Чтение онлайн

Он чуть не упустил момент, когда из фойе кинотеатра на ночную улицу вышла рыжеволосая девушка в зеленом шелковом платье с расшитым золотом ридикюлем в руках. Задержалась у залитого холодным электрическим светом входа, растерянно посмотрела по-сторонам. Саша соскочил с табурета и, ощущая легкое головокружение, прошел к двери, толкнул. Зазвенел колокольчик. За стойкой встревоженный неожиданной резвостью клиента бармен напрягся, готовясь броситься вдогонку: посетитель еще не заплатил за выпитый мартини.

— Я здесь, — Александр помахал рукой. — Наталья, иди сюда!

Увидев его, девушка сошла с тротуара. Следя за машинами, пересекла дорогу. Он встретил ее поцелуем в теплую щечку и предложил зайти в бар — посидеть, выпить. Наталья отказалась: поздно, пора возвращаться домой.

— Я тебя отвезу, — сказал Саша. — Сейчас возьмем такси.

— Сама доеду, — девушка вопросительно посмотрела на мужчину.

— Ах да, — он полез в карман пиджака за бумажником. — Минутку. Сейчас… Может вернемся в гостиницу?

— Я устала и хочу спать, — девушка посторонилась, пропуская шумную компанию итальянских моряков. — Завтра тоже будет день… Спасибо, — она спрятала деньги в сумочку. — Я пойду.

— Подожди, — увидев такси, Александр шагнул к дороге и подал водителю знак остановиться. — Сейчас поедешь.

Машина затормозила, шофер пугнул клаксоном какого-то пьяного, пытавшегося сойти с тротуара прямо под колеса. Прошуршав по асфальту шинами, автомобиль остановился рядом с мужчиной приобнявшим девушку за талию.

— Как фильмы? — Саша открыл дверцу такси. — Интересные?

— Да, — Наталья забралась на кожаное сиденье. — До завтра.

Александр наклонился и поцеловал в сухие губы. Включив счетчик, водитель-китаец терпеливо ждал.

— До завтра, — повторила девушка. — Па-па.

— Не опаздывай, — Саша выпрямился. — Буду ждать.

Наталья закрыла дверцу и беззвучно сказала адрес таксисту. Тот кивнул, и автомобиль укатил прочь, оставив после себя душный выхлоп сгоревшего бензина. Александр проследил за рубиновыми катафотами. Вернулся в бар на свое место в конце стойки. Задумчиво перебрал картонки с рекламой вермута из-под заказанных коктейлей.

— Желаете расплатиться? — осведомился бармен.

— Еще порцию мартини с лимоном, — попросил Александр. — Двойную.

Афганистан, 1928 год

Неделя, день за днем проведенная верхом, окончательно измотала Юсуфа. Спину нещадно ломило, горела огнем натертая седлом кожа. В отличии от Саидова, державшегося на коне с непринужденностью джигита, юноша впервые в жизни провел на лошади столько времени. Три дня на горной дороге в поисках подходящего участка для засады. Затем поездка к месту встречи десанта: пятидесяти человек в афганской форме из верблюжьей шерсти при четырех "льюисах" (23). И с ними обратно в горы.

Командир отряда, коренастый мужик с квадратными усиками на крупнослепленном и загорелом до черноты лице знавал "дядю" по работе в Туркестане. В дороге они ехали бок о бок, негромко беседуя о политике и старых знакомых. Изнывая от жары, молодой человек плелся следом на своей каурой лошадке. Здесь в горах лавка и дом в Кабуле казались ему самым уютным местом на земле.

Письмо Ибрагим-беку, которое захватили в доме покойного Рустама Мухаммадзи, "дядя" расшифровал. В нем один из многочисленных друзей лидера басмаческого движения сообщал об отправке в ближайшие дни отрядам повстанцев каравана с боеприпасами. Там же имелся подробный маршрут, по которому должны были проследовать грузовики со снарядами и динамитом. Машины будут сопровождать двое инструкторов-сикхов — артиллерист и сапер, сержанты британских колониальных войск.

Письмо передали в советское посольство на радиостанцию. Через некоторое время получили ответ: "караван — перехватить, груз и сопровождающих — уничтожить". Руководство САВО (24) опасалось, что получив боеприпасы, отряды Ибрагим-бека предпримут рейд через госграницу. Разработку и осуществление операции поручили Абдалле. Раздраженный тяжелой задачей, свалившейся как снег на голову, сообщив друзьям-торговцам, что уезжает к умирающему родичу в Мазари-Шариф, Саидов запер лавку и дом. Прихватив с собой "племянника", выехал из Кабула.

Командование, решив отработать в предстоящей операции высадку воздушного десанта на дальних расстояниях, настояло на применении авиации САВО. Требовалась подходящая площадка для посадок аэропланов и Абдалла, ощущая на себе большую ответственность, эти дни почти не спал, в неимоверном количестве поглощал крепчайший кофе и совсем загнал помощников. Одуревший от усталости и недосыпания Юсуф только поражался выносливости "бухарца". Саидов почти не слезал с коня и сумел за считанные дни выбрать наиболее подходящее место с такыром (25) для посадки крылатых машин. Через границу дали знать о том, что готовы принять "посылку" и получили подтверждение…

Целый день, пугая загнанных во двор полуразрушенной крепостцы лошадей, в небе над долиной ревели моторы заходящих на посадку, взлетающих "Юнкерсов-13". Нервничавший не меньше коней Юсуф вместе с четырьмя подручными успокаивал табун, переходя от одного животного к другому. Гудение аэропланов неожиданно остро оживило загнанный в глубины памяти страх, который молодой человек считал давно изжитым.

В двадцатом году еще совсем мальчишкой он сбежал из дома в поисках приключений и подвигов. Скрыв "не пролетарское" происхождение, первый, но не последний раз в жизни изменив фамилию, Юсуф вступил добровольцем в 1-ый Тульский стрелковый полк. Через несколько недель, едва научившись обращаться с винтовкой, он отправился в грязной теплушке на польский фронт — нести в Европу свободу и власть Советов. Участвуя в Походе на Варшаву, попал с товарищами под бомбежку. Эскадрилья польских аэропланов, управляемых американскими пилотами, накрыла их батальон на марше в поле неподалеку от какого-то местечка… Рев двигателей и дробный стук пулеметов над головой, короткий, пробирающий до мозга костей вой авиабомб и сразу удары взрывов. Свист осколков, казалось летящих прямо в спину удирающему, как заяц, Александру. Изуродованные, посеченные железом и обожженные трупы товарищей. Неглубокие воронки, из которых несло пироксилиновой гарью.

После налета, собрав мертвецов, торопливо зарыли тела там же у дороги. Построившись в колонну, подгоняемые взводными, пошли дальше…

Оказывается, ничего из памяти не исчезло навсегда, и теперь при подлете каждого нового аэроплана по спине пробегали нервные мурашки. И возникало острое желание забраться куда-нибудь в укрытие.

Место для засады Абдалла выбрал хорошее: отрезок горной дороги между двумя поворотами. Относительно прямой участок широкого караванного пути и уходящий от него вверх к серому небу, пологий склон. На нем и расположились, укрываясь за валунами и чахлыми кустиками, бойцы десанта. Через несколько сотен метров дорога вновь делала крутой изгиб. Внизу, за обрывистым краем, на дне глубокого ущелья шумела на камнях горная речка.

Коней стреножили и оставили пастись под охраной пяти человек в большой долине за полверсты от места засады. На поворотах оборудовали пулеметные гнезда: по два "льюиса" в каждом. Остальные красноармейцы, вооруженные кавалерийскими карабинами, рассыпались вдоль склона. Приготовления завершились перед самым рассветом, и кто-то из стрелков задремал, воспользовавшись передышкой.

Юсуф вместе с "дядей" и командиром устроился за грудой камней шагах в ста от второго поворота. Абдалла, одетый вместо привычного халата в афганскую солдатскую форму, привалился спиной к серому валуну. Закрыв глаза, он рассеянно поглаживал пальцами зарубки на потертом прикладе винтовки, оснащенной снайперским прицелом. Его приятель, присев рядом на корточки, курил папиросу. Постреливая внимательными глазками по склону, командир негромко рассказывал о том, как в прошлом году вместе с женой и детьми ездил к родичам под Киев, в отпуск. Рыбалка, грибы, поля с пшеницей и цветущими подсолнухами. Две недели великолепного ничегонеделания…