Шанхайский регтайм
Шрифт:
Александр решительно отказался и ушел, но вскоре вернулся и спросил, есть ли в заведении еще русские девушки? Оказалось, что да, есть… Он заказал комнату и обед с виски. Когда пришла высокая, чуть полная девица с приятным круглым лицом, он сразу повалил ее на кровать. Зло и грубо подмял проститутку под себя, совершенно не сдерживая раздражение, нашедшее выход в сексе. Новая знакомая по имени Юля слегка оторопела от такого напора и жаловалась, что у нее останутся синяки на руках и шее. Он не обращал на ее вскрики внимания и закончив, дал щедрые чаевые. Потом стал накачивать виски. Испуганно глядя на злого скуластого клиента большими коровьими глазами, Юля послушно пила. Вскоре девица опьянела и стала болтать. Александр направил разговор на ее товарок, работающих у Лихуа. Спросил, знакома ли она с рыжей Натальей?
Глупо хихикая, Юля сообщила, что они подружки и несколько раз в паре обслуживали клиентов, ездили на вызовы. Но давно: последний раз месяц назад. И она стала рассказывать, как какой-то японец, весь в разноцветных татуировках "любил" их по очереди. То ее, то Наташку…
— Очень могучий мущщина, — заметила она с пьяным глубокомыслием. — Так ни разу и не кончил. А на лицо чистая макака, — она глупо захихикала.
Александр продолжал расспрашивать девку, но ничего интересного проститутка больше не сообщила. Наташка последнее время куда-то исчезла, в борделе появлялась редко и вообще, "скрытничала"… Юля выпила еще виски, пригорюнилась и, взяв у мужчины "честное-благородное слово" никому не рассказывать, призналась, что у нее в заведение есть "душечка-подружечка". Китаянка. Денег поднакопят, уйдут "на волю" и будут жить вместе.
— Вы не обижайтесь, — Юля обняла клиента и положила ему голову на плечо, — но я к мущинкам равнодушная…
Из борделя Александр отправился к себе, посетив по дороге несколько баров, где пил все подряд. Быстро уснул. Проснулся с жутким похмельем, что было на руку: головная боль и тошнота не давали думать о Наталье. Она опять не появилась.
Оклемавшись и опохмелившись, Саша взял машину и поехал отыскивать виллу мистера Лана. В кармане пиджака лежал "кольт" тридцать второго калибра, который он последнее время таскал с собой. Впрочем, иметь под рукой оружие уже много лет стало неотъемлемой привычкой, частью натуры. Но сейчас тяжесть пистолета беспокоила его: Саша боялся не сдержаться, если…
Что "если", он так и не определил для себя. В присутствии Натальи в доме у режиссера молодой человек не сомневался. Но бродя вокруг виллы мистера Лана, Александр так ни на что и не решился. Устав ходить, вернулся в город и снова напился. Проснувшись, позвонил Фангу: потребовал, чтобы китаец связался с клиентами. Предупредил, он ждет решения в ближайшие дни.
— У меня дела в Чикаго, — зло говорил Саша в эбонитовую трубку. — Пусть не думают, что на них свет клином сошелся. Мне нужен ответ или я уеду…
Несколько растерявшийся Фанг долго распинался перед "взбесившимся" американцем о том, что ждать осталось всего пару дней. Все будет замечательно, он уверен, господа Пинг и Ю обязательно приобретут большую партию товара. Нужно еще немножко терпения, чуть-чуть подождать и все решится к общему удовольствию. Во время телефонного разговора Сашина злость стала угасать, на ее место вползала тоска. Пригрозив, что в случае, если китайцы опять попытаются перенести сделку, он просто уедет, молодой человек повесил трубку на рычаг.
Наталья не приходила. Саша начал пить. У себя в номере, потом в казино. Проиграв сотню долларов, ушел бродить по шанхайским улицам. Время от времени он названивал в reception и спрашивал, не появлялась ли рыжеволосая девушка. Портье невозмутимо отвечал, что к мистеру Джонсону никто не приходил…
Глазея на витрины и рекламы, Александр наткнулся на афишу фильма "Странности судьбы" и прочитал, что в одной из ролей снялся сам мистер Лан, владелец киностудии "Шанхайский Дом". Ему сразу захотелось посмотреть на соперника. После сеанса за рюмкой коньяку Саша решил сейчас же увидеть Наталью. И плевать, где она. Плевать на Лана и на всех ее клиентов. Пусть ответит уедет ли вместе с ним…
Он отыскал прокатную фирму и, заплатив большую страховку, укатил на стареньком черном "форде". Саша не знал города и повторить путь на виллу, который он проехал несколько дней назад на такси оказалось сложно. Несколько раз он сбивался с пути, просил о помощи китайцев, европейцев и полицейских. Белые всякий раз оказывались приезжими и ничем не могли помочь. Учуяв спиртное констебли хмурились, но получив денежную купюру, терпеливо втолковывали водителю, как ему попасть по адресу, написанному на бумажке. Китайцы же презрительно улыбались и что-то отвечали на своем "птичьем" языке…
Под самый вечер он все-таки выбрался за город и, свернув на знакомом перекрестке, двинулся в сторону вилл. Пошел сильный дождь, и вскоре в дополнение ко всем неприятностям машина застряла в грязи. Всего в нескольких километрах от бунгало китайца.
За окном быстро темнело. Саша взял с заднего сиденья бутылку коньяка, откупорил и сделал хороший глоток. Устало откинулся на спинку и закрыл глаза. Поднес ко рту горлышко, отпил. Алкоголь снимал напряжение, расслаблял…
Кабул, 1928 год
Дневник Владимира Бека
"26 июня 1883 года
Ночь прошла в напряжении, но без происшествий. Днем несколько раз высылали разведку. Разбойники нигде не обнаружены. Господин капитан принял решение, что завтра выступаем. Солдаты смастерили двое носилок: один казак и один драгун в тяжелом состоянии и не могут ехать верхом. Остальные раненые чувствуют себя неплохо. Решено двигаться короткими переходами с предельной осторожностью, высылая разведчиков.
Во второй половине дня господа топографы учинили мистеру Прамеру унизительный допрос. Я присутствовал при сем действе и краснел от стыда за соотечественников. Дуков опустился до того, что кричал на беднягу и угрожал применить силу — передать британца в лапы нашего проводника, который дескать не европеец и вырвет из него признание пыткой. Произошло это после того, как мистера Прамера заставили по-третьему разу повторить свой рассказ и стали путать. Нарочно сбивать каверзными вопросами. Бедняга понял, что ему не верят и даже начал заикаться от волнения. Под конец Понятовский позволил себе кричать на него и в открытую заявил, что никакой он не геолог, а возглавляет шайку разбойников. Нужно было видеть изумление появившееся на лице англичанина.
Когда же прозвучала гнусная угроза применить насилие, он побледнел и заявил, что не намерен более доказывать свою невиновность и не ожидал к себе такого отношения со стороны европейцев. На этом унизительный допрос закончился, так как господа топографы, взявшие на себя функции полицейских сыщиков осознали, что угрозы им не помогут. Они ушли. Понятовский напоследок бросил многозначительную фразу, что мистеру Прамеру не мешает хорошо подумать над своим положением, а то потом поздно будет.
Когда "следователи" удалились, я не знал, куда девать глаза от стыда. Я извинился перед англичанином и попросил войти в положение моего начальства, которое после засады и гибели людей не может придти в себя и видит везде измену. Мистер Прамер сказал, что понимает наше беспокойство, но по выражению его лица я видел, хотя британец и пытался скрыть свои чувства — он до глубины души оскорблен и напуган.