Чтение онлайн

Позднее ливийские власти утверждали, что они и представить себе не могли, что этими дипломатами были Карлос, его жена Магдалина Копп, его мать Эльба Санчес и ближайший помощник Вайнрих. Лишь Вайнриху, который славился своими тесными контактами с ливийцами, разрешили въехать в страну. Остальные трое, от которых Сирия столь хитро избавилась, не поставив ливийцев даже в известность об их приезде, особого восторга в Триполи не вызвали. Ливийской разведке было более чем достаточно Абу Нидаля, который обосновался в Триполи, после того как его изгнали из Дамаска. И без того напряженные отношения Каддафи с Вашингтоном крайне обострились после того, как администрация Буша обвинила ливийских националистов во взрыве американского авиалайнера над Лок-керби и французского над Сахарой.

Изгнание Карлоса из Сирии было продиктовано желанием президента аль-Асада установить более теплые отношения с Вашингтоном. Участие сирийских войск в войне в заливе сыграло хоть и незначительную роль с военной точки зрения, зато существенно улучшило отношения с Вашингтоном. Однако Сирия продолжала числиться в списке государств, поддерживающих терроризм, который был составлен госдепартаментом, что лишало ее возможности получать помощь от Америки. Отказ от поддержки лиц, подобных Карлосу, со стороны Сирии позволил бы Вашингтону включить ее в арабо-израильские мирные переговоры. Уже в течение нескольких месяцев покровитель Карлоса полковник Хайтам Саид недвусмысленно давал ему понять, что его присутствие в стране является обременительным. Карлосу эта неловкая ситуация лишь напоминала о том, как за несколько лет до этого от него пытались избавиться секретные службы стран советского блока.

После препирательств в аэропорту Триполи Карлос понял, что в сирийской столице отнюдь не рады его вынужденному возвращению. На следующий же день раздраженные офицеры сирийской разведки уже встречали самолет ливийских авиалиний в Дамаске. Карлос, не менее взбешенный унижением (“с нами обращались как с собаками”, — вспоминала позднее Копп), отказался идти навстречу сирийцам. Он отказался даже временно останавливаться в Ливане. По прошествии нескольких дней Вайнрих понял, что ничто не заставит ливийцев изменить свое решение, и отправился обратно в Дамаск, чтобы присоединиться к Карлосу.

После поисков другого арабского государства, которое могло бы принять ^Карлоса, Сирия в декабре 1991 года отправила его и Копп в Йемен, объединившийся за год до этого, когда лидеры просоветского юга и прозападного севера согласились разделить власть в новом государстве. Чету встречали не больше не меньше как в зале ожидания для особо важных персон. Однако увещевания Йеменской социалистической партии не поколебали лидеров новой страны, и через 24 часа супружеская пара на том же самолете была отправлена обратно в Дамаск. Западная разведка узнала о визите Карлоса в Йемен только после его отлета. “Мы упустили его только потому, что Йемен вовремя не поставил нас в известность”, — констатировал офицер МИ-6.

В конце 1991 года Карлос и его семья с помощью сирийцев незаметно проскользнули в Иорданию, на сей раз с фальшивыми йеменскими паспортами — паспорт Карлоса, выданный йеменским посольством в Дамаске на имя Абдурабо али-Мохаммеда, обладал дипломатическим статусом. Никто не удосужился испросить разрешения на его въезд у властей иорданской столицы. И лишь летом 1992 года иорданская секретная служба обнаружила Карлоса, и власти предоставили ему несколько месяцев испытательного срока. Однако происшедший инцидент, во время которого Карлос неумышленно, по утверждению его адвокатов, убил иракца, вскоре убедил иорданцев в том, что от него надо избавляться.

Тринадцатилетний брак Карлоса с Магдалиной Копп, который был отмечен ее тюремным заключением и принес столько страданий Франции, дал трещину, как только их кочевой образ жизни начал становиться все более опасным. Именно Карлос предпринял решительный шаг, обменяв свою подругу жизни и соучастницу в преступлениях, на молодую иорданку, которая была младше его в два раза. Однако несмотря на то, что брак был разрушен, Карлос при всем своем желании не мог развестись. Союз, во имя которого Карлос вел свою грязную войну, так и не был похоронен в судебных дрязгах. Карлос и Копп расстались друзьями через несколько недель после своего приезда в Иорданию, договорившись о том, что их дочь Эльба останется на попечении матери.

Продолжая сохранять теплые отношения с семьей Карлоса, брошенная Копп вместе с дочерью и матерью Карлоса отправилась в Венесуэлу, где поселилась в роскошном районе Каракаса в восточной части города. Мать Карлоса, давно уже разошедшаяся со своим мужем Рамиресом Навасом, поселилась поблизости. Пока местная секретная служба приглядывалась к приезжим, семейство Карлоса обихаживало мать-одиночку, которая оказалась в чужой стране. Отец Карлоса безуспешно пытался добиться гражданства для нее и ее дочери. Брат Карлоса Ленин, выбравший себе более спокойную карьеру инженера-электрика, помогал Копп уладить ее финансовые дела.

Новой любовнице Карлоса было всего 23 года. Стройная и поразительно красивая Абдель Салам Адман Жарра Лана была потрясена харизмой и опытом сорокадвухлетнего венесуэльца. Палестинка по происхождению, Лана родилась в Аммане и училась на дантиста в Дамасском университете. Возможно, Карлос познакомился с ней в сирийской столице еще до приезда в Иорданию. Поскольку вопрос о разводе не стоял, Карлос через несколько недель после отъезда своей жены и дочери в Латинскую Америку решил жениться на своей новой возлюбленной по исламской традиции, допускающей полигамию.{391}

Странствия Карлоса были еще далеки от своего конца. После короткого визита на Кипр, где он восстановил свои связи с палестинскими экстремистами, Карлос попытался сблизиться с иранцами, но они отказались принять его. Вместо этого, согласно адвокатам Карлоса, они выдали ему 1,2 миллиона долларов и посоветовали попытать счастья в другой мусульманской стране — Судане. Однако сепаратные переговоры Иссы с повстанцами проиранской Хэзболлы и с представителями экстремистского движения Хамас о предоставлении Карлосу убежища в ливанской долине Бекаа, раскинувшейся между заснеженными горными вершинами, также провалились. Сирия, которой принадлежала долина, давно уже служившая рассадником повстанческих движений, решительно пресекла все попытки Иссы. И осенью 1993 года, за неимением лучшего, Карлос, Лана, Вайнрих и Исса вылетели в Судан.

Для такого любителя развлечений, каким был Карлос, хуже Судана и придумать было нельзя. Малонаселенная территория, представляющая собой в основном пустыню и бедная природными ископаемыми, — это крупнейшее африканское государство занимает почти 1,5 миллиона квадратных километров к югу от Египта и Ливии и имеет короткую прибрежную полосу вдоль Красного моря. В путеводителе Кука, выпущенном в 1929 году, упоминаются такие развлечения, как охота на крупных млекопитающих в болотах и джунглях Белого Нила. Глинобитные стены городов и соломенные крыши деревень, утверждает Кук, “скрывают истинный дух Африки, который ныне могут ощутить только отважные путешественники и исследователи”. Мир и благоденствие царили на этой земле, управлявшейся тогда англо-египетскими властями, и “путешественник, не опасаясь нападений, мог пройти повсюду, куда простиралась эта власть”. Столица Судана Хартум также была удостоена похвалы: “скорость ее экономического и социального развития превратила Хартум з один из самых приятных городов Африки”.{392}

К 1993 году Судан мало напоминал эту розовую картинку, когда его население было “мирным и спокойным”. Военная диктатура, захватившая власть после переворота в июне 1989 года, превратила страну в крупнейший бастион исламского фундаментализма в Африке и всем арабском мире. Совместно с Ираном его правители мечтали осуществить революцию во всем исламском мире и за его пределами. Алкоголь и супружеская неверность, знакомые Карлосу не понаслышке, карались бичеванием и побиванием камнями в соответствии с законами шариата.{393} Так был извращен аскетичный, мистический и веротерпимый вариант ислама, исповедовавшийся в Судане в течение многих десятилетий.