Чтение онлайн

Лаптев на полминуты задумался, потом кивнул слушавшему их Фёдорову, чтобы он вмешался, но Дима покачал головой, показывая, что делать этого не нужно.

Гурген поднял руку вверх для очередного удара, и девочка испуганно сжалась, но ничего не произошло. А через мгновение раздался жуткий грохот, и по графскому кабинету разнёсся отборный мат вперемежку с каторжанским жаргоном, которыми сыпал лежащий в обломках секретера Гурген. Дима с достоинством отряхнул ладони и сел на корточки рядом с девочкой.

– Привет! Меня дядя Дима зовут. А тебя как?

– Ан… Ан… Анна Леопольдовна.

– Будем знакомы! А скажи мне, Анна Леопольдовна, это твоя птичка? – Ребров кивнул под потолок, на ворона.

– Мммамин… Это Пауль. Я его выпустила из клетки. – девочка переводила испуганный взгляд с ворона на комиссара. А тот, ободрённый успешным началом разговора, задал главный вопрос.

– А где в доме есть ещё такие камешки?
– и достал несколько жемчужин, показал их девочке, после чего ссыпал обратно в мешочек и спрятал в ладонь. Не дождавшись от Ани никакого ответа, Ребров тяжело вздохнул и заговорил вновь.

– Пойми, Анна Леопольдовна, деньги нужны всем, а времени у нас с тобой уже нет. Отдай папины драгоценности, и дядя Гурген тебя больше пальцем не тронет, я его об этом попрошу, обещаю.

– Это всё, что есть, господин революционер, - прошептала девочка, и посмотрела Диме не в глаза, а скорее куда-то в переносицу.
– Если я не принесу господину доктору плату, он не будет лечить мою матушку, которая вчера ночью сломала ногу, убегая отсюда. Папа сказал, что этот тайник - наш единственный шанс. Папа сейчас сидит с ней там... Я не могу сказать где... Отпустите меня, пожалуйста, господин революционер! – сквозь всхлипывания заговорила девочка, нервно теребя свою растрёпанную косу, а Ребров неожиданно вспомнил слова цыганки про то, что он чуждый миру людей человек.

«Так вот что это значит! Иногда быть своим в мире людей - это сродни оскорблению!»– с грустью подумал он и незаметно для стоящих за спиной соратников положил мешочек с жемчугом девочке на ладонь.

– Извини, Анна Леопольдовна, но мне придётся тебя бить об стену, пока не вспомнишь где ещё могут храниться ценности! – подмигнул девочке Дима и, встав на ноги, с нескрываемой брезгливостью поднял Анну за подмышки так, что их лица оказались на одном уровне.

– Беги что есть мочи! Беги, иначе убьют!
– прошептал он и мощным броском швырнул её в окно с такой силой, что выбив собой раму, девочка пару раз перекувыркнулась и по инерции прокатилась по свежему снегу ещё несколько десятков метров, но тут же вскочила на ноги и побежала в сад.

Дима бросился следом за ней, но три почти синхронно прозвучавших выстрела не оставили ему даже малейшего шанса спастись. Зацепившись плечом за обломок рамы, комиссар выпал из окна и завалился плашмя на снег, лицом к белому бескрайнему небу. Через него, матерясь и размахивая пистолетами, перепрыгнули бывшие соратники и устремились в погоню за графской дочерью, которая, несясь без оглядки по саду, уже успела отбежать на приличное расстояние.

– Догонят, черти, догонят… Как же жаль… - с тоской подумал Дима, всё хуже и хуже чувствуя своё тело. Неожиданно боль в груди выплеснулась в тело, будто вспышка пламени, и разорвала затухающее сознание умирающего комиссара.

А когда всё резко прошло. Дима, потирая грудь, поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Вокруг творилось что-то невероятное. Из мира исчезли всё краски и тени, исчезло всё яркое и цветное, но самое странное было в том, что остановилось время. В воздухе висел снег, а вдалеке замер в прыжке Михаил Лаптев. Именно к нему и пошёл Ребров, всё так же удивлённо рассматривая новый для себя мир.

Подойдя ближе, он увидел, что мужчины уже почти догнали Анну и, скорее всего, ей не спастись. Удары, тычки и пинки не возымели на замерших людей никакого действия, поскольку попросту проходили сквозь них. Но зато Дима понял, что время всё-таки не остановилось, а только замедлилось. Так ничего не добившись, Ребров плюхнулся рядом с целящимся в Анну Лаптевым и со всей силы ударил кулаком в землю. В месте удара тут же закипел снег и, превратившись в воду, замер. Оценив, сколько снега предстоит избить и превратить в воду, Дима с безумным криком начал беспорядочно колотить кулаками в землю, создавая лужи прямо под ногами преследователей. Когда была завершена работа над последней лужей, для вырвавшегося вперёд всех Гургена, Лаптев уже наступил на первую и даже начал скользить, вскинув руку вверх.

Пистолетного выстрела можно было больше не бояться, но Гурген уже почти догнал Анну, и вряд ли лужа сможет что то изменить. Чтобы понять, что делать дальше, нужно было либо ждать и смотреть, либо как-то ускорить время и реагировать по ситуации. Но как управлять временем, Дима не знал. Решив, что для этого нужно вернуться в родной мир, Ребров закрыл глаза и сжал их до рези, потом резко открыл их вновь, но... Ничего не изменилось. Ни хлопки руками, ни попытки лечь в своё тело, ни даже кувырок через голову так и не дали желаемого результата.

– Бестелесному нет хода в Мир людей, - послышался сзади хрипловатый голос. Ребров, повернувшись, увидел перед собой высокого худощавого мужчину с резкими чертами лица. Мужчина был одет не по погоде, всего лишь в свитер и брюки.

– Если хочешь попасть в мир людей, то пойдём в дом, я видел там птицу. И да, твои лужи не спасут девочку. На воде нельзя поскользнуться, она не лёд, - буднично продолжил незнакомец, словно говорил о каких то самых обычных вещах. Дима отступил на шаг и внимательно осмотрел своего собеседника, но ни крыльев, ни рогов у него не увидел.

– Кто ты? Что со мной? Я умер?

– Умер, мертвее не бывает. Друзей ты себе выбрал, комиссар… неудачно!

– Друзья… - с кривой усмешкой протянул Дима, - у людей черти лучше, чем такие друзья! Скажи, Анна обречена?

– Нет, если ты ей ещё немного поможешь. Пойдём!

Собеседники прошли к графскому дому, который в этом мире выглядел как огромная руина без крыши и потолка. Стены местами были порушены до середины, и только комната, рядом с которой лежало тело Реброва, всё ещё была в первозданном виде. Дима остановился около себя, грустно хмыкнул и, перешагнув через свою голову, запрыгнул через окно в дом.

– Удивительный ты человек, Дмитрий Ребров! Собственная смерть волнует тебя куда меньше, чем жизнь чужого человека!
– проговорил подошедший вплотную собеседник и с интересом посмотрел в лицо Димы. Тот лишь недоумённо пожал плечами.

– А что мне теперь за себя волноваться? Сам же говоришь, я мёртв. Значит, всё уже случилось. А вот девочку жаль, хочется ей помочь.

Сидящий на столе ворон протяжно каркнул и взлетел и вернулся в свою открытую клетку. От его движений в воздухе начали расходиться круги, как на реке от лодки или плота.

– Птица не замерла!
– удивлённо проговорил Дима.

– Он живет и в мире людей, и здесь, в междумирье. На это способны далеко не все животные. Он может. Гляди!
– вскрикнул загадочный собеседник, тыча рукой в сторону ворона, и Дима послушно повернулся туда. В следующую секунду удар чудовищной силы впечатал его лицо прямо в эту клетку. Прутья начали разгибаться, затем Дима провалился внутрь, и под бормотания незнакомца втянулся прямо в раскрытый клюв ворона.

– Что ты со мной сделал?
– закричал не своим голосом Ребров, придя в сознание. Впрочем, голос был действительно немного не его.