Чтение онлайн

— Давай вместе, — недовольно пробурчала баба Валя, бесшумно выходя из своей комнаты. Тефика предусмотрительно не выпустила.

Вдвоём они ухватились за несвежую рубашку соседа и поволокли его в комнату, благо, замок у него закрывался только изнутри. Дотащив до грязного старинного половика, на нём и оставили.

— Ему всё равно, — недовольно проговорила запыхавшаяся соседка, — а мы не обязаны пупки себе надрывать, на кровать его затаскивать. Пойдём.

Люба готова была расцеловать Матвеевну, настолько вовремя она пришла на помощь. Она иногда вот так подставляла плечо, внезапно являясь в подобных ситуациях. Самой Любе ни за что не перетащить бы старика, ставшего тяжелым, как глина, а просить Варю — это было уже за гранью.

Ещё пришлось протирать пол в коридоре. Не слепой же старухе это поручать?

И только после этого Люба вернулась к себе, где за столом с бутербродами и домашним тортом сидела Варя – лицо застывшее, спина неестественно прямая.

— Извини, немного задержалась, — сказала Люба.

Руки от усталости дрожали, хотелось лечь, закрыть глаза и уснуть, чтобы ничего из этого вечера не помнить. Но надо всё же выпить чаю, ведь человек её ждал, торт вот принесла, сама пела небось.

Злость испарилась. Осталось сожаление. Теперь, после всего этого, и это было ясно как дважды два, никакой дружбы не будет. Но сейчас нужно держать лицо и быть вежливой до конца.

– Давай, что ли, чай пить? Или чайник остыл? Подогреть? — спросила, касаясь ладонью бока старого эмалированного чайника.

Не кипяток, просто хорошо теплый. Нет, не будет она его греть. В таком состоянии, как у неё, не холодный – и слава богу. И налила себе чая.

— Да не хочу я… – проговорила Варя, и её лицо жалобно перекосилось. — Люба, это же… Это же кошмар!

Люба пожала плечами — кому кошмар, а кому и будни. Жаль, конечно. Могли бы дружить на работе. Но некоторые лезут, куда не просят, и всё разваливается.

И взяла бутерброд.

— Как ты так живешь?! – между бровей Варя залегла морщина.

Люба пожала плечами, сосредоточившись на пережевывании — иногда и правда лучше молча жевать. А подруга продолжила:

— Так нельзя! Надо что-то делать!

Люба подняла на неё глаза и, проглотив, спросила, вроде бы серьёзно:

— И что же?

— Закодировать хотя бы… — почувствовав подвох, Варя снизила тон.

А хозяйка только покачала отрицательно головой:

— Кодировала. Не помогло.

— Ну я не знаю… Продать жильё здесь, купить в другом месте. Уйти на квартиру, в конце концов!

Люба хмыкнула, запив остывшим чаем последний кусочек бутерброда. Чтобы не было соблазна наговорить лишнего, отрезала себе от торта гостьи большой кусок и положила в тарелку, налила ещё чаю. Не пропадать же добру?

Было бы глупо рассказывать о том, что поменять своё жильё она может только на что-то подобное – не в Москве живут, — а снять и того хуже. Не с её зарплатой.

Да и пробовала она, когда ещё оставались кое-какие деньги, а терпения — уже никакого. Но это ничего не изменило. Пока она перевозила вещи, Димка выследил её и стал доставать по новому адресу, являясь то попросить на опохмел, то закатывая пьяные скандалы с требованием вернуться. Соседям такое не понравилось, они подключили хозяйку квартиры и потребовали прекратить эти концерты, иначе — вызовут полицию. А с полицией еникому дела иметь не хотелось. И пришлось Любе возвращаться на старое место с одним только достижением – огромной дырой в финансах.

Больше она такие эксперименты не проводила. Меняла уже не внешние условия, а лишь отношение к происходящему: смогла отгородиться в своей комнате, создав собственный уютный мирок с чистым окошком и цветком на подоконнике, нарядными, хоть и простенькими шторами, уютным диваном, любимым креслом, тёплым ковриком на полу. Сюда никому не было ходу, она одна была здесь хозяйка.

А ещё внутри этого мира, в воображении возвела маленькую крепость, свою «шальную магию»: короткие чудесные истории, которые шаг за шагом, год за годом переплавились в одну, в которой в прекрасном мире жила-была начинающая свой жизненный путь девушка, молодая, красивая, успешная, преодолевающая трудности, позволяющая Любе вместе с ней проживать полную и счастливую жизнь.

Торт у Вари и в правду оказался чудо как хорош.

— Ешь, вкусно, — пробормотала Люба, роняя на стол крошки.

И хорошо, что говорить трудно. Лучше промолчать.

Вот пришла и вынудила пустить к себе в крепость. Вытянула наружу ту часть жизни, которую Любе показывать не хотелось. Но пришлось. На Варю вывернулось всё непотребство, она его рассмотрела хорошенько, в подробностях, и ещё советы стала давать, которые никому не нужны.

Как тут не злиться? Но Люба будто душу в холодильник сунула. Или обезболивающим обколола. В общем, не злилась. Просто констатировала потери. И сожалела.

Варя, видя, что разговор не клеится, наконец догадалась, что пора домой и быстро ушла, оставив Любу наедине с остывшим чайником и недоеденным тортом.

И хотя на работе она никому не обмолвилась ни словом о том, что видела, — чего втайне Люба опасалась, — и продолжала её поддерживать, организовывая на все праздники в качестве подарков любимую пряжу, дружеские отношения и в самом деле потеряли свой дружеский тон, стали прохладно-вежливыми.

С одной стороны, Варя сама пришла, её никто не звал, но с другой… Ничего изменить было нельзя, и Люба делал вид, что ничего-то и не было, она всё равно чувствовала себя виноватой. А потом, когда электронный магазин стал давать небольшую, но приятную копеечку, к вине примешалась неудобная, как крошка в постели, благодарность.

Развалившиеся после первого же осеннего дождя босоножки перестали быть проблемой — в «Карусели мастеров» у Любы скопилась сумма, которая позволяла решить этот вопрос. А к весне, если так пойдёт, можно буде купить не только новые босоножки, но и туфли, и сапоги, и ещё кое-что по мелочи. Электрочайник, например, уже стоял у неё в комнате. Это светящееся при включении чудо позволяло ей не идти на общую кухню, если нужен кипяток. И Люба пользовалась им с особым наслаждением — осознание, что владеет этакой роскошью как будто добавляли вкуса вечернему чаю.

Вина и благодарность. Да… Такая себе смесь. Не самая приятная. И боясь проявить эти чувства, Люба прятала их за прохладным дружелюбием. И жаль, что настоящей дружбы не получится, но она рада и такой, и потому не позволяла себе злится на Варю. Поэтому вежливо улыбнулась, приподняла сумку с аккуратно свернутыми шалями для сегодняшней фотосессии:

— Я принесла, как договаривались. Две. Самые яркие.

Варя, уже поравнявшаяся с ней, показала большой палец.

— Отлично! У меня есть идея на сегодня, тем более, что погода не для уличных съемок, — сверкнула она глазами.

Люба вздохнула и улыбнулась. Может, Варе просто нравится фотографировать? Или это Люба успокаивает себя…

Глава 14. Там

Предпоследний танец на этом вечере Альбина отдыхала. Тело ещё было во власти музыки и движения — щеки раскраснелись, уставшие мышцы мелко подрагивали, в глазах мелькали наряды кружащихся пар. Казалось, что сил совсем не осталось, и для следующего, последнего танца, она их не сможет найти. Но спину, когда сидела на единственном свободном диване в бальном зале, она все равно держала прямо — наставления мадам Люси были ещё свежи.