хрень какую-то, в качестве эксперимента, и я под ней во сне буду немцев мочить. Потом расскажу насколько для меня все это реально выглядело.