Чтение онлайн

Пора было собираться к Пурятинскому. За последний месяц он дважды в неделю бывал у гостеприимного дипломата. Так хотел "дядя", который перестал нагружать "сына покойной сестры" текущими делами и приказал сосредоточиться на Владиславе Игоревиче. Абдалла получил информацию о том, что старый дипломат собирается продать британцам свой архив. Он снова старается получить разрешение на выезд из королевства в Европу и с помощью взятки заручился поддержкой одного министра. Его величество Аманулла прислушивается к мнению чиновника и скорее всего на этот раз Пурятинский получит свободу.

Переход архива в руки британцев мог привести к нехорошим последствиям. Стали бы известны подробности работы советских дипломатов, военных и агентов в Туркменистане, Афганистане, Пешеваре и даже Индии. Всплыли бы кое-какие тайные договоренности с враждебными британцам племенами пуштунов. Кроме того, Абдалла считал, что у бывшего дипломата остались выходы на старых агентов, поставлявших Пурятинскому информацию до октябрьского переворота. Некоторые из них продолжали исправно работать на красных, а Владислав Игоревич мог сдать шпионов англичанам.

Допустить такое развития событий Саидов не мог: в Москве ему бы не простили бездействия. Пока Абдалла думал над тем, как без шума решить вопрос с бывшим полпредом, "племянник" старался установить дружеские отношения с его дочерью.

Узнав о гибели военлета, Марина сильно расстроилась. Всплакнула. Юсуф не стал посвящать девушку в подробности случившегося, сказал, что аэроплан разбился в горах из-за отказа двигателя. Присутствовавший при разговоре Пурятинский повздыхал вместе с дочерью, утешительно погладил всхлипывающую Марину по волосам и вернулся к себе в кабинет. К Юсуфу он относился вполне доброжелательно, но считал гостем дочери и почти с ним не общался. Молодой человек заметил, да и девушка подтвердила, что "у папы сейчас много дел, он занят". Юсуф пытался найти точки соприкосновения с бывшим дипломатом, но пока у него не получалось.

Вытерев слезы, погрустневшая Марина не стала отменять показ своих работ и провела "бухарца" в небольшую, залитую холодным осенним светом залу. Там девушка работала, пахло скипидаром и красками, на полках и столиках лежали гипсовые кубы, шары и головы. Стоял на треноге старый фотоаппарат. В углу громоздились натянутые на подрамники серые холсты, перед столиком с приготовленным натюрмортом возвышался этюдник. На одной из стен висели картины девушки. Штук тридцать натюрмортов, пейзажей и портретов.

Придав лицу серьезное выражение, Юсуф долго рассматривал картины. Краешком глаза он видел нетерпение и смущение Марины, которая, то стояла у него за спиной, то отходила в сторону и начинала что-то перекладывать с места на место. Молодой человек не строил из себя знатока и, закончив осмотр, только хвалил краснеющую от смущения и удовольствия девушку. Хотя в глубине души счел все работы ученическими. Но талант к рисованию у Марины несомненно был.

Среди картин имелся портрет лежащей на диванчике обнаженной девушки. Лица модели не было видно из-за вуали, но по фигуре и родимому пятну на шее Юсуф пришел к выводу, что это автопортрет. Он не спросил Марину напрямую, но среди нескольких наиболее понравившихся ему картин больше всего хвалил красоту неизвестной девушки. Глаза художницы заблестели, и на пухлых губках появилась улыбка: комплименты пришлись Марине по душе.

Юсуф выразил желание приобрести портрет, но художница погрозила ему пальчиком и напомнила, что Коран запрещает не только изображать людей, но и смотреть на такие рисунки.

— Я не хочу помешать вашим отношениям с Аллахом, — съехидничала Марина и вместо портрета, подарила "бухарцу" нейтральный пейзажик.

Потом они вдвоем пили чай с принесенными гостем пирожными. Говорили об искусстве, кино, автомобилях, СССР и Европе. Юсуф выразил удивление, что заслуженный дипломат живет в Афганистане, а не на родине. Девушка ответила, что папа туда возвращаться не хочет. Говорит, там у него много недоброжелателей и завистников и совсем нет друзей.

— Да я и не хочу в Россию, — заявила Марина, разглаживая пальчиком салфетку. — Я мечтаю жить в Париже…

Разговор снова пошел о живописи: об импрессионистах, постимпрессионистах, экспрессионизме, Модильяни, скульптурах Родена. Воодушевленная любимой темой Марина сбегала в студию и притащила несколько толстых альбомов с репродукциями. Придав лицу заинтересованное выражение, Юсуф целый час рассматривал картины неизвестных ему итальянцев и французов. В прошлом он жил, почти не соприкасаясь с миром изобразительного искусства.

Чтобы не терять в ближайшем будущем с девушкой контакта, он "вспомнил" о том, как пытался рисовать в детстве. Со вздохом сказал, что хотел бы попробовать снова. Шутливо попросил Марину стать его учительницей. Просьба понравилась и польстила начинающей художнице. Она предложила ему вместе заниматься у "мэтра" Ди Дио, но молодой человек ответил, что будет чувствовать себя очень неловко с совершенно незнакомым человеком. А быть учеником такой красивой и талантливой девушки для него большая честь и удовольствие.

Марина покраснела, но бойко ответила, что не против обзавестись учеником и надиктовала целый список кистей, красок и холстов необходимых начинающему живописцу. Юсуф добросовестно записывал.

Молодой человек ездил в дом бывшего дипломата и с трудолюбием муравья учился рисовать гипсовые модели. Получалось плохо, так как последний раз Юсуф занимался этим делом еще в гимназии. Тогда он тоже не преуспевал в живописи, а сейчас терпеливо следовал указаниям Марины, на свой лад пересказывавшей услышанное от учителя-итальянца.

Иногда они гуляли по облетевшему саду. Он расспрашивал девушку о ее жизни, покойной матушке. Настоящих родителей Марина совершенно не помнила: попала в семью Пурятинских четырех лет от роду. Приемных мать и отца очень любила. Жена Владислава Игоревича умерла три года назад от больного сердца, успев научить девочку нескольким иностранным языкам, игре на фортепьяно, приличествующим воспитанной барышне манерам и привив вкус к поэзии и живописи.

Именно она дала приемной дочери первые уроки рисования, нашла маэстро Ди Дио, и всячески поощряла ее творческие устремления. Много рассказывала о Париже и Венеции, где бывала в юности с родителями, а потом с мужем. Болезнь и смерть приемной матери нанесли Марине большой удар сделав девушку еще более чувствительной и склонной к мечтательности. Оставшись с отцом, она почти не общалась со сверстницами, не имела знакомых и фактически жила в подаренном королем доме затворницей. Впрочем, внешний мир мало походил на мир сказок "Тысяча и одной ночи" и мог предложить девушке всего лишь раннее замужество. Взрослея, Марина мечтала и усердно училась живописи, так как помнила наставления покойной матери: все время совершенствовать свой талант. Пурятинский, старался как мог баловать дочь, но, оставшись не удел, был вынужден вести такую же затворническую жизнь.

Из рассказов девушки и Абдаллы молодой человек пришел к выводу, что бывший дипломат последние годы с трудом сводит концы с концами. Марина говорила, что друзья — иностранные дипломаты, работники совмиссий и посольства, королевские чиновники быстро перестали поддерживать дружбу с Пурятинским. За несколько лет Владислав Игоревич растерял все знакомства. Иногда он встречал и принимал у себя каких-то гостей, преимущественно пуштунов, но с каждым годом это происходило все реже.

— Но у папы много корреспондентов по всему миру, — обронила Марина. — Ему передают письма от британских и турецких коллег. Из Индии…