Чтение онлайн

Девушка достала папироску. Подошел официант, щелкнул зажигалкой. Наталья прикурила и выпустила в сторону струйку ставшего уже привычным, с горьковатым вишневым привкусом, дыма.

— Я сегодня не надолго, — сказала она. — Часа на два, не больше.

— Не понял, — Александр внутренне напрягся. — Что случилось?

Делая паузы и рассеянно глядя мимо собеседника, Наталья пояснила: утром к ней заезжал человек от мадам Лихуа. Сообщил, что сегодня фирма обслуживает вечеринку в доме одного "очень важного человека, миллионера". Все девушки должны выйти на работу.

— Но ты же предупредила их, что заболела, — возмутился Саша. — И мы договорились, пока я в Шанхае…

— Он меня видел, — перебила Наталья. — Мне надо было лежать в постели… Например, в гипсе, — она скорчила гримаску, — чтобы мадам оставила в покое. Это очень важный заказ для фирмы.

— Так может мне стоит сломать тебе руку? — серьезно и зло спросил Александр. — Мы же договорились.

На лице проститутки появилось выражение тревоги.

— Пойми, дорогой, если я не пойду сегодня, — медленно и ласково, словно мать, успокаивающая закапризничавшего ребенка, заговорила Наталья, — то мадам прогонит меня. Даст знать во все городские фирмы. Меня потом не возьмут ни в одно приличное заведение. Еще и неустойку придется платить.

— Я заплачу тебе за сегодняшний день вдвойне, — упрямо сказал Саша. — Придумай что-нибудь. Откажись, не езди…

— Ты меня не слышишь, — Наталья нервно загасила окурок в бронзовой пепельнице и вставила в мундштук новую папироску.

Принесший чай официант предупредительно щелкнул зажигалкой. Дождавшись, когда он уйдет, девушка сказала:

— Я не могу не поехать. Тут дело не в том, сколько ты заплатишь. Для тебя… Ну не побудешь со мной весь день, так завтра я опять приеду. Что изменится? И потом… Вечеринка у мистера Лю… Это очень серьезно. Я не могу отказаться, — Наталья решительно тряхнула рыжими волосами. — Нет. Не могу.

Она зачерпнула ложечкой мед и запила чаем. Лицо утратило свое обычно равнодушное выражение, ожило, но зеленые глаза по-прежнему смотрели мимо Александра.

— Хорошо, — подумав, сдался Саша. — Два часа, так два часа. Только завтра останешься на ночь.

— Да, — Наталья мельком взглянула на циферблат дешевых женских часиков. — Договорились.

Отправив девушку на такси из гостиницы, Александр задумался, чем ему заняться. Нехороший сон, совпавший с пробуждением, похоже задавал тон всему дню. Торопливый секс с Натальей, еще более отстраненной и холодной, мысленно витающей неизвестно где, не доставил мужчине удовольствия. А с отъездом Рыжей-бесстыжей нахлынула тоска. Одиночество стало таким острым, что Саша ощутил почти физическую боль в груди.

— С-сучка, — сказал он бессильно. — Да пошла ты…

Зло подумал что она действительно скоро пойдет. Именно туда, куда посылает. Злость мгновенно угасла, осталась боль.

Пытаясь придумать себе занятие, позвонил мистеру Фангу. В конторе комиссионера не оказалось. Перебирая в уме доступные развлечения, дансинг, кино, игорные дома, сразу вспомнил о Константине Павловиче. Господин Луговой — старожил Шанхая и единственный знакомый русский в городе. Владелец антикварного магазина и старинный корреспондент нескольких европейских и северо-американских газет. Один из постоянных авторов "Шанхайской зари" (26) и член русской национал-социалистической партии, перекочевавшей из Харбина после передачи города большевикам.

С господином Луговым он познакомился в Шанхае, тот приехал в гостиницу забрать посылку. Известный торговец древностями мистер Финкельштейн хороший знакомый Саши по Чикаго узнав о предстоящей поездке в Китай, решил воспользоваться оказией. Попросил передать коллеге по бизнесу три золотых статера (27) времен Филлипа Второго, отца Александра Македонского. Монеты, заказанные для одного из китайских нуворишей, стоили больших денег, и мистер Финкельштейн, не желая доверить их почте, предпочел воспользоваться Сашиными услугами.

В благодарность за помощь Константин Павлович устроил молодому человеку ознакомительную экскурсию по городу на автомобиле. Шанхай произвел на приезжего далеко неоднозначное впечатление своей азиатской пестротой и поразительным контрастом между зажиточными кварталами сеттльментов (28) и китайскими трущобами. Чего нельзя было сказать о новом знакомом Саши. Луговой понравился американцу.

Несмотря на двадцать лет разницы в возрасте, отличия в характере и воспитании, оба русских оставили друг у друга приятное впечатление. Господин Луговой взял "американца" под опеку и пока на горизонте не появилась рыжеволосая проститутка, виделся с ним каждый день. Как журналист проявлял большой интерес к международной политике, будущему несчастной большевистской России и расспрашивал о жизни в республике Советов. Склонность пропагандировать свои идеи еще больше толкала пожилого антиквара к молодому человеку. Но господин Луговой был достаточно тактичен и ненавязчив. Прожив бурную жизнь, имел в своем багаже множество интереснейших историй. Саша с любопытством слушал его воспоминания о Трансваале (29) и войне с китайскими боксерами (30). Как человек, активно участвующий в политической жизни Шанхая, Луговой любил рассказывать и о современных китайских делах, в которых, казалось, сам черт ногу сломит.

Мысль встретиться с Константином Павловичем пришлась Саше по душе. Он протелефонировал в антикварный магазин. Хозяин оказался на месте и, судя по оживившемуся голосу, искренне обрадовался звонку. Договорились вместе пообедать через час в "Царевне", дорогом русском ресторане неподалеку от авеню Жоффра.

Александр, которому не сиделось на месте, пришел туда первым. Предупредив метрдотеля, что ждет гостя, направился к стойке бара пропустить аперитив. Несмотря на обилие русского декора порядки в "Царевне" господствовали космополитические. То же касалось и большинства посетителей. Среди них преобладали китайцы, слышалась английская, французская речь. Бизнесмены, моряки в мундирах военных и торговых флотов всего мира, соблазнившись русской экзотикой, сидели за накрытыми столами, обслуживавшимися официантами в косоворотках, шароварах и лакированных туфлях.

Русские, как рассказывал господин Луговой, в "Царевну" ходили не часто, так как предпочитали заведения менее помпезные и более дешевые. Вообще из того, что Саша успел услышать от нового шанхайского друга, русская община в международном городе занимала далеко не последнее место. Более тысячи различных фирм, предприятий, магазинов открыли русские беженцы, наводнившие Королеву Азии после победы большевиков в гражданской войне и конфликта на КВЖД (31). На авеню Жоффра — центральной улице французской концессии русские вывески попадались чаще других, и со всех сторон звучала русская речь. Но эмиграция есть эмиграция, жизненного успеха на чужбине добивались единицы, большинство же вело жизнь самую обыкновенную, стараясь сводить концы с концами от жалования до жалования.

— К вам пришли, — метрдотель неслышно возник сбоку от молодого человека. — Константин Павлович ожидают.

Александр прошел к столику в глубине зала, где уже стоял шанхайский старожил. Высокий за малым три аршина роста, широкоплечий — косая сажень в плечах, господин Луговой гвардейской выправкой не отличался. Сильно сутулясь, внимательными серыми глазами бесцеремонно разглядывал посетителей сквозь очки в старомодной оправе. Лицо, украшенное седеющей бородкой и закрученными усиками а-ля Столыпин, выглядело сосредоточенным. Увидев молодого приятеля, он расплылся в добродушной улыбке и шагнул навстречу, протянув для рукопожатия на удивление изящную кисть, которую не портило отсутствие мизинца.

— Добрый день, Саша, — сказал он негромко и с чувством. — Рад вас видеть. Куда же вы запропастились?

— Bussines, Константин Павлович, — Александр ответил на рукопожатие и поправился:

— Дела.

Они присели за столик сервированный фарфоровой посудой и хрусталем. Метр протянул каждому из гостей многостраничное меню, украшенное замысловатыми виньетками, жар-птицами и женской головкой в кокошнике.

Молодой человек сразу же вернул свой экземпляр:

— Полностью полагаюсь на ваш выбор, Константин Павлович. Я тут и десятой части блюд не знаю.