Чтение онлайн

— Оставь Отая, — парень перелетел сразу через все крыльцо, с кулаками двинулся на Чета.

— Стой, — Чет разжал руку, и ошалелый Отай плюхнулся в траву у его ног. — Ничего я ему не сделаю. Мы с Заставы, я — сотник рати, поговорить бы.

— Чего вам надо? — парень шмякнул ладонью по макушке подбежавшего к нему пацаненка. — Говорил тебе дома сидеть?

Баба подскочила, обняла зареванного сына, потащила в горницу.

— Ищем того, кто выкормил выкрутеня, — сотник не стал юлить да мудрить. — Огромного зверя в нашем лесу добыли, но пока искали, он двоих из Чудинок сожрать успел. По всем приметам — выкормленная тварь, следы в вашу Лосиху привели. Ведун сказал, если не найти кормящего, то и другие жертвы будут. Кто знает, сколько у него еще этих… выкормленных.

Парень шмыгнул носом.

— Тварь… А у нас тут…

Он обернулся на крыльцо своего дома, махнул рукой на две пары любопытных глаз — женских и детских, блестящих из проема приотворенной двери:

— В дом идите! Закройтесь плотно, кому говорю!

Там охнули, дверь захлопнулась, но через минуту пошла волнами плотная занавеска на окне. Краде показалось, что две пары любопытных глаз просто сменили место наблюдения, но интереса к происходящему не утратили.

— Три дня как, — хозяин понизил голос. — На выселках вдруг жуткий вой приключился. Настолько страшный, что детей с улицы загнали, затворились, из домов не выходим. Выло два дня, а затем что-то полезло с той стороны.

— Нечисть? — спросил Чет.

— Да мы ж по домам сидели, толком не видели. А кто любопытствовал, так разное говорит. Темные клочья по улицам стремительно метались, глаз ухватить не мог, вот и мерещилось всякое. Как выть начало, так земля ходуном ходила — это точно. Горшки с полок слетали, ставни, сорвавшись, хлопали, удивительное дело, что стены не порушило.

— Обожравшийся выкрутень полз к нашему лесу, в другую сторону от Лосихи, — пояснил ему Чет. — Поэтому вас только подземным эхом задело. Вот если бы под домами пошел — пиши пропало.

— Мы его видели, — влезла Крада, которая зацепившись опять за локоть Чета, чувствовала себя уверенней. — Он огроменный, точно бы ничего от поселения не осталось.

Она покосилась на окно, в котором баба и мальчишка, открыв рты, вслушивались в каждое слово.

— Так вы…

— Он мертв, но убили его не мы, — честно ответил Чет. — Он схлестнулся с кем-то более могущественным. Кажется, Смрагу он чем-то помешал. Мы только в Заставу принесли. А вот его наставник…

Чет показал на подозрительно молчащего Яролика.

— Ведун Семидол нам из шкуры чудища вытащил нить, которая сюда и привела.

Парень кивнул:

— Знаем Семидола.

— Так ты говоришь, откуда вой шел? — прищурился Чет.

— С выселок. Там на отшибе Ирина-знахарка живет. Хорошая травница.

— А кто-нибудь ходил посмотреть, что там? — сотник явно спросил это на всякий случай, не надеясь на положительный ответ.

Парень и помотал головой.

— Да куда там… У нас же дети, бабы…

— Ладно, — Чет вздохнул. — Я пришлю в Лосиху ратаев с Заставы, навести порядок. Бывайте.

Он только сделал шаг, а ноги сами дернули Краду.

— Так ты говоришь, убито чудище-то? — донеслось им уже в спины.

— Пока не знаю, — не стал врать Чет.

Как только закончились дома, вниз оврага потянулась довольно натоптанная в траве тропка. Видно, селяне часто ходили к травнице, потому что Крада, Чет и Яролик быстро и безошибочно дошли до нужного места.

Тропка прерывалась у одиноко стоящей небольшой избы, окруженной скособочившимися сараюшками. Между постройками был разбит маленький огородик. Он казался ухоженным. Грядки еще не успели зарасти сорняками, но плети подвязанных на шпалеру огурцов поникли и тронулись желтизной, словно их не поливали несколько дней. Около потемневшей от времени конуры вверх дном валялась старая миска с налипшими по краям кусками застывшей каши.

Домник явно покинул место. А это было очень-очень плохо.

У Крады резко, по-старушечьи заломило поясницу, а через мгновение она почувствовала огромное облегчение: ничто не опоясывало ее, причиняя боль, не тянуло, заставляя непрестанно бежать на непонятный зов незнамо куда.

Они прибыли на место, и нить пропала. Крада больше не была клубком.

Чет, вытащив короткий дорожный меч, сделал знак остальным, чтобы не шли за ним, поднялся на крыльцо и постучал в дверь, обитую тяжелой медвежьей шкурой. Никто ему не ответил. Чет заглянул в окно.

— Ничего не видно, внутренние ставни закрыты, — сообщил он.

— Может, хозяев нет дома? — предположила Крада.

— Войдем и проверим.

Чет отошел назад, примерился, чтобы выбить дверь.

— Подожди, — вдруг произнес Яролик.

Он закрыл белесые веки, стал похож на большую белую неясыть — без ресниц, с подрагивающей пленкой на глазах. Ноздри ведуна тоже дрожали, раздуваясь.

— Тут… Черное, — наконец сказал он. — Нельзя сразу заходить. Мы здесь не одни.

Он зачем-то полез в свой серый мешочек, к которому всю дорогу Крада относилась без особого доверия.

— Что значит — черное? — Крада рассердилась на ведуна за свой испуг. — Говори яснее.

И все тут же оторопели, потому что из конуры, позвякивая цепью и обдирая бока о явно узкую ему дыру, вылез выкрутень. Ростом с хорошую собаку, тяжелый и неповоротливый, еще не умеющий соотносить массу своего внезапно разбухшего тела с прежними инстинктами.

Выкрутень-переросток обвел мутным взглядом застывшую троицу. Правый глаз его закис, открывалась только небольшая щелочка, поэтому казалось, что выкрутень им задорно подмигивает. Но ни о задоре, ни о подмигивании, конечно, никакой речи не шло. Совсем как собака плешивый уродец сморщил верхнюю губу, ощерился, обнажая острые зубы.

Он издал странное урчание — ни вой, ни рык, ни лай. Ничего из этого, и в то же время — все вместе. Его бока, покрытые тусклой короткой шерстью с проплешинами, напряглись, судорожно вздымаясь. Брямкнула цепь на почти неразличимой шее — тело практически сразу же переходило в голову. Он явно готовился к прыжку, и, хотя был скован цепью, но какова ее длина и прочность — сложно судить. Крада попятилась, стараясь не провоцировать выкрутьня резкими движениями.

— Хорошая собачка, — вкрадчиво сказал Яролик.

Он на глазах изменился, словно растекся в пространстве, стал везде — мягкий, обволакивающий.

— Бедная собачка, так устала…

Крада почувствовала, как тревога покидает ее, захотелось спать.

— Глаза закрываются…

До выкрутьня направленное на него сонное ведовство дошло в усиленной доле, он сначала ошарашенно завертел облезлой головой, как-то обиженно рыкнул и повалился на бок. Секунду пытался бороться, беспомощно перебирая короткими лапами воздух, затем закрыл глаза и затих.