Чтение онлайн

— Мне уже достаточно.

Она сделала шаг в сторону, но Адриан мягко коснулся её локтя. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но она почувствовала, как напряглась. В прошлой жизни она бы замерла от счастья. Теперь ей хотелось отстраниться, но она не хотела привлекать внимания.

— Арабелла, — сказал он тихо, наклоняясь к её уху, — что происходит? Вы меня избегаете. Сначала вы не вышли на прогулку, теперь держитесь на расстоянии. Если я сделал что-то не так…

— Вы ничего не делали, — она мягко, но твёрдо высвободила локоть.

Она посмотрела на него. На его красивое, благородное лицо, на искреннее недоумение в глазах. Он действительно не понимал. Он не понимал, что все эти годы она жила ради него, и это убивало её. Он не понимал, что его «идеальность» была клеткой, в которую она сама себя заперла. Он не понимал, что сейчас, когда она наконец начала видеть мир без призмы его лица, ей не хотелось возвращаться обратно.

— Я думаю о своем будущем, — сказала она.

— Но наше будущее…

— Есть ли оно? — спросила Арабелла, и её голос прозвучал ровно, в нём не было жестокости. — Ваше высочество, позвольте спросить вас прямо. Вы хотите этого брака?

Адриан замолчал. Его лицо, всегда такое открытое, вдруг стало непроницаемым.

— Я подчиняюсь воле отца, — сказал он после паузы. — Как и вы.

— Но если бы был выбор, — Арабелла смотрела ему в глаза, — если бы вы могли решать сами, что бы вы хотели?

Он не ответил. И это молчание было громче любых слов.

— Вот видите, — тихо сказала Арабелла. — Я не обижаюсь. Я просто хочу, чтобы мы оба были честны. Вы не любите меня. И никогда не любили. Я была… удобной? Нет, я была неудобной, но мой отец владеет землями, которые король хочет сохранить. А вы — послушный сын. И всё это время я думала, что если буду стараться, если стану лучше, вы меня полюбите. Но вы не полюбите.

— Арабелла, — голос Адриана стал тише, и в нём появилась та самая мягкость, которая когда-то заставляла её верить, — я не знаю, что случилось, но не принимайте решений в спешке. Вы расстроены…

— Я никогда не была спокойнее, — сказала она. — И я не принимаю решений. Мне кажется, что брак, в котором один человек живёт иллюзиями, а второй — долгом, никому не нужен.

Адриан взял её за руку. На этот раз крепче, не давая отстраниться. Его пальцы были тёплыми, и Арабелла вдруг вспомнила, как много раз мечтала об этом прикосновении. А теперь оно не вызывало ничего, кроме жалости. К себе прежней.

— Я прошу вас, — сказал он, и в его голосе прозвучало то, чего она никогда раньше не слышала. Не снисхождение — искренняя просьба. — Не делайте ничего сгоряча. Мы связаны помолвкой, которую не так легко разорвать. Ваш отец, мой отец, совет… это не только наши чувства. Дайте себе время. Хорошенько подумайте.

— Я думаю, — ответила Арабелла. — Думаю каждый день.

— Тогда подумайте ещё, — он отпустил её руку, но остался стоять рядом. — Не отказывайтесь от прогулок. Не прячьтесь. Если я сделал что-то, что вас ранило, скажите. Я… я не хочу, чтобы вы страдали.

Арабелла посмотрела на него и вдруг поняла: он говорит искренне. Он не любит её, но он добр. Он не хочет быть причиной чужой боли. В прошлой жизни она никогда не давала ему шанса проявить эту доброту, потому что сама была слишком занята своими обидами.

— Я подумаю, — сказала она.

Она отошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд. В дверях обернулась. Он стоял у колонны, светловолосый, красивый, немного растерянный. Рядом с ним уже кружили придворные, привлечённые его одиночеством. Арабелла вышла в сад, где было темно и тихо, и только звёзды смотрели на неё с холодного неба.

Она подумала о том, что увидела сегодня. О недовольной аристократии, о купцах с картами, о секретаре, которого обсуждали дамы. О том, как мало она знала о мире за пределами своей одержимости.

И о том, что Адриан, возможно, не враг. Но и не друг. Просто человек, который, как и она, запутался в сетях, расставленных другими.

— Я подумаю, — повторила она тихо. — Но я уже знаю, что не хочу быть пешкой. Ни в чьей игре.

Сердце Астерион на её груди дрогнуло, словно соглашаясь.

Кузины явились на следующее утро, и Арабелла встретила их в той же гостиной, где три дня назад разговор едва не перерос в откровенную перепалку.

— Нам сказали, ты была у баронессы де Лак, — Изабель не стала ходить вокруг да около. Она вошла без стука, в платье цвета увядшей розы, и её глаза сверкали тем особенным блеском, который появлялся, когда что-то шло не по её плану. — Одна. Без нас.

— Разве это преступление? — Арабелла отложила книгу, которую держала в руках (путевые заметки о южных провинциях, которые раньше никогда бы не открыла). — Я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выйти в свет. Я не хотела вас беспокоить.

— Мы никогда не бываем слишком заняты для тебя, — вставила Кора, опускаясь на диван с видом обиженной добродетели. — Ты могла прислать записку.

— Непременно в следующий раз, — кивнула Арабелла. Её тон был вежливым, ровным, и это, кажется, раздражало кузин сильнее, чем если бы она нагрубила.

Эмма, младшая, стояла у окна, теребя край рукава. Она смотрела на Арабеллу с беспокойством, которое выглядело искренним, но Арабелла уже научилась не доверять первому впечатлению.

— Расскажи, — потребовала Изабель, усаживаясь напротив. — Что говорили?

Арабелла позволила себе небольшую паузу, словно вспоминая. Она понимала, что кузины ждут подробностей — не столько из любопытства, сколько из потребности контролировать её связи и впечатления.

— Было много народу, — начала она, опуская взгляд на свои руки. — Граф Эштон спорил с каким-то офицером о налогах. Леди Мортон шепталась с кем-то из секретарей совета. И да, принц был.

— И? — Кора подалась вперёд. — Вы говорили?

— Говорили, — Арабелла сделала вид, что смущена. — Он… предложил мне чаще выходить в свет. Сказал, что ему было приятно меня видеть.

Это была правда, но только часть. Она не стала рассказывать ни о своём разговоре с Адрианом о будущем помолвки, ни о купцах с картами, ни о тех обрывках недовольства, которые услышала в зале. Кузинам достаточно было знать, что она была на приёме, видела принца, и он был с ней любезен. Всё остальное — её личное.

— И всё? — Изабель явно ждала большего. — Он не сказал ничего… особенного?

— Что ты имеешь в виду? — Арабелла подняла бровь.

— Ну, — Изабель замялась, подбирая слова, — иногда мужчины говорят такие вещи, которые… не предназначены для чужих ушей.