Чтение онлайн

«Фюрер германской нации» мстительно потирал потные ладошки. Большевики и западные плутократы получили своё. В Фюрербункере царило праздничное настроение и это как-то примиряло с некомфортностью берлинского убежища.

По планам Гитлера основным командным пунктом на этом этапе борьбы должен стать Кельштайнхаус в Баварских Альпах. Это была сеть подземных убежищ венчаемая уютным «Чайным домиком» на вершине горы. Именно там разрабатывались планы и там было проведено совещание перед «Решающим наступлением на Западе». Весь участвовавший в предстоящей операции начальствующий состав, включая командиров дивизий, 21 и 22 сентября был вызван Гитлером в его резиденцию под названием «Орлиное гнездо», возле Цигенберга, земля Гессен.

Роммель вспоминал. «Мы приехали туда 21 сентября. В «Орлином гнезде» нас встретили фельдмаршалы Рундштедт и Модель. Генерал-полковник войск СС Зепп Дитрих тоже был там. Кроме армейских генералов, были вызваны генералы СС и командиры танковых дивизий СС. Стульев не хватило, и генералы СС услужливо уступили места своим старшим армейским коллегам, а сами остались стоять. Тогда у некоторых армейских создалось впечатление, что к каждому из них приставлен офицер СС.

Состав собравшихся был очень пёстрым. На одной стороне зала сидели генералы — опытные солдаты, многие из которых прославили свои имена в прошлых сражениях, все прекрасные специалисты, люди, уважаемые своими войсками. Напротив них расположился верховный главнокомандующий вооружёнными силами — сутулая фигура с бледным, одутловатым лицом, сгорбившаяся в кресле. Руки у Гитлера дрожали, а левая то и дело судорожно подёргивалась, что он всячески старался скрыть. Это был больной человек, явно подавленный бременем своей ответственности. Его физическое состояние заметно ухудшилось со времени нашей последней встречи в Берлине. Когда Гитлер ходил, он заметно волочил одну ногу.

Рядом с ним сидел Кейтель, уже старик, переутомлённый, изнурённый чрезмерным трудом. Раньше у него было натянутое выражение лица, чопорная осанка. Теперь, истощённый духовно и физически, он выглядел иначе. Когда он разговаривал с офицерами, собиравшимися небольшими группами, в его голосе проскальзывали нетерпеливые и раздражительные нотки. Судя по замечаниям Кейтеля, он не столь усиленно, как Йодль, занимался разработкой планов и разносторонней подготовкой к «решающей» операции.

Свою речь, продолжавшуюся полтора часа, Гитлер начал тихим, нетвёрдым голосом.

— Отсюда, именно из этой Альпийской Крепости мы дадим им последний бой. Мы их уничтожим. Мы применим Вундерваффе, а после этого наступит долгожданный мир…

Постепенно он стал говорить более уверенно, и это отчасти сгладило первое впечатление, которое произвёл его вид на тех, кто не встречался с ним в последние месяцы и хорошо не знал. И всё-таки казалось, что мы слушаем тяжело больного человека, страдающего полным расстройством нервной системы.»

Совещание закончилось 22 сентября и военначальники разъехались к своим войскам, а 23-го англичане нанесли удар.

Более 500 тяжелых британских бомбардировщиков под прикрытием истребителей, днём, засыпали бомбами всю округу. ПВО Рейха, сосредоточенное вокруг промышленных центров и крупных городов, не смогло отразить налёт. «Фюрер» укрылся в бункере, но англичане применили сверхбомбы «Толлбой» и «Гранд Слэм», дававшие сейсмический эффект, убежища частично обвалились. Гитлер не пострадал, но пробыл под завалом более суток. Извлекли его в невменяемом состоянии, с трудом ориентирующимся в окружающей действительности, и это он легко отделался. Кейтелю раздавило грудную клетку бетонной плитой. Безопасных мест не оставалось и пришлось перебираться в Берлин.

Изначально предполагалось, что Фюрербункер в большей степени будет использоваться лишь как защищённая квартира Гитлера под Рейхсканцлерией, где он мог отдыхать, не опасаясь налетов авиации союзников. Фюрер должен был руководить страной и боевыми действиями из своего кабинета в Имперской канцелярии, куда можно было попасть через бункер. Только в случае опасности Гитлер и его приближённые могли быстро спуститься в убежище. Остальные сотрудники Имперской канцелярии должны были укрываться в других местах.

Системы отопления предусмотрено не было. Нормальная температура обеспечивалась лишь за счет подогрева воздуха в системе вентиляции. Бедой Фюрербункера, как и большинства подземных сооружений, были грунтовые воды, уровень которых в Берлине весьма высок. Именно по этой причине сооружение при строительстве не стали опускать слишком глубоко. Вода по дренажной системе насосами отводилась за пределы бункера. И все же в помещениях было довольно сыро, что явно не прибавляло здоровья его обитателям. Бункер не был оснащен туалетами, поскольку находился ниже уровня городской канализации. И только для «фюрера» и Евы Браун был сделан персональный туалет с ручным удалением отходов. Остальные обитатели бункера должны были пользоваться туалетами Имперской канцелярии. Ни для работы, ни для постоянного нахождения значительного числа людей Фюрербункер не был предназначен и приспособлен.

Адольф Гитлер перебрался в Фюрербункер 26 сентября и первое время периодически покидал его, выбираясь на поверхность в Рейхсканцелярию. Однако, 11 октября 1945 года, после грандиозного налёта на Берлин американской авиации, перестал появляться на поверхности окончательно. Тем временем наступление на Западе развивалось по плану. Успешность операции была налицо, ещё одно усилие и немецкие танки вырвутся на оперативный простор и помчатся к Антверпену. Именно в этот момент криптологическая служба Абвера вскрыла сообщения о подготовке посещения Москвы британским премьером Черчиллем. По этому поводу в Фюрербункере было собрано совещание на самом высоком уровне. Гитлер требовал нанести ядерный удар и одним махом покончить с политическим руководством СССР и Британии.

Первым отреагировал Геринг:

— Тяжелые бомбардировщики, становой хребет Люфтваффе, готовы выполнить любое задание, мой Фюрер.

Возражал Шпеер, лично отвечавший за ядерную программу Рейха.

— Испытания ещё не проведены, мы не знаем как поведёт себя Чудо-оружие, мы даже не знаем, произойдёт ли взрыв.

Гитлер взбеленился:

— Шпеер, вы же мне говорили, что наша «пушечная система» абсолютно идентична японской.

— Это так. Но испытания…

— Японцы уже взорвали американский флот. Чего ещё вам нужно? Считайте испытания пройденными.

— Но там были другие условия…

— Шпеер!!! Ничего не хочу слушать, устройство должно сработать! Обязано! В противном случае всех участников проекта, всех этих полуевреев, ждёт газовая камера. Шпеер, я не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу, вы тоже пострадаете. Я вам это обещаю!

Министр вооружений как-то судорожно всхлипнул, повернулся и вышел из комнаты. Он, скрипя зубами, отправился готовить боевое применение первой германской урановой бомбы.

Эффект превзошёл самые радужные ожидания. Кроме политических лидеров под радиоактивными развалинами Кремля оказались начальники штабов обоих враждебных государств. В обеих странах начался управленческий коллапс, элиты спешно делили власть, а войска не предпринимали каких-либо решительных действий. Надо было ковать железо, пока горячо. Шпеер не посмел возражать против «Лондонской акции». Ночью, 24-го октября, над Тауэром взорвалось Вундерваффе. К сожалению Георг VI уцелел, но центр английской столицы пожирало дьявольское пламя. Это была месть за ужас, посетивший «фюрера» под развалинами Кельштайнхауса.

Праздничное настроение вылилось в очередной бесконечный монолог Гитлера перед немногими слушателями. На этот раз он говорил о своих внутренних политических противниках. Он говорил: — «…что на те семьи, которые играют особенно значительную роль в политической жизни, распространяется принцип коллективной ответственности. И если выходец из такой семьи использует свое политическое влияние во вред фюреру, то вполне естественно, что кара должна также пасть и на головы всех остальных членов этой семьи. В конце концов, что мешало им заблаговременно отмежеваться от этого подрывного элемента?