Чтение онлайн

– Да, особенно Есенина, а вот Бродского я понять не смог.

Миша чуть не обмолвился, что, оказывается, его кот тоже поэт, по крайней мере, он так утверждает, но сумел вовремя сдержаться.

– А ты?

– Я люблю. Хорошие. С детства люблю. Хотя мама моя не понимает моего увлечения, говорит, что поэты - это бездельники, лучше бы уголь добывали, чем мозги людям пудрить. А мне кажется, что если бы не было поэзии, то мы бы никогда не стали людьми...

Бездомный пёс, поджавши хвост,

Дрожит один на мостовой.

Пойдём со мной, дружище пёс,

Я этой ночи постовой.

Я этой ночи гражданин,

И ты один, и я один.

Нам вместе будет веселей,

Пойдём, не бойся, не робей.

Я покажу тебе зарю

И расскажу тебе о тех,

Кого я больше всех люблю

И ненавижу больше всех.

Мы обойдём с тобой причал,

Повоем вместе на луну,

Я расскажу, о чём мечтал,

И в твою душу загляну.

А после просто посидим

И разбредёмся — кто куда.

Я этой ночи господин...

Ты знаешь, я тебя искал!

Дочитав стихотворение до конца, Маша осеклась и покраснела. «Вдруг мы не поймём друг друга? Вдруг я ошибаюсь в Мише?»

Читала Маша бесподобно, с выражением и эмоциями. Увы, Миша не смог вспомнить автора, хоть и слышал уже где-то этот стих. Так часто бывает, когда то ли вправду слышал, то ли стихи просто легли на душу и оттого кажутся знакомыми. Чтобы не ударить лицом в грязь, Михаил похвалил стихи за проникновенность и образность, тем более что так оно и было.

– Раз ты про собак, то давай я расскажу тебе про кошек!

На тёмной стороне луны,

Куда непросто заглянуть,

Живут пушистые коты,

Они лакают Млечный путь.

На всю Вселенную мурчат,

Мордашку моют от комет,

Конечно, очень много спят

И жить не могут без котлет.

Но грусть в глазах сквозит порой

У галактических котов.

Они хотят попасть домой,

К тому, кто их любить готов.

Маша удивлённо уставилась на Мишу. Она не могла поверить, что так бывает: парень по-настоящему понял её, заглянул в душу и открыл ей свою. У девушки на глаза навернулись слезы, и она крепко-крепко обняла Мишу, стараясь скрыть от него блеснувшие счастливые слезинки. Неожиданно для себя ребята поняли, что уже пришли и даже уже несколько раз обошли Машин дом по кругу.

Прощание двух влюблённых, когда даже «пока» меньше чем в тридцати словах сказать невозможно, мы описывать не станем. Пусть это будет их маленькая тайна, как и первый, робкий поцелуй в щеку, от которого хочется обнять весь мир, залезть высоко-высоко, убежать… а впрочем, мы уже увлеклись! Тем более что после свидания Миша сразу пошёл домой, где на протяжении уже нескольких часов тоже было нескучно.

– На правах владыки сей квартиры я заявляю…заявляю… я заявляю решительное МЯУ! Наш мир прекрасен!
– вещал Пух, сидя в зале и попивая из мисочки молоко. Перелить его в графин не удалось из-за отсутствия последнего. Но и без него кот чувствовал себя лектором.

– Монументально!
– со скрытой иронией произнёс Хойя.

– Если кто-то не согласен - милости прошу отсель!
– Всё-таки, при всей своей брутальности, снова оказаться гостем в своей собственной шкурке Пух не спешил.

– Аргументируй, что тебе тут не нравится?

– Всё нравится. Не нравятся только зазнайки, мнящие себя разумными.

– Ты, медуза прозрачная, на личности не переходи. Я тебе про весь Мир говорю, а ты упёрся, как первичный вал в двигатель, и дальше собственного носа ничего видеть не желаешь! Мир - он многогранен и прекрасен во всех проявлениях флоры и фауны! Не считая местных перекосов, всё крайне гармонично и сбалансировано в живой и неживой природе!

– Кот, ты такой кот!
– Курад развернулся и отлетел подальше от разгорячившегося Пуха.

– А что я? Я тебе диктора процитировал почти дословно! Но ведь и правда, молоко есть всегда, батарея тёплая, собак в квартире нет. Мир прекрасен!

Хойя нарисовал на стене голограмму пустыни, по которой идёт караван. Неизвестно, что он хотел сказать, но в эту секунду заскрипел дверной замок. Курад убрал голограмму, а Пух неспешно прошествовал до угла и, будучи уверен, что Хойя его уже не видит, припустил бегом навстречу другу.

– Мишаня! Ты где запропал? Я тут этому невысокому гостю про нашу семью рассказывал.

– И тебе здравствуй, Пух!

Миша пришёл вовремя. Разговор в любую секунду мог перейти в ожесточённый спор, которому и Дума была бы не рада. Пух утверждал, что мир идеален, и самым серьёзным недостатком являются собаки, остальное всё мелочи, включая чихуахуа, которых Пух и за собак-то не признавал, а звал презрительно «карманными сторожевыми». Курад, анализировавший выпуски новостей и интернет, доказывал, что если верить дикторам и блоггерам, то наш мир давно уже погряз в бедах и лжи. Если же им не верить, то только во лжи.

Роль миротворца Мишу прельщала не сильно, ибо миротворцы, как правило, огребают от обеих конфликтующих сторон. Но как можно спорить в такой чудесный вечер? Ведь жизнь прекрасна, погода шикарна, а ты пришёл со свидания с самой лучшей девушкой на Земле.

С присутствием Курада Михаил уже мирился спокойно, правда, до сих пор не до конца понимая, кем является космический странник: злобным пришельцем, несчастным путешественником, далёким другом или острой формой шизофрении. Хотя в последнее верить не хотелось.

Миша попробовал резюмировать:

– В мире достаточно плохого, но и очень много добра, сочувствия, любви опять же! Просто каждый видит то, что хочет увидеть. Если ты стремишься к добру и свету, то и видишь только их. Если же ты уверен, что вокруг лишь злодеи и проходимцы, то и в любом оказавшемся рядом ты будешь видеть злодея и проходимца!

– Но я же не вижу во всех курятину!
– от умственного напряжения уши кота порозовели, и тоненькие красные сосудики проступили настолько чётко, что стали напоминать атлас автомобильных дорог.

– Пух, я говорю не настолько буквально… Курад! Прекрати, пожалуйста, использовать не к месту эти иллюзии!

Хойя молча кивнул, и все снова стали собой, а не окорочками глубокой заморозки.

– Ведь этот разговор интересен тебе больше, чем мне или Пуху! Да, были страшные войны, были жестокие тираны, было много плохого, но ведь было и хорошее! Были случаи потрясающего героизма, были великие учёные и художники, поэты и врачи, архитекторы и философы. Были те, кто жертвовал собой ради жизни других, кто закрывал собой пулемёты и ДОТы… А взять нашу сибирскую весну! Или другие времена года! Ведь природа на зиму тоже как будто погибает, но лишь затем, чтобы весной ожить с новой силой! Это как сутки! Сравни: весна, утро и молодость – это начало. Лето, день и зрелость - это расцвет сил. Осень, вечер и старость - это угасание. А зима, ночь и смерть - это конец всего. Но нет, за ними снова будут весна, утро и молодость! Значит, всё вращается по кругу, значит, мы фактически бессмертны и созданы для созидания!